Вера Чиркова 
Бонна

Проклятый эксперимент – 1

«Вера Чиркова "Бонна"»: Альфа-книга; Москва; 2016
ISBN 978-5-9922-2203-6
Аннотация

Никаких поблажек или подарков не ожидала от жизни донна Лиарена, отправляясь в замок богатого правителя северного доранта простой бонной для его маленького сына. Мечтала девушка только об одном — выстоять под градом презрительных насмешек обитателей замка во главе с его хозяином и подольше продержаться на этой незавидной должности. Первые же дни показали правильность ее опасений, однако лукавая судьба, приготовившая для справедливой донны наряду с испытаниями и приятные сюрпризы, повернула все по-своему.

Вера Чиркова
БОННА

ГЛАВА 1

— Приехали! — обернувшись к маленькому оконцу, вполголоса сообщил возница.
— Слава богам, — привычно отозвалась донна Лиарена и небрежно раздвинула занавески взглянуть, куда занесла ее коварная судьба.
Как выяснилось, дорин Тайдир Варгейз, правитель богатого северного доранта, остановился на небольшом постоялом дворе, ютившемся в предместье Лодера.
Но донной в этот миг руководило вовсе не любопытство и не нетерпение либо желание рассмотреть дом, где обосновался дорин с отрядом верных воинов в ожидании прибытия обозов со знатными гостьями.
Не интересовала Лиарену и причина, по которой дорин выбрал для встречи с претендентками на звание своей невесты не имение одного из друзей или съемный дом, каких достаточно в столице, а довольно скромный приют для небогатых странников. Сама Лиарена на особые удобства или роскошь не рассчитывала и никаких привилегий не ожидала, так как невестой не являлась.
Волновало донну лишь одно: удастся ли до отъезда хотя бы часок посидеть в тепле и выпить стакан горячего чая. В предыдущую ночь шел проливной дождь, на какие щедра ранняя весна в этих краях, и поутру повозка донны оказалась промокшей почти насквозь. Разумеется, слуги постоялого двора вытерли воду и выдали девушке сухую дерюжку, но ощущения тепла и уюта их старания не принесли.
А всего полчаса назад ее скромную, но надежную повозку обогнал небольшой отряд всадников, сопровождавших богатую крытую дорожную коляску, в которой наверняка везли одну из юных донн. И если эта путешественница станет последней из гостий, которых ожидает дорин Тайдир, отряду не будет нужды задерживаться здесь на ночь.
Ни у ворот, ни на крыльце Лиарену никто не встречал, но она заранее, еще даже не отправившись в путь, отлично знала, сколько неприязни и пренебрежения предстоит вынести ей в ближайшие дни. Оттого-то, бледно усмехнувшись, донна спрыгнула со ступеньки повозки и неторопливо направилась к дому, даже не оглянувшись на угрюмо сопевшего кучера.
Старый Берт был одним из тех, кто открыто высказывал девушке недовольство ее поступком, но менять свое решение она не собиралась. Долги нужно платить… и когда же, как не теперь?
— Постоялый двор на откупе! — вылетела навстречу Лиарене бойкая, пахнущая жареным луком служанка, но новая гостья смотрела на нее с тем спокойным превосходством, по которому истинную донну всегда можно безошибочно отличить от простолюдинки, невзирая на ее наряд или прическу.
— Я знаю. Дорин Тайдир Варгейз осведомлен о моем приезде, — сухо произнесла Лиарена, и не думая двигаться с места.
Пусть хозяин сам разбирается со своей служанкой, а она терпела несколько дней, потерпит и еще несколько минут.
— Я пойду спрошу! — со скрытой угрозой буркнула девица и, получив в ответ от гостьи снисходительную усмешку, мстительно захлопнула перед ней двери.
«Начинается», — тайком вздохнула девушка и еще упрямее сжала губы, стараясь придать лицу невозмутимое и строгое выражение. Никто не должен заметить и тени ее истинных чувств, иначе каждый кому не лень ткнет пальцем в больное место.
— Добрый день. — Вышедший на крыльцо мужчина рассматривал Лиарену изучающе, как овечку на торжище, но девушка и не подумала смутиться или потупить взгляд.
Просто вежливо кивнула, втайне благодаря добрых духов за небольшую отсрочку. Это ведь они принесли на крыльцо не самого Тайдира, а Ниверта, одного из кузенов дорина, служившего тому доверенным помощником и советником.
Но ему Лиарена не обязана ни подчиняться, ни угождать и лучше сразу дать это понять, потом будет поздно.
— Проходите, — рассудив про себя, как следует обращаться с прибывшей, пригласил Ниверт и распахнул перед девушкой двери. — Сейчас перегрузим ваш багаж.
— Я поеду в своей повозке, — предупредила Лиарена и шагнула на первую ступеньку.
— Как сочтет нужным дорин Тайдир.
— Это мое условие, — твердо отозвалась девушка, проходя мимо мужчины в чуть душноватое тепло обеденного зала. И изо всех сил стараясь не показать тревогу, сжавшую в этот момент ей душу. Хотя это и в самом деле являлось одним из двух условий Лиарены, окончательное слово все-таки оставалось за дорином.
Людей в общем зале оказалось немного, несколько возниц и воинов отдыхали, расположившись на широких пристенных лавках, остальные сидели за столом, неторопливо уплетая жареного на вертеле кабанчика.
На вошедшую они сначала уставились с живым интересом, однако, разглядев темную, хотя и добротную, но простую дорожную накидку, начали отворачиваться с деланым равнодушием. Вот только Лиарену и на миг не обмануло это безразличие, девушка точно знала, что в этот момент собравшиеся поставили на нее незримое, но несмываемое клеймо отверженной.
Совершенно несправедливо, если разобраться, да только решать по совести никто из них не собирался. Для всех этих людей она была не дочерью дорина крупного соседнего доранта и даже не молодой пригожей донной. Увы, здесь в Лиарене видели прежде всего сестру проклятой Дильяны, и именно это считали в девушке самым главным.
— Для вас приготовлена комната, — негромко сообщил Ниверт, проходя вперед. — Желаете прежде умыться или сразу пойдем к дорину?
— Сначала я должна передать ему письмо, — суховато ответила Лиарена, не желая давать советнику повод для дальнейших расспросов, — а потом не откажусь и от возможности отдохнуть и привести себя в порядок.
Хотя девушка наскоро умылась всего полчаса назад в маленькой придорожной харчевне, а чуть позже прямо в повозке причесалась и переодела свежую блузку, сообщать об этом Ниверту не стоило. Как и об истинном желании донны, всем сердцем мечтавшей лишь об одном: подольше не встречаться с мужчиной, который всего декаду назад люто возненавидел и ее дом, и всех его домочадцев.
Лиарена отлично понимала, насколько малодушно это стремление, однако так же хорошо знала, что никогда не отречется от принятого решения.
Она ведь сама сделала этот выбор, значит, должна изо всех сил стиснуть зубы и терпеть, стараясь не обращать внимания на отношение и слова окружающих.
Комната дорина оказалась на втором этаже, в самом конце, и рядом с дверью сидел на лавке рослый воин со шрамом через всю левую щеку. Рваным, некрасивым шрамом, какие оставляют только когти монстров с черных болот. «Еще неизвестно, как он сумел справиться с тварью», — тайком вздохнула Лиарена. Бывалые воины даже рассказывать про встречи с проклятыми существами не желали.
Воин даже не пошевельнулся, когда Ниверт открыл дверь, зато гостью смерил заинтересованным взглядом с ног до головы, и можно было не сомневаться, этого ему вполне достаточно, чтобы составить собственное мнение. В родном доранте донны тоже хватало преданных слуг, умеющих не только с первого взгляда рассмотреть в людях самое главное, но и прятать свои выводы в глубине души, стараясь никому не открывать, какие человеческие качества для них важнее всего.
Окно в покоях дорина оказалось распахнуто настежь, но света это почти не добавляло, зато с избытком приносило свежести, делая лучшие в доме комнаты холодными и неприютными.
— Закрой, — едва рассмотрев, кого привел друг, указал ему на створку Тайдир и внимательно оглядел гостью. — Как доехала?
— Спасибо, хорошо, — учтиво поблагодарила Лиарена, протягивая дорину перевязанный тесемкой и запечатанный воском свиток.
— Садись, — мотнул он головой в сторону скамьи, накрытой шкурой, и от этого жеста непослушная прядь слегка вьющихся каштановых волос упала ему на лоб.
Девушка покорно села и, пока дорин читал, неотрывно смотрела в окно. Хотя на что там было смотреть?
На черные от дождя ветви сиротливо голых деревьев с еще только начинающими набухать бурыми бусинами почек, на серое и тоскливое небо или на мрачный и неприветливый дальний лес?
— Я согласен на оба условия, — суховато объявил Тайдир, и Лиарена настороженно подняла на него взгляд, предчувствуя, что на этом бывший родич не остановится.
Впрочем… ей он никогда по-настоящему родней не был и не будет, что уж кривить душой. Как и Дильяна, однако Лиарена все равно никогда не перестанет считать ту своей сестрой.
— Но и у меня есть требования, — не дождавшись благодарности, испытующе уставился на гостью дорин. — Только сначала ответь на один вопрос… Как ты относишься к поступку сестры?
— По-разному, — неохотно выдавила Лиарена, втайне проклиная его за эту прямоту и коря себя за неумение кривить душой. — Но судить ее не возьмусь.
— Вот как… — процедил дорин с внезапной яростью и стиснул в кулаки лежащие на столе руки, пытаясь унять свой гнев. — Ну что ж, зато честно. Иди отдыхай, поедем через два часа, как только прибудет последняя невеста.

В спаленке, куда привел Лиарену ожидавший за дверью Ниверт, было тепло и горела масляная лампа, и девушка поторопилась шагнуть к натопленной печи. Однако, сделав два шага, остановилась и оглянулась на вошедшего следом мужчину.
— Вы прикажете слугам накормить моего возницу или мне нужно идти самой?
— Я прикажу, — коротко ответил Ниверт и смолк, испытующе посматривая на снимавшую накидку девушку.
Лиарена прижалась спиной к теплым камням и терпеливо ожидала, какую новость или правило собирается сообщить ей советник дорина. Однако Ниверт, рассмотрев простенькую темно-синюю фланелевую блузу, на тон темней грубой шерстяной юбки, какие обычно носят лишь девушки среднего сословия, внезапно раздумал разговаривать, развернулся и вышел прочь.
Гадать, почему он так поступил, Лиарена не стала, трудно понять причины действий мужчины, которого видела до этого всего два раза. Да и не до мужчин ей теперь… лет на семь, не меньше.
Девушка хмуро усмехнулась и поспешила снять верхнюю юбку, благо под ней еще не одна, и все темные. За время торопливых сборов родичи и служанки успели обговорить каждую мелочь предстоящего пути и постарались предусмотреть всякие трудности, выдавая Лиарене наставления на все возможные, а порой и совершенно невероятные случаи. Девушка терпеливо их выслушивала и кротко соглашалась, стараясь не замечать виноватого выражения, скользившего по лицам матери и младшей сестры.
Развесив отволглую юбку и накидку на спинках приставленных к печи стульев, Лиарена пристроила рядом еще и сапожки с вязаными чулками и направилась к пышной постели, собираясь залезть под перину и немного отогреть озябшие ноги. Но исполнить свое намерение не успела: дверь в комнату бесцеремонно распахнулась и ворвалась служанка. Та самая, которая встретила гостью на крыльце.
Нахально окинула полураздетую донну вызывающим взглядом, решительно протопала к столу и небрежно поставила поднос с едой. Молча усмехнулась, круто развернулась и пошла прочь, непристойно покачивая бедрами.
Нежданная обида тяжело шевельнулась в душе Лиарены, и девушка покрепче стиснула зубы, стараясь не позволить раздражению выплеснуться наружу. Нужно помнить: здесь еще не дом дорина и служанка скорее всего больше ей никогда не встретится. Так зачем зря тратить на нее время?
Дверь хлопнула, и гостья наконец сдвинулась с места. Осмотрела простые тарелки и немудреную снедь и, невесело фыркнув, направилась к постели. Не настолько она пока голодна, чтобы есть все подряд. Дерзкая девица явно наслушалась рассуждений воинов и решила к ним подольститься. А иначе зачем бы она принесла еду, какую подают в таких заведениях только самым бедным и нежеланным постояльцам?
— Донна, к вам можно? — постучав, осведомился Берт.
— Входи, — невесело отозвалась Лиарена, пряча ноги под перину.
— Вам не сказали, когда мы выезжаем? — едва войдя, спросил возница и вдруг, нахмурившись, уверенно двинулся к столу. — А это что такое?
— Обед, не видишь, что ли? — с деланым легкомыслием пожала плечами девушка. — Чем он тебе не нравится? Это же небольшой постоялый двор, а не кухня дорина.
— Вам и с кухни дорина такое носить будут, — почти прорычал возница и, подхватив поднос, решительно двинулся к двери.
— Стой! — птицей слетела с постели Лиарена и загородила собой дверь. — Поставь на место. Не нужно устраивать шума, через два часа мы отсюда уедем.
— Но обоз ведь потом до ночи не остановится, — непримиримо пробурчал Берт. — А вы всего-навсего чашку чая после завтрака выпили!
— Ничего со мной не случится, в дороге не следует переедать. Ну не ссориться же с нахальными служанками на потеху всей харчевне? — просительно заглянула в глаза старика донна.
— Тогда хоть схожу за чаем и булочками, — нехотя возвращая поднос на стол, смирился возница. Никогда он не умел спорить с выросшими на его глазах дочерями дорина Симорна, если они просят такими жалобными голосками.
— Ладно, — не стала упрямиться Лиарена, горячего чаю хотелось по-прежнему.
Берт вернулся лишь спустя четверть часа, держа в руках чайник и миску с пирожками, и, судя по сердитому пыхтению старика, достались они ему вовсе не так уж легко.
— Как знала, — тихонько выдохнула донна, наливая чай в чашку, и тотчас свернула разговор на другое: — Тебе налить?
— Наливайте, — все еще сердито проворчал возница и, присев к столу, решительно подвинул к себе принесенный служанкой поднос. — Тут поем.
Лиарена согласно кивнула. Отец и матушка к старым слугам относились как к дальним родичам, живущим в доме скорее по доброй воле, чем за жалованье.
— Я тут подумал… — нерешительно начал Берт, покончив с теми кусками еле теплого рагу, которые показались ему съедобными, не пригоревшими и не сыроватыми, — и решил остаться в доме дорина Тайдира.
— Плохо придумал, — сразу ощетинилась донна. — Мало мне будет своих забот, придется и за тобой присматривать. Лучше возвращайся домой.
— Так я и знал, что вы не согласитесь, но менять решение не стану, — заупрямился старик. — Вы с дориной и домочадцами обо всем подумали, но одного все же не предусмотрели. Не захочет он вас отпускать ни через пять лет, ни через семь. Сами посудите, какая ему в этом выгода? Вот и постарается привязать вас теми узами, какие вы сами рвать не захотите.
— Берт! — строго нахмурила брови Лиарена. — Поясни-ка подробнее… это на какие узы ты сейчас намекаешь?
— На семейные, разумеется, — фыркнул старик. — А вы о чем подумали? Нет, сам он на вас не женится, у вас ночи будут другим мужчиной заняты, маленьким. А вот женихов непременно направит… кого сам сначала выберет. И ухаживать они будут неспешно, обстоятельно, чтобы к следующей весне, когда Каринд бегать начнет, надеть вам на руку браслет.
— Не может такого быть, — еще шептала ошарашенная такими предположениями Лиарена, а в ушах уже гулко разносился стук тревожно затрепыхавшегося сердца.
А разум, заметавшийся в поисках выхода или опровержения догадок Берта, уже все точно просчитал и уверенно доложил — может. Еще как. И все старшие родичи наверняка догадались об этом еще там, в родном доранте, но ей говорить не стали, чтобы не расстраивать.

Как ни спешил правитель доранта Варгейз, путешественникам пришлось задержаться на постоялом дворе лишние пару часов.
Опоздала Анмана, пятая, самая молодая из невест, и весь отряд ждал, пока она и ее люди умоются, пообедают и переоденутся. Юная донна прибыла в тяжелой дорожной коляске, за которой следовала простая повозка, похожая на кибитку Лиарены. Невеста везла с собой камеристку и трех служанок, а кроме того, ее сопровождали пятерка увешанных оружием воинов и командовавший ими суровый дон.
Однако Лиарену небольшая перемена планов не огорчила. Берт успел за это время где-то достать внушительную охапку сухого сена и набить им повозку, превратив ее в удобную люльку. Сверху он застелил сено сухой дерюжкой, и Лиарена, завернувшись в одеяло, мирно продремала всю дорогу.

ГЛАВА 2

До замка дорина Тайдира Варгейза обоз добрался почти в полночь.
Простучали по мосту подковы лошадей и колеса всех колясок, и отряд оказался в ярко освещенном газовыми фонарями дворе, где сновали и суетились не менее двух десятков слуг. Открывали дверцы и провожали путниц к ступеням крыльца, выгружали багаж, раскладывая его отдельными кучками, чтобы не перепутать.
— Я сам! — прикрикнул на подбежавшего парнишку Берт, помогая донне выбраться из повозки.
— Достань мой саквояж, — тихо попросила она возницу. — Я возьму его с собой.
Наступал самый трудный момент, знакомство с домочадцами и слугами, и Лиарене хотелось покончить с этим неприятным действом как можно скорее.
— Я сам все понесу, — не сдался Берт, доставая из-под сиденья сундучок и саквояж. — Только дверцы сначала запру.
Возница и в самом деле достал откуда-то внушительные висячие замки и повесил их на дверцы, вызвав своей подозрительностью слабую улыбку донны. Как он собирается тут жить, если заранее считает всех слуг и домочадцев хозяина подлыми и жестокими?
Во дворе после тепла повозки оказалось довольно холодно, временами налетали резкие порывы ветра, бесцеремонно трепавшие дорожные юбки и накидки гостей и невольно напомнившие донне о той проклятой ночи.
Однако долго стоять и мерзнуть девушке не пришлось. Берт решительно направился к крыльцу, и ей пришлось плестись следом, заранее натягивая на лицо маску непробиваемого безразличия.
— Донна Лиарена! — окликнул ее Тайдир, стоящий на верхней ступеньке и уверенными движениями рук управляющий толпой слуг и возниц. — Поднимайтесь сюда.
И вроде бы совсем негромко он это произнес, а оглянулись сразу с десяток домочадцев и на краткий миг замерли, пытаясь подробнее рассмотреть ту, кому суждено стать на ближайшие годы подушечкой для их иголок и шпилек.
Лиарена стиснула кулачки одетых в перчатки рук так же сильно, как сжимал кулаки недавно сам дорин, и обреченно направилась к нему впереди уступившего ей дорогу Берта.
Но пока она дошла, Тайдир словно забыл о ней и стал пояснять одной из невест, как будут устроены ее люди.
А едва освободившись, обернулся к ожидавшему его распоряжений лакею и так же негромко приказал сопроводить донну Лиарену в ее комнаты.
Берт мгновенно оценил все преимущества этого указания и, передав провожатому сундук, последовал за хозяйкой.
Дом был ярко, почти празднично освещен, но Лиарена смотрела не на убранство залов и лестниц, а старалась запомнить дорогу. На всякий случай.
Отметила, что ведут ее на второй этаж, и слегка нахмурилась — далековато до кухни. Однако, обнаружив, что ее покои и детские комнаты находятся в дальнем конце правого крыла, которое, как ей рассказывали, полностью занимает дорин Тайдир, донна успокоилась. Неважно, что кухня не близко, зато тут будет намного меньше бродить случайных людей.
Когда слуга, поставив на пол сундук, распахнул дверь и отступил в сторону, безмолвно приглашая Лиарену первой войти в приготовленные ей покои, девушка на миг замешкалась.
От острого, как нож, понимания, какую грань ей сейчас предстоит переступить, у донны вдруг задрожали колени, а из горла едва не вырвался предательский всхлип. Она и раньше знала, за какое сложное дело взялась в стремлении помочь ставшим родными людям, но только теперь осознала в полной мере, какой резкий поворот сделала в тот момент ее судьба.
— Вроде теплые покои, — ворчливо сообщил Берт, незаметно, но мягко подталкивая хозяйку в спину. — Ну, поживете, присмотритесь сначала… там видно будет.
От этих крамольных слов Лиарена опомнилась — глупо жалеть о сделанном, если нельзя повернуть назад или переменить решение, — и торопливо шагнула в комнату, где робко тлела масляная лампада.
Первым делом донна отвернула фитиль, добавляя своему новому жилью света, и оглянулась на слугу, ожидая пояснений. Но он лишь молча занес в комнату ее сундук и с легким поклоном исчез, только дверь хлопнула.
— Пусть идет, хмырь, — хмуро посмотрел вслед провожатому Берт и убежденно добавил: — Нет, никуда я отсюда не уеду. Разве вам одной с ними совладать?
— Да я вовсе не собиралась воевать со слугами! — вырвалось у донны. — Они понемногу ко мне привыкнут!
— Вы пять раз поседеете, пока эти привыкнут, — не сдался возница. — Осмотритесь пока, я сейчас узлы принесу. А потом на кухню схожу.
Дверь за стариком закрылась, и Лиарена со вздохом пожала плечами. Берт добрый и покладистый человек, но иногда он становился упрямее хряка, и никто не мог заставить старика поступить против его собственного желания. Тем более что после смерти жены старого слугу ничто не держало в доме отца Лиарены дорина Симорна.
Приемного отца — пора уже называть вещи своими именами, вот только известно это стало ей недавно и совершенно случайно, и девушка не собиралась никому открывать эту тайну.
Дверь из небольшой, но уютной столовой, или гостиной, уточнять у донны пока не было желания, вела в небольшую комнатку, где стояли только шкаф, широкий сундук да серебряное зеркало на кованых ножках. Отсюда вели еще две двери, одна в умывальню, а вторая, приоткрытая, в спальню.
И из-за этой приоткрытой двери доносились еле слышные, скулящие звуки, отозвавшиеся в душе Лиарены внезапной болью и острой тревогой.
С этого мгновения донна разом забыла про все свои страхи и сомнения и стремительно ринулась в умывальню. Лихорадочно сорвала с себя дорожную одежду, поспешно, но тщательно вымыла руки и лицо, растерла холщовым полотенцем и, выхватив из сундука чистое домашнее платье, набросила на себя.
А затем устремилась в спальню, за которой, как она точно знала, должна находиться еще одна комната.
И она действительно была. Встревоживший Лиарену писк доносился именно оттуда, из-за темной, тяжелой дубовой двери.
Девушка оказалась рядом с ней в один миг, торопливо щелкнула засовом и дернула ручку, моля всех богов, чтобы такого же засова не оказалось с обратной стороны. И боги или духи вняли ее мольбе: дверь распахнулась, открывая донне моментально возмутившую ее картину.
В удобном и мягком кресле спокойно спала крепкая, разрумянившаяся со сна девица, а в люльке напротив нее безнадежно скулил туго спеленатый младенец. Сын дорина Тайдира и дорины Дильяны. И одновременно племянник Лиарены.
Донна кинулась к малышу, осторожно подхватила под головку и спинку, так, как научили ее еще дома. Все три дня, выделенные Тайдиром свояченице на сборы, Лиарена постигала неизвестное ей ремесло.
До этого донна видела маленьких детей только в чужих руках, и, когда вызвалась присматривать за племянником, мать и старшие родственницы спешно взялись за ее обучение. Немедленно привезли в дом трех женщин с новорожденными детьми, и с утра до ночи Лиарена училась мыть, пеленать и качать младенцев, пользоваться лекарственными травами и зельями. А главное, понимать желания малюток, не умеющих еще сообщать о своих нуждах ничем, кроме плача.
Разумеется, дорин вовсе не собирался убирать от сынишки приставленных к нему служанок и кормилицу после того, как доверит Каринда одной из ближайших родственниц сбежавшей жены. Но для того, чтобы точно знать, правильно ли слуги ухаживают за ребенком, донне следовало уметь все делать самой. И не как-нибудь, а лучше других.
Прижав к груди малыша, Лиарена огляделась в поисках места, где можно было бы его положить, и невольно поморщилась. В просторной теплой комнате, специально обустроенной для удобства ухода за новорожденным, властвовал беспорядок. Пеленки и рубашечки, явно принесенные от прачки, небрежным ворохом лежали на широком, накрытом стеганым одеялом столе, под колыбелью валялась куча смятого грязного белья. А на поставце, где должны были храниться мази, присыпки и чистая посуда для малыша, стояли поднос с остатками ужина и несколько грязных хрустальных рожков со следами молока на стенках. Объедки и грязная посуда стояли и на невысоком столе, придвинутом вплотную к креслу. Видимо, няня имела дурную привычку ужинать прямо здесь.
Девушка сердито нахмурилась. Как бы плохо ни поступила с мужем Дильяна, но к ребенку она относилась с заботой. Нет, сама она его не кормила, и теперь стало ясно почему. Зато кормилицу подобрала хорошую, об этом рассказывала мать, вернувшись в родной дорант с праздника, посвященного рождению ее внука и наследника Тайдира.
— Эй, соня! — легонько толкнула донна ногой сладко посапывающую няньку. — Просыпайся!
— Угу, — невнятно пробормотала та, повернулась на бок и попыталась подтянуть ноги, чтобы устроиться поудобнее.
Однако кресло оказалось маловато для такой позы. Или, наоборот, служанка крупновата, сама донна там вполне разместилась бы.
Да и не желала Лиарена наблюдать за попытками девицы досматривать свои сны: ребенок, притихший, едва она взяла его на руки, снова начал обиженно кривить губки.
— Нянька! — ласково улыбаясь малышу, нежно пропела Лиарена и пнула засоню посильнее. — Если ты не встанешь — прощайся с теплым местом.
Впрочем, она уже почти решила сменить служанку, незачем держать при племяннике распустеху, если достаточно свистнуть, чтобы прибежал целый десяток работящих девиц. Работа няни среди слуг всегда ценилась особо.
— Ну чего? — сердито буркнула девица, протирая кулаками глаза.
— Быстро вставай, — так же сладенько распорядилась донна, решительно сдвинув кучу белья в сторонку и укладывая ребенка на одеяло, — и неси мне теплую воду.
— Какую еще воду среди ночи? — возмутилась наконец-то проснувшаяся служанка. — И вообще, кто ты такая, чтобы мной командовать?!
— Я — донна Лиарена, — ласковым голосом сообщила донна, улыбаясь вновь притихшему малышу. — И именно я теперь тут буду распоряжаться. А ты быстро неси воду или прощайся с местом няньки!
— Пфух! Напугала! — презрительно фыркнула девица, поднимаясь с кресла.
Сладко потянулась, оправила юбку и направилась к двери. И, уже взявшись за засов, оглянулась и, ядовито усмехаясь, процедила:
— Значит, родная сестрица нашей загулявшей кошки? Ну с приездом!
— Брысь! — очень ласково приказала Лиарена и самым угрожающим жестом приподняла руку, в которой зажимала баночку с детской присыпкой.
Неизвестно, почему нянька поверила в грозящую ей опасность, но язык прикусила и мгновенно выскочила из комнаты. Рассерженная Лиарена зло глянула ей вслед и тотчас забыла про наглую служанку, занявшись распутыванием повивальников.
Дите тихонько и заунывно захныкало, и донна принялась нежно уговаривать его немного потерпеть.
— Сейчас, сейчас, мой маленький… еще чуточку… — ворковала она, пытаясь понять, ради чего нужно было пеленать младенца так туго.
Ведь ему уже вторая луна пошла, вон и личико какое беленькое, точно как у Дильяны. И глазки уже совсем ясные и какие-то осмысленные… у тех младенцев, которых она пеленала дома, были вовсе не такие. Или это оттого, что те детки поменьше? А вот волосики у Карика темненькие, в отца, Дили у них золотистая блондинка.
— Донна Лиарена! — позвал где-то в глубине комнат Берт.
— Я тут, — мягко, чтобы не испугать малыша, отозвалась девушка и облегченно вздохнула.
Все-таки хорошо, когда рядом с тобой находится хоть один надежный человек, который не смотрит на тебя с пренебрежением и недоверием.
Но от других такого отношения можно даже не ждать, в их краях яро презирают женщин, способных бросить собственного ребенка, и если подобное случается, начинают с подозрением и холодком относиться и ко всей ее родне. Внезапно сбежав от заботливого и богатого мужа, Дили уронила в грязь честь всей семьи, и очень нескоро ее родителям и сестрам удастся стереть с себя позорное пятно.
— Еле вас нашел, — вышел из спальни возница и сразу заметил, что донна возится с ребенком одна. — А где нянька?
— Выгнала я ее… — огорченно призналась Лиарена, не подобает воспитанным доннам начинать свою жизнь в чужом доме с ругани со слугами. — Каринд раскричался, а она дрыхнет… да еще и хамить начала. Ты не можешь найти теплой воды? Как видишь, у наследника крупные неприятности.
— А у нас всегда большой котел с вечера наливали, — припомнил возница, озирая комнату в поисках чего-то подобного, — и хранили в особом сундуке, обитом изнутри войлоком. А еще в умывальне теплая вода может быть.
— Я умывалась — не было, — хмуро сообщила Лиарена. — И девица эта сказала — какая вода среди ночи? Я потом вспомнила, Дили писала, ночами у них тут горячая вода только в купальне под домом. Когда она ходила последнюю луну, ей в умывальню ведрами носили.
Посвящая Берта в свои проблемы, донна без дела не стояла. Набрав воды в рот, чтобы немного согреть, смочила уголок пеленки и немного обтерла ребенка, а потом щедро полила покрасневшую кожицу облепиховым маслом и промокнула лишнее мягкой ветошкой. Этому нехитрому приему ее научили селянки, и в тот момент девушка искренне считала, что подобные хитрости никогда не пригодятся сыну богатого дорина.
— Пойду принесу горячей водицы, — решил Берт. — Может, еще чего нужно?
— Кормилицу сначала поищи, — попросила девушка. — Он есть хочет. Смотри, как жадно тянет в рот мой палец.
— Бедолага, — удрученно покачал головой направившийся к двери Берт и вдруг остановился. — Вы уж простите меня, донна. Но теперь меня отсюда и сам дорин не выгонит.
— Да я уже и не спорю, — неслышно вздохнула Лиарена, когда дверь за стариком закрылась. — И даже вслух могу признать свою неправоту.
Она уже переодела малыша в чистые рубашонки, выбрав из тех, которые лежали на столе. В шкафу с одеяльцами и пеленками не нашлось ни одной глаженой рубашечки. Возможно, они хранились где-то в другом месте, но отходить далеко от ребенка Лиарена не решилась. Завернула его в две пеленки и легкое одеяльце и присела в кресло, тихонько разговаривая с малышом.
— Кормилицы нет, — доложил вернувшийся Берт. — Еще два дня назад ушла… сразу, как только дорин уехал за невестами. Муж ее забрал… все они тут нашу донну Дильяну просто ненавидят.
Старик опасливо оглянулся на двери, шагнул к Лиарене и шепнул:
— Говорят, когда Тайдир понял, что она сбежала, сутки из комнаты не выходил и к себе никого не пускал.
Донна только хмуро кивнула, сказать ей было нечего. Все, что только можно, уже не по разу и не по два сказали домочадцы, ошарашенные произошедшим не менее Тайдира. Молчали только дорин Симорн и дорина Майрена. Да старались помалкивать Лиарена с Олирной, младшей из сестер, хотя по ним обеим поступок Дильяны ударил сильнее всего. Девушек из дома, где произошел подобный случай, женихи стараются обходить дальней дорогой.
Никому не хочется оказаться на месте брошенного мужа.
Возница ушел добывать молоко, пообещав вернуться как можно скорее и заодно принести горячего чая и какой-нибудь еды. Во время короткого привала, устроенного дорином на закате в продуваемом всеми ветрами лесу, девушка не пошла в шатер, где Тайдир угощал невест, а перекусила вместе с Бертом оставшимися еще из дома холодными припасами.
Малыш жалобно всхлипнул, и донна крепче прижала его к груди, словно это могло унять голод ребенка. Вспомнила совет матери поить дите водичкой, если запаздывает кормилица, и с Кариком на руках отправилась искать рожок с водой. И очень скоро осознала, как правильно сделала, выгнав нерадивую няньку.
В поставце не оказалось ни одного чистого рожка или чашечки, а кувшинчик с крышкой, где полагалось держать кипяченую воду, был сух, как пустыня.
— Будем ждать, — вздохнула Лиарена и принялась ходить по комнате, покачивая малыша.
Он притих, только изредка обиженно всхлипывал, и эти тихие, безнадежные жалобы впивались в сердце девушки острыми иглами.
А вместе с болью и состраданием к осиротевшему ребенку в душе юной донны поднималась незнакомая прежде ярость. Это какое же жестокое сердце нужно иметь, чтобы за проступок матери мстить беззащитному младенцу? Ребенку, который еще чист, как светлый дух, и помыслами и деяниями?
Дверь, ведущая в спальню Лиарены, внезапно легонько стукнула, открываясь, и девушка, осторожно поворачиваясь в ту сторону, ласково спросила, глядя на малыша:
— Принес?
— Что? — настороженно спросил человек, прихода которого донна никак не ожидала, и тут же встревожился: — И кто именно должен принести?
С языка Лиарены едва не сорвалось насмешливое замечание о том, где должен находиться мужчина, когда у него в доме пять невест, и она уже развернулась в сторону дорина, но рассмотрела его напряженное лицо и выглядывающего из-за спины хозяина Ниверта и сразу раздумала шутить. Вряд ли они сейчас готовы посмеяться.
Но и отвечать на вопросы, заданные таким тоном, донна тоже не собиралась. Она не преступница и не служанка, хотя и взялась за дело, не совсем подобающее дочери дорина. Даже приемной. Поэтому гордо вздернула носик и потихоньку пошла дальше, покачивая поскуливающего Карика.
— А где няня? — осторожно осведомился Ниверт, выступая из-за спины помрачневшего хозяина.
Лиарена еще раздумывала, какими бы словами объяснить ему отставку наглой няньки, но тут очень кстати распахнулась дверь, ведущая в комнату кормилицы, и в детскую ввалился сердито насупленный Берт.
— Достал, донна Лиарена, — негромко доложил он, ставя на пол бадейку с горячей водой и корзинку. — Еще чем-нибудь помочь?
— Давай молоко, — ласково прошептала Лиарена и на миг задумалась, куда бы деть пригревшегося у нее на руках ребенка.
На стол положить нельзя, он снова начнет плакать, а донна уже точно знает: когда плачут дети, она начинает суетиться, и ни к чему хорошему это не приводит. Давать Берту тоже не стоит, он еще не успел переодеться в чистое, да и должен помогать ей. Впрочем… во всем можно найти светлые стороны, и раз уж Тайдир прибежал сюда среди ночи, то пусть поздоровается с сыном, ведь не видал его не меньше трех дней.
— Подержи, — поспешно шагнув к дорину и всучив ему хныкающий сверток, нежно пропела девушка. — И покрепче… головку на сгиб локтя, у него спинка еще слабая… Я сейчас.
И, стараясь не смотреть в возмущенно вытаращенные глаза Тайдира, побежала к вознице, доставшему из корзины кувшинчик с молоком.
— Давай сюда. Свежее, не спрашивал? Сейчас попробую. Нужна серебряная кружечка… все сразу греть нельзя. Посмотри в моей столовой, тут ничего чистого нету.
— Я посмотрю, — мгновенно нашелся Ниверт, упорно не замечавший гневных взглядов кузена, пытавшегося незаметно всучить ему малыша.
— Хорошо, — не глядя на них, пробормотала Лиарена, торопливо выбирая из грязных рожков тот, какой можно отмыть быстрее всех.
Затем выхватила из кучи посуды большую серебряную миску для умывания младенца, налила в нее горячей воды и поставила на маленький столик, сдвинув тарелки с объедками. Ополоснула горячей водой принесенный советником серебряный высокий стакан, налила туда молоко и поставила греться в миску. А потом налила горячей воды в рожок и побежала в умывальню мыть. Оставив широко распахнутыми все двери, чтобы сразу прибежать дорину на помощь, если Карик расплачется.
Ну и, разумеется, заодно Лиарена хотела слышать, о чем будут разговаривать мужчины. Оставаться в неведении она больше не желала. Раз ей суждено прожить тут несколько лет, то нужно как можно быстрее рассмотреть и понять людей, с которыми придется мириться, спорить и договариваться.
— Где няня и кормилица? — тихо рыкнул хозяин дома, едва она успела выйти, и младенец мгновенно отозвался на этот вопрос жалобным всхлипом.
— Понежнее разговаривайте, дорин Тайдир, когда дите на руках держите, — с притворной лаской посоветовал Берт и продолжил тем же елейным голосом: — Кормилица уже три дня как сбежала, а няньку я выставил. Не видите, какой свинарник из детской комнаты устроила? Да и груба не по годам.
— Не бери на себя лишнего, Берт, — не выдержав, отозвалась из умывальни Лиарена. — Я сама ее выгнала, сама и отвечать буду. Лучше отнеси пока еду в мою столовую, а в корзину составь грязные рожки, я их потом замочу тут в тазу.
Она ополоснула в последний раз рожок и направилась в детскую комнату. Ниверта там уже не было, видимо, ушел через комнаты кормилицы, а дорин метался по комнате широкими шагами, все сильнее потряхивая сына, и донне хватило одного взгляда на его свирепое лицо, чтобы понять, в какой он ярости.
— Тайдир, — мягко позвала донна, — не нужно так его трясти… посиди минуту спокойно, я сейчас молоко перелью и заберу Карика.
Дорин раздосадовано глянул на девушку, но она уже невозмутимо достала из миски стакан с молоком и поболтала, перемешивая. Потом немного плеснула на ладонь, чтобы тут же по-собачьи слизнуть, и, удовлетворенно кивнув самой себе, бережно перелила теплую жидкость в рожок. Отставила его в сторону, ловко вынула растрепавшийся сверток с малышом из рук дорина и, прижав к груди, устроилась в кресле.
— Берт, давай рожок, — торопливо оправляя племяннику пеленки, шепнула донна верному слуге, и тот мигом вложил ей в ладонь теплый сосуд.
— Держите, донна Лиарена… — Берт на миг смолк, умиленно глядя, как жадно присосался ребенок к носику рожка, крепко вцепившись в него крошечной ручкой, потом тяжело вздохнул: — Изголодался-то как, бедолага!
Дорин резко развернулся и вихрем вылетел из детской, на этот раз выбрав выход через комнаты прислуги.
— Устраивайся пока в тех спальнях, — решила донна, придерживая рожок, чтобы малыш не захлебнулся. — Вряд ли он найдет среди ночи кормилицу. А если и приведет, не страшно, у себя в столовой на одну ночь ее поселю. Неизвестно еще… примет ли Карик мамку после рожка.

Последние капли молока малыш досасывал, сонно прикрыв глазки, а потом сразу уснул, не обращая никакого внимания на почти незнакомые руки, бережно заворачивающие его в свежую пеленку.
А Лиарена, прижав к груди неслышно посапывающий сверток, некоторое время задумчиво бродила по детской, рассматривая грязную посуду и объедки и хмурясь все сильнее. Оставлять тут Карика ей казалось почти преступлением, а браться за уборку не осталось никаких сил.
Да и если здраво рассудить, не стоило с первых дней делать работу за служанок, это может очень быстро превратиться в ее законную обязанность.
Лиарена прошла в спальню, осмотрела свое новое ложе, мимо которого до сих пор пробегала, не имея времени разглядеть, и обрадовалась. Наполовину задвинутая в нишу кровать оказалась широкой, как в супружеской спальне, и на ней можно было разместить, кроме самой донны, не менее пяти таких детишек.
Уложив Карика в люльку, Лиарена побежала менять постель. В чистоплотность и скромность местных служанок она больше не верила.
— Донна Лиарена, — заглянув в комнату, укоризненно проворчал Берт, — там еда остывает! Вы же за весь день ни разу горячего не поели.
— Сейчас иду, — отозвалась девушка, не желая обижать заботливого старика, хотя есть ей уже не хотелось. — Наливай чаю.
Посмотрела на свою работу, немного посомневалась и на всякий случай соорудила из запасного одеяла нечто вроде корзины, скрутив валиками края. Хотя малыш еще маловат, чтобы укатиться или уползти, если выпутается из пеленок, так ей все же будет спокойнее.
Потом убавила свет в лампе, перенесла Карика на новое место, заперла на засов дверь в детскую комнату и отправилась ужинать.

— Вы не берите первую попавшуюся служанку, донна, — настойчиво советовал Берт, подсовывая девушке очередной кусочек запеченной утки. — Дорин сейчас на них накричит и заставит силком, а она потом начнет потихоньку от дела увиливать.
— Вот об этом я и хотела с тобой поговорить, — отложила вилку Лиарена. — Зря ты на эту няньку сегодня жаловался… Теперь Тайдир ее накажет, а она начнет всем рассказывать, какие мы злые и придирчивые. И к нам вообще никто не захочет идти… кроме самых ленивых и хитрых. Ты же сам знаешь, если бы от нашего Илзена сбежала Наилина, бросив ребенка, все наши слуги точно так же ее осуждали бы!
— Но донна Дильяна никогда не была такой легкомысленной хохотушкой, как Наилина! — тотчас возмутился Берт. — Неужели они ее за год не рассмотрели?
— Ничего не хочу об этом говорить… дома уже вдоль и поперек обсудили, — покачала головой донна. — Да и здесь, наверное, не меньше. Просто хочу попытаться жить рядом с ними хотя бы спокойно, ведь все склоки обязательно скажутся на малыше.

ГЛАВА 3

Негромкий, но настойчивый стук призывал встать, накинуть шаль и пойти посмотреть, кому не спится с утра пораньше. Только вот беда, полусонным разумом Лиарена это понимала и даже как будто поднималась с постели, но глаза никак не открывались и тело упорно не желало вылезать из-под теплого одеяла.
— Лиарена! — раздался где-то далеко знакомый голос, и в нем так явственно послышалось вчерашнее рычание, что разум наконец поборол тяжелый сон, и девушка, нехотя отбросив одеяло, слезла с постели.
Потрясла головой, просыпаясь окончательно, оглянулась на мирно спящего ребенка, накинула на плечи шаль и, чуть пошатываясь, побрела к выходу. Но тут стук раздался совсем с другой стороны, и донна, с досадой вздохнув, повернула к входу в детскую.
Дверь распахнулась от яростного рывка, едва Лиарена успела щелкнуть засовом, и над ошеломленной такой бесцеремонностью девушкой навис встрепанный и злой Тайдир.
— Где мой сын? — проскрипел он, едва сдерживая гнев.
— Спит, — стараясь говорить спокойно, ответила донна и смело посмотрела ему в глаза. — Иди за мной, только тихонько… совсем недавно уснул.
— А ночью он почему не спал? — сердито осведомился дорин, и девушка почувствовала, что еще слово — и она не выдержит.
Или доходчиво объяснит бывшему зятю, какой он самодур, или выплеснет на него воду из стоящего у печи кувшина.
— Известно почему, — едко пробурчал вошедший следом за дорином Берт. — Занят был. Как все нормальные младенцы, пачкал и мочил пеленки, ел и плакал.
— А разве… — Тайдир рассмотрел малыша, сладко спящего в гнездышке из одеяла на одной половине кровати, потом рожок с молоком и кучу пеленок на столе, и хмуро закончил: — …нельзя было положить его в колыбель?
— И бегать туда каждые полчаса? — не унимался Берт. — Или донна должна была всю ночь сидеть в кресле?
— Берт! — расстроенно уставилась на старика Лиарена. — Прекрати, пожалуйста! Я вовсе не потому забрала Карика к себе… просто в детской нужно сначала хорошенько убрать. И его постельку выстирать и высушить… Оказывается, все тюфячки насквозь промокшие, так и почки застудить недолго.
— Вы можете на меня сколько угодно ругаться донна, — не сдался упрямый старик, — но я таких нападок терпеть не стану. Вы вчера целый день ехали в сырой повозке и за ночь даже пары часов подряд не поспали! А вам и с утра вздремнуть не дают!
— Я привел няню, — почти прорычал помрачневший дорин. — Отдай ей ребенка, Лиарена, и иди отдыхать. А в обед спустишься в столовую… я представлю тебя гостьям и слугам.
— Нет, нет и нет! — неожиданно даже для себя взорвалась донна и встала перед кроватью, уперев руки в бока, как прачка, и закрывая своим телом младенца.
— Что — нет? — опешил дорин.
— Всё — НЕТ! Не дам я ребенка никому из прислуги! До тех пор, пока не увижу своими глазами, насколько хорошо она умеет обращаться с детьми, эта нянька! И Карик не будет спать в детской, пока там не станет чисто и сухо и не поставят сундук для горячей воды. А в столовой мне и подавно делать нечего! Вот как выберешь невесту, тогда я с ней и познакомлюсь, а остальные меня не интересуют.
— Каринд — мой сын, и я сам могу решить, кто будет менять ему пеленки!
— И еще мой племянник. А заодно внук моих родителей! И ты сам предложил отцу прислать одну из дочерей в бонны для Карика. И согласился с моими условиями. Вот и не спорь.
— А ты не забыла про мои условия? — нахмурился дорин.
— Но они могут касаться только Карика и нас! Служить толпе твоих домочадцев и гостей подушечкой для иголок я не соглашалась! — непримиримо вздернула носик Лиарена.
Тайдир прожег ее возмущенным взглядом, резко развернулся и ринулся прочь.
— А вы еще хотели, чтобы я уехал! — тихонько пробурчал Берт, поворачиваясь, чтобы последовать за ним.
— Да я давно уже не спорю, — огорченно вздохнула донна, недоумевая, ну зачем она начала перечить дорину?
Наверное, действительно переутомилась и недоспала… пойти, что ли, еще немного подремать?
Но тут она вспомнила слова Тайдира про няню, и весь сон как ветром сдуло. Лиарена плотнее запахнула шаль, большую, серую и пушистую, как зайчик, и решительно направилась вслед за возницей, размышляя по пути, кем бы его назначить, чтобы старик имел право жить в доме, а не в комнатке при конюшне.
Звуки перебранки донна расслышала, едва подойдя к двери в комнаты прислуги, которые вчера так и не успела рассмотреть, и сразу заторопилась. Берт за последний день уже не раз показал домочадцам Тайдира свою неуступчивость. А Лиарене так хотелось попробовать договориться с новой няней по-хорошему.
— Доброе утро, — мягко поздоровалась девушка, отворив створку. — Я донна Лиарена, воспитательница наследника Каринда.
— Я Джена, няня, — нехотя процедила сухопарая женщина в тщательно отглаженной одежде и накрахмаленном переднике, — и не буду жить рядом с конюхом.
— А где ты видишь конюха? — холодно осведомилась донна, успев рассмотреть общую столовую и распахнутые двери в две небольшие спальни для прислуги. — Это Берт, камердинер наследника.
Старик потрясенно вытаращил глаза, услыхав о таком повышении, но тотчас опомнился, приосанился и с превосходством уставился на няню.
— Но он не похож… — оскорбилась няня и, спохватившись, упрямо поджала губы. — И все равно я не могу жить рядом с мужчиной.
— Не волнуйся, — пренебрежительно фыркнул свежеиспеченный камердинер. — Такие женщины меня никогда не интересовали.
— Прекратите спор! — строго прикрикнула Лиарена. — Берт, иди переоденься. Потом выяснишь, во сколько тут приносят завтрак. А ты, Джена, начинай убирать детскую. О том, как вас разместить, я подумаю сама.
— Я няня, а не горничная, — мгновенно нашла повод показать характер Джена. — Мое дело — следить за наследником.
— Но ты же не собираешься следить за ним в том свинарнике, который развела прежняя няня? — начиная терять терпение, подозрительно кротко осведомилась донна. — Там негде даже перепеленать ребенка и нет ни одного чистого рожка. Или ты намерена сидеть и отдыхать, пока ребенок спит?
— Для этого есть другие служанки, — упрямо пробормотала Джена. — Няни не убирают и не стирают.
— А бонны не спорят с ленивыми слугами, — заключила Лиарена. — Так вот, отправляйся и ищи тех, кто должен тут убирать, стирать и мыть. А если не приведешь — я лично прослежу за тем, чтобы за эту луну ты получила вполовину меньшее жалованье.
— А ведь я надеялась договориться с ними по-хорошему! — вздыхала Лиарена, возвращаясь в свою комнату.
Но Тайдир, похоже, не держит в доме покладистых служанок. Или, наоборот, они слишком преданы своему господину? В таком случае им с Бертом придется намного труднее, чем казалось девушке оттуда, из такого родного и привычного дома.
Вот только выбора у нее не было уже тогда. Олирна на два года моложе, и кроме того, она родная дочь дорины Майрены. Было бы чересчур безжалостно отнять ее у матери, и без того слегшей на два дня после письма Тайдира, к которому была приложена прощальная записка Дильяны. Подлинная, в этом мать беглянки убедилась первым делом, сравнив все буквы и проверив лист шелковой бумаги семейным амулетом. Тем самым, который меньше года назад раскрыл Лиарене тайну ее приемных родителей.
Раздумывая над свалившимися на нее неразрешимыми задачками, девушка направилась в умывальню и обнаружила появление горячей воды. На радостях донна искупалась сама и помыла парочку рожков. В быстрый приход служанок ей не верилось, им и в обычные дни хватает своей работы, а сейчас, когда в замке гостит толпа невест дорина и их свиты, горничные небось с ног уже сбились.
По сложившимся издревле правилам объединенных пределов, вдовец или холостяк не должен долго править своим дорантом в одиночку, а брошенный муж всегда приравнивался к вдовцу. Оттого-то правители окрестных дорантов и выразили желание прислать в гости к Тайдиру своих дочерей, надеясь породниться с богатым дорином. И вовсе не случайно теперь все внимание прислуги направлено на этих невест, ведь какая-то из юных донн станет новой хозяйкой замка Варгейз и дориной могущественного доранта.
Вернувшись в спальню, Лиарена проверила сладко спящего Карика, переоделась в темное платье и, заколов волосы в простой, скромный узел, отправилась в столовую, оставив двери раскрытыми настежь, чтобы не прозевать пробуждение племянника.
Однако не успела она дойти до стола с остатками вчерашнего ужина, как в дверь уверенно постучали.
— Донна Лиарена? — раздался мужской голос, и воспитательница сразу опознала Ниверта.
— Доброе утро, — приветствовала мужчину Лиарена, отпирая засов и впуская раннего гостя в столовую.
Свое раздражение, вызванное излишне частым появлением советника, девушка постаралась скрыть. Возможно, Берт ошибается, и Тайдир вовсе не желает навечно привязать ее к своему дому подобным образом.
— Я пришел узнать, есть ли у донны какие-то вопросы, требующие моего срочного вмешательства, — деловито заявил Ниверт, проходя к столу.
— Берите бумагу и перо, — так же серьезно кивнула девушка. — Этих вопросов у меня целая куча.
— Вас не устраивает спальня или плохо кормят? — заботливо поинтересовался советник, но Лиарене почудилось, будто в его голосе проскользнула едва заметная усмешка.
— Меня все устраивает… кроме отношения слуг к наследнику, — почти грубо огрызнулась донна. — Если в ваших силах это изменить, то пишите список, если нет — не занимайте мое время.
— Вы же знаете, слуги всегда переносят отношение к неверной женщине на ее детей, — строго сообщил Ниверт. — И с этим мы ничего поделать не сможем. Они слишком преданы Тайдиру и потому за него переживают… Как можно наказать людей за чрезмерную преданность?!
— Тогда нужно было подумать об этом заранее, — устало вздохнула Лиарена, признавая справедливость его доводов. — Я взяла бы служанку из дома родителей. Впрочем, я отправлю матери послание немедленно. Но во всех случаях молча смотреть, как страдает невинное дитя, не стану, даже не надейтесь.
— Вы можете жаловаться дорине Майрене… — помолчав, пожал Ниверт плечами, и в его голосе снова скользнуло нечто неуловимое, то ли досада, то ли огорчение, — а пока давайте вернемся к вашим просьбам. Какие именно вещи вам нужны прямо сейчас?
— Чтобы вы встали и проследовали за мной, — поднялась со стула Лиарена и направилась в детскую, кусая губы, чтобы не залиться слезами от вскипевшей в сердце обиды. И только принятое еще дома твердое решение ни перед кем здесь не плакать и ни у кого ничего не просить, помогло сдержаться.
— Вот постель наследника, — сухо процедила донна, выхватывая из колыбели промокшие подстилки и вручая их Ниверту. — Потрогайте, не стесняйтесь, ведь это тюфячки вашего будущего дорина. Чувствуете, какие они ледяные? На такой постели ребенок застудит легкие либо почки и будет мочить кровать до пятнадцати лет. Вам не жаль юношу? А вот этой грязной посуде, в которой скоро черви заведутся, по-вашему, место в детской комнате? О том, что малыш спит в неглаженых пеленках и те скоро кончатся, а стирать никто не собирается, я и вспоминать не хочу. Как только их не станет, я просто принесу Карика в вашу спальню и заверну в белье из вашего сундука.
— Буду ждать, — расплылся в хитрой ухмылке Ниверт, но рассвирепевшая донна подарила ему уничтожающий взгляд.
— Зря радуетесь, отныне я буду ходить по этому дому только в сопровождении камердинера Каринда.
— А это еще кто такой? — непонимающе нахмурился советник.
— Это я, Берт, дон Ниверт, — с достоинством поклонился камердинер, входя в детскую из комнаты кормилицы, и замер перед донной, делая вид, будто не замечает ее округлившихся от удивления глаз.
— Берт?! — ошарашенно переспросил советник и стиснул зубы, начиная понимать, какое неподдельное удовольствие доставляет собеседнице своим изумлением.
— Именно он, — подтвердила Лиарена, успевшая нацепить на лицо маску невозмутимости.
Хотя на самом деле возница, где-то потерявший за последние полчаса не только усы и бороду, но и часть седой гривы и переодетый в строгий темный колет и свежую рубашку с серебряным кружевом, помолодел лет на двадцать. И теперь его не сразу узнали бы даже домочадцы доранта Гардеро.
Говорить же об обитателях замка Тайдира и вовсе не приходилось, и бывший возница доказал это очень наглядно, вытащив из-за спины за руку худенькую женщину в цветастом переднике, какие обычно носят кухарки.
— Донна Лиарена, я нашел вам горничную. Устина все умеет, но немного прихрамывает… за это ее и отправили на кухню.
— А ей тут не трудно будет? — осведомился помрачневший советник.
— Я буду помогать, — уверенно пообещал свежеиспеченный камердинер. — И белье к прачке буду носить, и еду на кухне сам буду забирать… их проверять нужно, так и норовят подсунуть вчерашние объедки.
— По-моему, утка вовсе не была вчерашними объедками, — сухо заметил Ниверт, явно рассмотрев в столовой остатки ужина.
— Так я и взял ее не на кухне, — блеснув хитрой усмешкой, признался Берт, — а отобрал у подавальщика возле парадной столовой. Сказал, что мне дорин Тайдир приказал.
— Как ты мог, Берт?! — возмутилась Лиарена. — Не хватало еще, чтобы нас тут лжецами считали!
— А это вовсе не ложь, — упрямо поджал губы камердинер. — Просто я не хотел отвлекать дорина от хорошеньких девушек. Но если бы я рассказал ему, что вы целый день доедали холодные припасы, выданные в дорогу вашей матушкой, и получили в его доме всего три чашки горячего чая, он разрешил бы мне взять не только утку. Ведь, кроме вас, его сын не нужен тут больше никому!
— Берт! — едва не зарычала от досады донна. — Прекрати рассуждать и отправляйся в прачечную! Иначе нам придется идти за чистым бельем к дону Ниверту.
— Буду рад, — не преминул съехидничать советник. — А сейчас мне пора идти. Не забудьте, донна Лиарена, про приглашение дорина Тайдира на обед. Впрочем, я сам за вами зайду.
Лиарена открыла было рот, чтобы вежливо отказаться, не до обедов ей, когда здесь столько дел, а помощников всего двое, старый упрямец да растерянная хромоножка, которая, похоже, пока и сама не понимает, зачем она сюда пришла.
Но Ниверт шагал к двери с непреклонностью человека, не намеренного слушать никаких возражений, и не успела донна придумать слова, какими можно было бы остановить уверенного в своих действиях советника, как он исчез, вежливо, но твердо хлопнув на прощанье дверью. Девушке ничего не оставалось, как выдохнуть досаду и принять как нечто непреложное посещение этого неуместного торжества. Ну не бегать же по дому в поисках дорина, чтобы сообщить о своем отказе?
— Донна Лиарена, мы принесли завтрак, — явно обрадовался уходу Ниверта камердинер. — Вам накрыть в вашей гостиной или вместе с нами позавтракаете?
Вопрос был с подвохом, донна сразу это раскусила. Она и сама задумывалась, пока добиралась до постоялого двора, как вести себя с будущими помощницами в доме Тайдира.
И решила держаться от слуг на некотором расстоянии, как и подобает донне, хотя взаимоотношения с домочадцами и слугами в доме матери у нее были самые дружеские. Впрочем, как и у всех остальных. Никто из семьи не считал зазорным забежать на кухню попить чаю или перекусить.
А теперь все планы девушки рухнули, так и не начав осуществляться, и, кроме верного Берта, никому здесь, похоже, нет дела до ее бед. Лиарене просто неудобно предложить ему обедать и ужинать поврозь, после того как преданный возница взял на свои мужские плечи самые хлопотные дела. Да и скучно сидеть за столом одной, когда привыкла обедать и ужинать в шумной и веселой компании.
— Конечно, с вами, — после секундного раздумья решила Лиарена. — Служанок и так не хватает, зачем же нам накрывать два стола. Да и привычнее мне так… ты же знаешь.
— Я-то знаю, — с довольной усмешкой произнес Берт. — А вот Устина сомневалась… Говорит, донна Дильяна никогда не ела вместе со слугами.
— Так Дили же всегда стеснялась! — расстроилась Лиарена. — Вспомни, у нее один зубик был кривой… поэтому с чужими за стол и не садилась. Когда ей шестнадцать минуло, отец отвез Дили в Лодер, там ей маги зуб выправили… а привычка так и осталась.
— Но мы же не знали, — непонятно почему огорчилась Устина и сразу же бросилась к столу, захлопотала, собирая грязную посуду и снимая несвежую скатерть.
— Берт, а молоко для ребенка и кипяток вы принесли? — забеспокоилась Лиарена, прикидывая, когда Карик захочет есть. — Лучше все приготовить заранее, он и так от плача совсем ослаб.
— Регита ему маковый отвар делала, — обернувшись, тихо произнесла бывшая кухарка, и у донны от потрясения едва не выпала из рук чашка, которую она доставала из корзинки.
— Но это же…
— Я случайно увидела, — украдкой оглянувшись на дверь, виновато шепнула Устина. — Но говорить никому не стала — за два дня отвар не повредит… а я его потихоньку разбавляла. И теперь нарочно вызвалась сюда служанкой… а как только вы подберете кого-нибудь покрепче, вернусь назад.
— Я беру тебя няней, — мгновенно решила Лиарена, взглянув на сконфуженное лицо Берта, — и ты можешь оставаться тут столько, сколько захочешь сама. За малышом будем смотреть вдвоем, а потом ты мне подскажешь, кого взять служанкой. А теперь накрывай на стол, Карик вот-вот проснется, не до еды нам будет.
Однако к тому моменту, как проснулся малыш, они успели не только позавтракать, но и немного убрать в детской. Первым делом собрали грязное белье и тюфячки, и пока Берт с Устиной ходили в прачечную, Лиарена приготовила для племянника рожок с молоком. Донну порадовала сообразительность новой няни, догадавшейся принести для малыша прокипяченное снятое молоко. С таким можно не опасаться расстроить младенцу желудок, и хранилось оно дольше. А к вечеру Устина пообещала договориться с молочницей и брать у нее только парное молоко, с тем чтобы сразу кипятить.
На приход кормилицы новая няня советовала бонне не надеяться, и Лиарена была с ней полностью согласна.
Простым людям трудно понять, отчего Дильяна бросила такого завидного мужа. Небось уже вьются на кухнях и в конюшнях злые шепотки про паршивую овцу и про волка, который смотрит в лес. Да и не могли домочадцы не догадываться, какой костью станет юный наследник в горле у новой жены Тайдира, если ей доведется родить Карику братика. Поучительных историй на эту тему каждый может припомнить не один десяток, вот и не хочется ни одному осмотрительному селянину, чтобы его семью как-то связывали с именем предательницы или ее сына. Разумеется, в открытую против него пока никто не пойдет: вполне возможно, их дорин приживет со второй женой только дочерей и наследник станет когда-нибудь над ними правителем.
Родители Лиарены предложили забрать внука к себе, чтобы он вырос в любви и холе, но Тайдир на это не согласился. Он желал, чтобы сын рос под его присмотром. В конце концов договорились, что в дом дорина на несколько лет приедет одна из родственниц Дильяны и поможет Тайдиру заботиться о Карике, пока он немного не подрастет.
— Спи, маленькое солнышко, — нежно шептала Лиарена племяннику, когда он, высосав все молоко, снова начал сонно зевать. — А после обеда мы пойдем гулять… Дядя Берт пошел искать большую корзину, чтобы ты немного полежал на свежем воздухе.
— Донна Лиарена, — заглянула в спальню Устина, — давайте я с ним посижу… К вам пришла экономка.
— Держи, — с сожалением отдала малыша воспитательница и, оправив перед зеркалом волосы, вышла в гостиную.
Здесь уже не осталось никаких следов вчерашнего ужина, Устина успела унести посуду и сменить скатерть.
«Нужно будет сказать няне, чтобы шла отдыхать, когда уложит ребенка», — решила Лиарена и устремила взгляд на немолодую крупную женщину в темном платье с белоснежным воротником.
У пояса экономки, так же молча и упорно изучавшей новую обитательницу замка Варгейз, символом незыблемой власти висела внушительная связка ключей.
— Вы хотели меня видеть? — вежливо осведомилась донна, не дождавшись никакого обращения и начиная подозревать, что недругов у нее в этом доме значительно больше, чем она могла себе вообразить, выезжая за ворота родного поместья Гардеро.
— Я Тильда, — сухо процедила экономка. — По приказу дорина Тайдира вся прислуга в доме подчиняется мне.
— Очень хорошо, — «обрадовалась» Лиарена и свирепо прищурилась: — Тогда ты-то мне и нужна. Значит, это по твоей вине у наследника до сих пор нет кормилицы?! А няня, вместо того чтобы ухаживать за сыном дорина, поит его маковым отваром?! Оказывается, ребенок мешал ей спокойно дрыхнуть! Кроме того, ты почему-то не озаботилась тем, чтобы приставить мне горничную и приказать приносить ужин и завтрак!
— Ваш кучер самовольно берет еду на кухне, — возмущенно проскрипела в ответ Тильда, — а утром и кухарку увел! А там некому чистить овощи!
— Отправь ту няню, Джену, которая уже три часа ищет детское белье, мне такая нерасторопная помощница не нужна, — холодно посоветовала Лиарена. — А кучером Берт был только на время моего путешествия. Теперь он камердинер наследника, а Устину я взяла няней, и это мое окончательное решение. А для тебя у меня есть самое важное поручение — выясни, где хранится одежда Карика. А также пеленки, одеяльца и все прочее. Только моя матушка, дорина Майрена, отправила сюда перед его рождением три полных сундука и несколько тюков, да и Дильяна сама вышивала рубашечки. А сейчас я даже запасных тюфячков не могу найти. И поторопись, иначе я попрошу Ниверта заняться этим вопросом.
Экономка, едко кривившая губы во время отповеди и явно собиравшаяся буркнуть в ответ какую-то дерзость, при имени советника сразу поджала губы и раздумала разговаривать. Просто развернулась и величественно выплыла из комнаты, хотя донна не сомневалась, что это была всего лишь попытка сохранить лицо.
Значит, и слуги считают Ниверта возможным претендентом на руку бонны, сообразила Лиарена, провожая взглядом незваную гостью. В таком случае ей придется тщательно следить за каждым своим шагом и не допускать в отношении себя ни малейших намеков на вольности. Оставаться здесь заложницей своего благородства девушка была не намерена.
Да и идти на обед, который приближался с неумолимостью судьбы, ей тоже не хотелось. Однако Лиарена уже начала осознавать, насколько легче ей будет разговаривать с той же экономкой, если дорин представит ее ближайшей родственницей и законной воспитательницей своего сына. И потому, поколебавшись, решилась все же отправиться на этот праздник.
Но не прислугой в обыденном темном платье, а законной дочерью своих родителей, с гордо поднятой головой. Незачем донне прятать взгляд и отвечать кротко, словно она виновна в странном поступке сестры. Как выясняется, это не самый лучший способ разбудить в душах домочадцев уважение к себе и сострадание к младенцу.

ГЛАВА 4

Серебряный звон домашнего колокола, приглашающего гостей к праздничному обеду, разнесся под сводами залов и галерей, и почти в тот же момент в гостиной бонны раздался голос Ниверта:
— Донна Лиарена! — В зове советника слышались уверенность в собственных действиях и намек на невозможность отказаться от настойчивого приглашения.
Впрочем, новая жительница замка и не собиралась спорить. В последний раз придирчиво осмотрела себя в зеркале, поправила локон, выпущенный на плечо из строгой, но изысканной прически, скрепленной с помощью Устины серебряными гребнями и шпильками, и удовлетворенно кивнула сама себе. Скромное декольте фиалкового кашемирового платья, расшитого по подолу серебряной вязью, украшало изящное колье из аметистов, и такие же браслеты выглядывали из-под высоких манжет пышных рукавов. «Свободного места для брачных браслетов на руках донны пока нет», — молчаливо намекали эти украшения понятным всем знатным молодым людям языком.
Неслышно ступая по устилавшим пол коврикам и шкурам, девушка прошла в гостиную и остановилась на пороге, ища взглядом Ниверта. Он стоял спиной к ней у окна и, покачиваясь с пятки на носок, осматривал раскинувшийся внизу сад, в котором донна пока не находила ничего интересного.
— Мы можем идти, — негромко произнесла Лиарена, точно зная, как опасно пугать задумавшихся мужчин.
Здесь, почти на границе с проклятыми землями, все они постоянно носят с собой оружие и каждый день тренируются в умении мгновенно доставать его и швырять в сторону подозрительного шороха. Твари, расползающиеся каждое лето из богатых теплыми источниками болот, имеют обыкновение нападать внезапно и проникать в самые непредсказуемые места.
Ниверт резко обернулся, недоуменно уставился на стоящую перед ним донну и на несколько секунд оторопел, словно позабыв, о чем хотел сказать.
Сердце Лиарены окатило тепло невольного удовольствия, и на губы сама выползла торжествующая усмешка. Однако держалась она там недолго, первые же слова советника заставили девушку изумленно вытаращить глаза, а затем и нахмуриться.
— Ну и зачем вы так принарядились? — расстроенно прошипел Ниверт, бесцеремонно обходя бонну, словно она была редкой вазой, выставленной на обозрение в центральном зале. — Неужели не понимаете, что едва вы явитесь в зал в таком наряде, как все невесты сразу же причислят вас к своим соперницам? И все пять сначала постараются расправиться именно с вами! Даже не побрезгуют ради этого объединиться. А потом вспомнят про Каринда… заодно и ему достанется. Быстро переодевайтесь! И завитушки эти распутайте… А вот браслеты можно оставить, это хороший намек. Но все остальное нужно снять обязательно! Ведь у вас же есть темные платья?
— Есть, — мрачно процедила донна, поворачиваясь к Ниверту спиной. Все сказанное им более чем справедливо, а она поступила очень неумно, поддавшись желанию отомстить.
И все же затраченного труда было очень жаль, поэтому, хлопнув дверью перед носом советника и начиная перебирать вещи, Лиарена упорно решала непростую задачку, как быстро преобразить праздничный наряд в строгий. И при этом не стать похожей на служанку или на одну из добровольных помощниц лекарей, какими становились во время летних сражений монашки, вдовствующие дорины и незамужние донны, проводившие женихов на битву.
Хотя… «А ведь это выход», — обрадовалась донна, представив себе на миг обычное одеяние такой сиделки. Длинный светлый фартук с вырезом почти под горло и в дополнение к нему тонкий платок, повязанный особым способом. Сначала два его конца подводили снизу под волосы, собранные в узел, и завязывали на темени, потом набрасывали на голову и, подвернув излишки так, чтобы край прикрывал лоб, оставшиеся уголки завязывали на затылке.
Все нужное нашлось у нее в шкафу, Лиарена брала эти вещи для совершенно иной цели, но и для исполнения нового замысла они подходили идеально. Донна торопливо сняла все украшения, застегнула на запястьях простые серебряные браслеты и накинула на себя фартук. Сначала задом-наперед, а когда застегнула маленькие пуговки, то повернула его правильно и завязала сзади на талии бантом концы широкого пояса.
Потом быстро подколола в прическу кокетливые локоны и повязала тонкий платок из матового шелка бледно-сиреневого цвета. Осмотрела себя придирчивым взглядом и, найдя, что ровно ничего не потеряла от этого переодевания, неожиданно озорно подмигнула своему отражению. Затем нацепила на лицо самое строгое выражение из своего арсенала и решительно направилась в столовую.
— Я готова.
Ниверт, удобно расположившийся в кресле и собиравшийся, по-видимому, ожидать донну не менее получаса, вскинул на нее взгляд и снова оторопел. Несколько мгновений изумленно изучал наряд Лиарены и даже приоткрыл было рот, явно в намерении сделать какое-то замечание, но тут же плотно сжал губы.
Легко поднялся с места, шагнул к донне и подставил ей локоть:
— Прошу.
Девушка скромно опустила ресницы, скрывая победный блеск, и покорно положила ладонь на прохладный шелк праздничной рубашки советника.
— Вам сегодня удалось удивить меня два раза… донна Лиарена, — пробормотал Ниверт, когда они спускались по лестнице. — Теперь я перед вами в долгу.
— Найдите бесследно пропавшие пеленки и рубашечки Каринда, — холодно отозвалась Лиарена, думая о том, что прогулку с наследником придется отложить, — и будем в расчете.
— Куда пропавшие? — нахмурился советник, не ожидавший такого ответа на свой комплимент.
— Хотела бы я знать! Точно известно только одно — они были. Я сама вышила полдюжины, равно как матушка и прочие женщины дома дорина Симорна. А теперь не вижу ни одной… и это меня удивляет.
Вообще-то Лиарену это оскорбляло и даже злило, но девушка не хотела никого и ни в чем обвинять загодя, пока Ниверт не проведет собственное расследование.
— И что еще там было? — Теперь и кузен дорина припомнил сундуки и тюки, присланные из Гардеро к рождению Каринда.
— Носочки и шапочки, теплые кофточки и одеяльца… маленьким детям нужно много вещей, — вздохнула Лиарена, пытаясь представить, как она будет обходиться без всего этого.
— Я посылал к вам Тильду, почему вы не задали этот вопрос ей? — сделал последнюю попытку уклониться от неприятной работы Ниверт.
— С чего вы взяли, что не спросила? — искренне изумилась донна. — Первым делом поинтересовалась. Но она приходила не за этим. Экономку возмутило поведение Берта, взявшего для меня еду без ее разрешения.
Лиарена отлично понимала, что этим сообщением копает глубокую пропасть между собой и Тильдой, но уже отчетливо осознавала — возможности подружиться с властной экономкой у нее все равно никогда не было. И вряд ли таковая могла когда-нибудь появиться.
— Хорошо, я займусь этим сразу же после обеда, — подавив вздох, пообещал Ниверт. — А чем вам не понравилась Джена?
— Лучше спросите у нее, почему ей так не понравилась эта работа. Я дала ей задание и больше ее не видела, — сердито фыркнула донна, одарив спутника возмущенным взглядом.
И тут же озадаченно смолкла, заметив мелькнувшую на его губах довольную усмешку. Так это он что же… проверял ее или нарочно злил, чтобы Лиарена не выглядела слишком довольной своей выдумкой с нарядом? Или не хотел, чтобы кто-то заподозрил в их совместном приходе что-то большее, чем есть на самом деле? Или есть еще какая-то, неизвестная пока донне причина, по которой она должна выглядеть злой и всем недовольной?
Так это не настолько уж и далеко от истины… ноги бы ее тут не было, если бы Тайдир не заупрямился и отдал матушке внука. Лиарена на миг представила, как бы хлопотали и вились вокруг малыша служанки и домочадцы в доме ее приемных родителей, и помрачнела еще сильнее. Мужчины иногда слишком упрямы… когда принимают какое-то решение, даже если можно найти оправдание их поступкам.
— Мы пришли, — тихо сообщил Ниверт, склонившись к девушке так близко, что коснулся щекой платка. — Места нам приготовлены рядом с дорином.
— Мне обрадоваться или пора плакать? — сердито фыркнула донна, припомнив недавнее предупреждение о мстительности невест.
— Просто помалкивайте, — спокойно посоветовал советник, переступая порог праздничной трапезной.
Или скорее пиршественного зала, где богато сервированные столы стояли широкой подковой, оставив посредине свободную площадку для снующих пчелками слуг и менестрелей.
Дорин уже сидел на месте, как и все пять невест и большинство гостей. Потихоньку подходили и устраивались с краю только домочадцы, которых у Тайдира было значительно меньше, чем у всех остальных. Несколько лет назад, когда все жители замка, кроме воинов, по обычаю перебирались на лето в дальнее заречное поместье, на обоз, вставший привалом в тенистой рощице, напали твари проклятых болот.
Шагая с Нивертом позади высоких спинок стульев, на которых сидели гости, Лиарена прикидывала, как бы понезаметнее устроиться на своем месте, и даже ступать старалась неслышно.
Однако, как выяснилось, у дорина были на нее свои планы.
— Прошу приветствовать донну Лиарену, — громко сообщил он, легко перекрывая звучным голосом властвовавший в столовой легкий шум, — названую мать наследника Каринда.
В огромном зале мгновенно стало тихо, как будто все вымерли, только тоненько звенела ложечка, которой что-то помешивала в своем бокале одна из престарелых приживалок.
— Садитесь, — вежливо отодвинув кресло, усадил в него онемевшую от неожиданности спутницу Ниверт, затем невозмутимо устроился рядом.
— Квиты, — еле слышно выдохнула донна, начиная понимать, что советник дорина никак не мог не знать о замыслах своего кузена.
— Чего вам положить? — словно не услышал этого Ниверт и принялся наполнять тарелку девушки самыми изысканными яствами.
Гости тоже наконец отмерли и завозились, тихо переговариваясь, зазвенели бокалами и столовым серебром, но донна кожей чувствовала на себе внимательные взгляды и сердилась все сильнее. Однако виду старалась не подавать, спокойно ела предложенные ей кушанья, кротко отвечала на вопросы неугомонного Ниверта и пыталась решить, нужно ли отказаться от оказанной ей чести или это ничего не изменит? Раз всё равно все уже всё услышали своими ушами и успели сделать выводы.
Хотя справедливости ради Лиарена вынуждена была признать поступок Тайдира довольно выгодным для себя, но лишь наполовину. Теперь даже самые упорные и обозленные на Дильяну слуги будут вынуждены признать власть и права ее сестры, пусть и против своего желания. Названая мать — звание пожизненное, и обычно оно закрепляется ритуалом либо особым указом. Однако и такое вот принародное объявление дорина имеет не меньшую силу.
Но, с другой стороны, Лиарена теперь не сможет, как намеревалась, решаясь на приезд сюда, лет через шесть передать воспитанника учителям и наставникам и вернуться в дом приемных родителей. И этот поворот судьбы своей внезапностью и неоспоримостью больно ударил по самолюбию девушки. В доме дорина Симорна подобные решения дети принимали лично, хотя родители и не отказывались от своего права давать советы и высказывать предостережения.
Воспоминание о семье приемных родителей, которая всегда была для нее родной, заставило донну огорченно нахмуриться и довольно решительно пресечь попытки ближайших гостей бурно, во всеуслышание поздравить ее с важной должностью. Еще более сумрачными взглядами девушка одарила сидевших неподалеку мужчин, стремившихся засыпать новоявленную мать наследника замысловатыми цветистыми комплиментами.
Их было в столовой намного больше, чем девушек, молодых донов из хороших семей и просто воинов, сопровождавших знатных невест и со всем пылом юности искавших как легкомысленных развлечений, так и выгодных союзов. Ведь дорин выберет всего одну невесту, а утешать остальных достанется именно им. И вряд ли хоть кто-то из девушек уедет отсюда без предложения о помолвке или без занозы в сердце.

После того как поварята разнесли по столам блюда с жаренным на вертеле бычком и гости, успевшие выпить не по одному кубку вина, начали говорить и смеяться в полный голос, Лиарена решилась сбежать из-за стола. Ее душу давно тянула тревога за племянника, которого она оставила на хотя и честных, но не очень опытных нянек.
Девушка искоса покосилась на Ниверта, что-то тихо обсуждавшего с дорином, и, осторожно соскользнув со стула, направилась к выходу. В дверях донна едва не столкнулась с одним из поварят, и тот сначала нахмурился, но, тотчас сообразив, кто стоит перед ним, вежливо отступил в сторону.
— Как тебя зовут? — вмиг вспомнив про методы Берта, осведомилась донна.
— Низар, — помрачнел парнишка, вообразив, что его сейчас будут ругать.
— Очень хорошо, — уверенно кивнула Лиарена. — Так вот, Низар, как только отнесешь это мясо, собери обед для Устины и Берта. Только не забудь — еда должна быть самой свежей и горячей. И поспеши.
Развернулась и направилась к лестнице, не сомневаясь, что теперь ее указание будет выполнено. И хотя в душе Лиарены пока не растаяла горечь рухнувших надежд, донна все же стала чуть более терпимой.
— Донна Лиарена! — Оклик догнал девушку, когда она почти дошла до площадки, с которой лестница делилась на два рукава, уходящие в разные стороны.
Донна остановилась и, хмуря брови, оглянулась, недовольно разглядывая догоняющего ее молодого мужчину. Началось! Не успел Тайдир назначить ее названой матерью наследника, как сразу засуетились женихи.
— Разрешите вас проводить, — заглядывая девушке в глаза, широко улыбнулся голубоглазый шатен и представился: — Я Барент. Дон Барент.
Донна окинула взглядом его смазливое лицо и помрачнела еще больше. Жители каждого из дорантов имели между собой хоть и небольшое, но все же довольно заметное сходство. Например, все домочадцы Гардеро были золотоволосы в той или иной степени, и только сама Лиарена выделялась каштановыми локонами. Как говорила в детстве добрая матушка — в прабабку, взятую дедом из южного доранта.
А этот весельчак чем-то похож на хозяина этого дома и наверняка действует сейчас с его полного одобрения. А может, даже по приказу. И хотя Лиарене не нужен пока ни один из пирующих здесь женихов, однако вот этот прохвост надобен менее всех.
— Не разрешаю, — холодно осадила донна ухажера. — Дорогу я и сама знаю, а времени на разговоры с вами у меня нет.
— Разговаривать я могу и один, — самоуверенно заявил Барент, — но отпустить вас без охраны не считаю возможным.
«Интересно, где был этот „охранник“, когда я приехала сюда простой бонной?» — едко хмыкнула про себя Лиарена, равнодушно отворачиваясь от назойливого дона.
— Я прибыл только сегодня, — словно отвечая на ее безмолвный вопрос, оживленно сообщил Барент. — Следил за работами в своем поместье. Мы возводим там стену… ради безопасности.
Донна молча пожала плечами. От волны хищных тварей, выплескивающихся по весне из проклятых топей, не спасают никакие стены, это знают все. С ними можно бороться только огнем, кипятком и расплавленной смолой, да еще магическими жезлами. Но жезлы — вещь довольно дорогая и хранят всего несколько десятков зарядов, а твари обычно ползут несметными стаями.
Потому и остаются защищать замки лишь самые сильные воины, а все остальные пережидают лето в поместье за быстрой и полноводной Терсной. Чудища, конечно, пытаются перебраться через реку, но это им не удается. Как считают в народе, их съедают водящиеся в Терсне жадные щуки и жерехи, вырастающие до невероятных размеров. Именно они идут на столы жителей взамен дичи, почти исчезнувшей из северных, когда-то богатых охотой лесов. Впрочем, о тех временах сама Лиарена знала только понаслышке.
— …а когда придете на ужин, я вам их отдам, — о чем-то своем договаривался Барент, и донна очень обрадовалась, когда обнаружила у входа в коридор, ведущий к хозяйским покоям, сидящего на лавке охранника.
— Я не хожу на ужин, — разбила все планы провожатого Лиарена и шагнула за дверь, чтобы в следующий момент сорваться на бег.
Из ее покоев доносился необычайно громкий детский плач.
— В чем дело? — Ворвавшись в свои комнаты, донна бросилась к расстроенной Устине, прижимавшей к груди небрежно завернутого младенца.
— Мы хотели его искупать, — ринулся на защиту няни Берт, — пока вода теплая. Он испачкался. Налили воду, проверили… а едва его опустили, он начал кричать. Как будто сильно перепугался. Мы его быстренько ополоснули и вытащили… но он никак не успокоится.
— Значит, прежняя няня успела испугать, — с досадой проговорила Лиарена, наливая в рожок питье, и прислушалась. — А что там за шум, в детской?
— Служанки пришли, — усмехнулся Берт. — Моют и чистят комнату. А еще кузнец…
— Зачем нам кузнец? — не поняла донна и осторожно поднесла к губам племянника рожок.
Карик всхлипнул, поймал капнувший на губы чуть подслащенный отвар ромашки и принялся торопливо сосать, словно голодал не три дня, а больше.
— Кузнец принес чугунную печуру и сейчас ставит ее возле очага в столовой для нянек. Мы с ним поговорили… это лучший способ. Потом он принесет большой котел, и вечером, когда перестает идти горячая вода, будем наливать его и немного подогревать.
— Это правильно, а еще нужно найти горшок и заказать плотникам стульчик. Матушка сказала, что ребенка пора приучать проситься. А про пеленки ничего не узнал?
— Ходил к той няне, — зло буркнул Берт, — к Регите. Оказывается, она родственница экономки и при донне Дильяне была услужливой и почтительной. Медом разливалась…
— Не нужно про нее, — остановила камердинера Лиарена. — Меня волнует только детская одежда.
— Так экономка все и заперла в своих сундуках или еще где, как только дорина ушла. А наследнику выдала только самое простое…
— Как чувствовала я, что подружиться с ней будет трудно, — пробормотала донна. — Но Ниверту уже сказала, чтобы нашел детские вещи. Устина, давай оденем малыша да завернем, он уже засыпает. Берт, вам обед приносили? Я Низару приказала.
— Принес, — закивала Устина. — Он послушный парнишка.
— Ну и славно. Берт, ты служанок не поторопишь? Или мне самой сходить?
— Да они и так стараются… даже не знаю, какая муха укусила, — едко фыркнул камердинер.
— Это не муха, — качая ребенка, прошлась по комнате донна, — это дорин Тайдир. Объявил меня названой матерью наследника. Вот и засуетились… Только я теперь уже никому из них не верю.

ГЛАВА 5

В этот день донне так и не удалось погулять с племянником. Экономка прислала со слугами сундуки с одеждой Карика, но они оказались полупустыми, и Лиарена, посоветовавшись с Бертом и Устиной, вызвала Ниверта.
Все равно он ничем важным не занимался, а гулял вместе с дорином и толпой гостей по залитому солнцем саду, нещадно топча едва проклюнувшуюся травку. Впрочем, траву донна ничуть не жалела: едва болота согреются, некому будет полоть сорняки и ухаживать за садом.
Не хотелось щадить и Ниверта, которому, как оказалось, Тильда доводилась родной теткой по отцу. В таких больших домах всегда приходится чем-то поступаться: или любовью к родичам, или справедливостью. И теперь донна мужественно ждала разговора с советником, чтобы выяснить, что выберет он.
— Донна Лиарена? — едва стукнув в дверь, ворвался в комнату Ниверт, а следом за ним шагнул хмурый Тайдир. — У вас что-то случилось?
— Это у вас случилось, — мгновенно перехватил внимание хозяев дома Берт. — А у нас все в порядке. Донна Лиарена вам даже говорить ничего не желала, это я настоял. Дорин Симорн всегда нам говорил, что, если вовремя не вскрыть нарыв, может загнить целая нога.
— А ты кто такой? — холодно поднял бровь Тайдир, недоверчиво разглядывая преобразившегося возницу.
— Это Берт, преданный слуга моего отца, — кротко просветила дорина Лиарена. — Я назначила его камердинером Карика. А это Устина, новая няня наследника.
— Устину я знаю… а Берт как будто был постарше?
— Помолодел. От счастья, что получил повышение, — мгновенно нашелся бывший возница. — Так рассказывать, что я выяснил, или вам неинтересно?
— Говори, — мрачно разрешил дорин и устало опустился на стул.
Так и сидел с каменным лицом, пока новый камердинер его сына кратко, но с колкими пояснениями излагал историю поисков пропавшего детского приданого.
— Дело ведь не в пеленках, — вздохнула Лиарена, когда камердинер смолк. — Можно посадить белошвеек и наделать новых. Но дому Гардеро нанесено оскорбление. Мы всю зиму вышивали рубашечки и вязали носочки, вкладывая в них свою душу… Мне неприятно представлять, где они могли оказаться. В какой-нибудь лавке Лодера или в сундуках племянниц экономки. И еще неприятнее будет увидеть эти вещи на других детях. Все они помечены инициалами Каринда — мы ночь сидели, вышивая их, после того как родители получили известие о рождении внука и выборе ему имени.
— Я разберусь с ней немедленно. Ниверт, вызови Тильду в мой кабинет. Лиарена, ты желаешь присутствовать?
— Нет, — отрицательно помотала головой донна, — не хочу.
— А зря, — не согласился с решением хозяйки Берт. — Она ведь на вас все равно будет волком смотреть за племянницу, а если не пойдете, то про приданое наврет.
— Какую племянницу? — не понял Ниверт.
— Бывшую няню, Региту, — обстоятельно доложил Берт. — Вы должны ее знать. Ведь она и вам родная тетка, экономка эта.
— Какая тетка?.. — начал багроветь Ниверт, вскочил и бросился к двери. — Пойду найду ее.
— Лиарена правильно решила, — помолчав, твердо заявил Тайдир. — И я сам с этим разберусь. Но вот кормилицу Каринду найти пока никак не удается.
— А ее уже можно и не искать, — обреченно сообщила донна. — Карик теперь никого не примет. Детям достаточно один-два раза поесть из рожка, чтобы привыкли, а его так уже три дня кормят. Теперь важнее, чтобы нам молоко давали самое свежее, парное, оно самое полезное. Сейчас весна, начнут коровки телиться, их доить три раза будут, а там и козы окотятся, то молоко для малышей еще лучше. Берт будет сам ходить к молочнице.
— Я распоряжусь. — Дорин встал с места и направился к двери. — Но не забывай, что через пол-луны мы отправим вас в поместье, начинай заранее готовить нужные вещи. И еще… Не ходи в сад без охраны, в этом году потеплело рано, твари могут появиться в любой момент. Хотя иногда первые лезут в одиночку, но от этого они ничуть не безвреднее.
— Хорошо, — кротко кивнула Лиарена, про весну и тварей она знала ничуть не хуже всех остальных.
Но был один маленький секрет, который не знал никто, кроме ее приемных родителей. От одного или даже нескольких монстров Лиарена вполне могла отбиться и сама.

Новости о расследовании дорина и Ниверта принесла Устина вместе с ужином. Она рассказывала виноватым шепотом, и донна мрачнела и морщилась, узнавая подробности, о которых начала догадываться, когда заметила возмущение советника.
Как выяснилось, никаких племянников, ни родных, ни двоюродных, у Тильды в замке и в помине не было, родственников в доранте имел только ее муж, погибший еще лет пятнадцать назад. И ради уважения к памяти о нем никто из домочадцев не спорил, если женщина называла их племянниками.
Впрочем, она и дело свое знала, вникала в каждую мелочь, держала под присмотром все комнаты и всю прислугу. Но страдала, как убедились дорин с советником, решившиеся обыскать ее комнату, сорочьей болезнью.
В недрах огромных сундуков и шкафов, которыми были заставлены ее комнаты и примыкающая к ним кладовая, они неожиданно для себя обнаружили не только пропавшие детские вещички, но и собственные, считавшиеся давно и безвозвратно исчезнувшими. И даже когда-то сгинувшие вещи гостей, за утерю которых были строго наказаны совершенно неповинные, как теперь стало ясно, слуги и домочадцы.
И вот именно это взбесило дорина сильнее всего. Обязанность судить провинившихся была его святым правом и долгом, и теперь под сомнением оказалась репутация самого Тайдира, слывшего строгим, но справедливым правителем. Он не кричал и даже слова упрека не проронил, просто шагнул к экономке и взмахнул кинжалом, срезая с ее пояса связку ключей. А потом бросил их Ниверту и приказал немедленно закладывать повозку для его тетушки. Ей требуется свежий деревенский воздух. Как и ее любимице Регите.
— Ох, боги, — удрученно вздохнула Лиарена. — А что говорят остальные слуги?
— Вслух ничего не говорят, затаились, — невесело усмехнулась Устина. — Как вы сами понимаете, донна, в доме невозможно долго заниматься такими делами и никому не попасться на глаза. Но все молчали, кто из осторожности, кто от страха. Я ведь тоже не сама оступилась, когда летела с лестницы. Еще повезло, только лодыжку сломала, а могла бы и шею. И даже не знаю, за что… Я незадолго до этого сказала пару едких слов одной избранной служанке да вступилась за подружку, ту обвинили в краже шали у старой донны Марифы, это единственная из тетушек Тайдира, оставшаяся в живых.
— Но почему ты мне ничего не сказала? — горько спросил от входа дорин, и все вздрогнули — дверь он открыл совершенно бесшумно.
А Тайдир подошел к столу, осмотрел мирно устроившуюся вокруг него компанию, стоящие перед ними тарелки с остывающим немудреным ужином и вдруг сел на свободный стул.
— Как он? — осведомился дорин неожиданно мягко, кивнув на стоящую чуть поодаль большую корзину с двумя ручками, в которой Лиарена устроила Карика. — Все никак не угадываю, чтобы застать его неспящим.
— Понравилось качать? — Чуть смущенно усмехнулась донна и, неведомым чутьем догадавшись, что хозяин еще не ужинал, открыла крышку жаровенки. — Жаркое будешь? Мы его на печи держали, нам сегодня кузнец поставил для воды.
— Давай, — кивнул Тайдир и невпопад спохватился: — А вы ели?
— Едим. Можем с тобой за компанию еще по кусочку съесть, — ловко раскладывая еду, предложила донна. — Держи. Хлеб под салфеткой.
Некоторое время все они дружно ели, потом Берт, отодвинув тарелку, решительно поднялся со стула:
— Пойду теплой воды налью в бадейку, скоро не будет.
— Не нужно, — остановил его дорин. — Я приказал, чтобы котел немного протапливали и ночью. Просто не догадался раньше.
— Хотел бы я знать, как они ребенка-то по ночам обмывали, — сварливо проворчал Берт, оглянулся на помрачневших сотрапезниц и снова сел на свое место. — А вы до чего додумались?
— Видимо, холодной и мыли, — нехотя вздохнула Лиарена. Ей очень не хотелось докладывать дорину обо всех своих догадках, но как отец он имел право знать все. — Оттого-то малыш теперь так боится воды. А потом, чтобы не плакал, поили отваром мака… вот Дили и считала няню такой умелой, самой ей наверняка не удавалось его быстро успокоить.
— Не будем про нее, — буркнул Тайдир.
— Не будем, — согласился вместо донны Берт. — Но предупреждаю: при мне донну Дильяну лучше не хаять. Как бы она ни поступила, я ей не судья. Хотя думаю, у нее была веская причина.
— Очень веская, — отодвинул пустую тарелку дорин, решительно встал из-за стола и едко добавил: — Фунтов полтораста, не менее.
И поспешно вышел прочь.
— Хотела бы я знать, на что он намекает, — огорченно вздохнула Лиарена и уставилась на смущенно засопевшую няню. — Устина? А что говорят у вас… вернее, у нас на кухне?
— В ту ночь разыгрался ураган, я такого никогда не видела, — неохотно начала рассказ Устина, потом поднялась, прошла к двери и заперла засов. А вернувшись к столу, негромко продолжила: — Дождь хлестал с такой силой, что окна не выдерживали. На улицу выйти было невозможно, там все летело и трещало. Утром оказалось, с конюшни сорвана железная крыша, а в саду переломано с десяток старых деревьев. Про сенники и загоны для скота я и не говорю… все было разметано в клочья, испуганные животные жались по углам. Дорин всю ночь метался по замку, заставил всех перейти на нижний этаж и устроиться во внутренних залах и переходах. Огня не жгли и печи не топили, опасаясь пожара, но в буфетной, где дорин устроил жену с младенцем и кормилицей, было теплее всего, там поставили по всем углам котлы с горячей водой. Дорина Дильяна была спокойна, но очень бледна, это потом припомнили, и ходила одетой в теплую накидку и меховые сапожки. Впрочем, мы все в ту ночь натянули на себя все самое теплое, боялись, как бы не рухнула крыша. Несколько раз хозяйка ходила в умывальню… и никто не заметил, когда она не вернулась в комнату. Сочли ее спящей… и только к обеду следующего дня обнаружилось, что, уходя в последний раз, донна оставила на постели сверток из одеял, прикрытый одной из ее накидок. Кормилица как раз дремала и ничего не заметила. А потом никто не решился подходить будить… большинство не прочь было поспать подольше после такой-то ночки. Обнаружил пропажу дорин — нашел у себя в кабинете запечатанное письмо от нее. Дорина все продумала до мелочей. Разумеется, хозяин хотел отыскать жену, начались расспросы, и, как оказалось, кто-то видел перед ураганом остановившихся в ближнем леске путников. Но сразу дорину не сообщили, а потом не до того было. Дорин собрал отряд, помчался туда… и вернулся ни с чем. Там сыскались только конские отпечатки — и никаких следов урагана. А на одном кустике, на самом виду, висел платочек хозяйки, и в нем ее брачный браслет. Еще была маленькая записка, но хозяин никому не дал ее прочесть.
— Спасибо, Устина, — кротко поблагодарила донна и поднялась с места. — А теперь иди отдыхать. Сначала Карик поспит возле меня… Берт, отнеси тихонько корзину в кресло, я подвинула его к кровати.

Под утро пришлось топить поставленную кузнецом печуру, так как у младенца разболелся животик, и Лиарена, посовещавшись с няней, решила сделать новый отвар.
— Наверное, молоко ему жирновато, — задумчиво вздыхала она, бродя с ребенком на руках вокруг стола. — Мы же не знаем, насколько они разводили.
— А может, просто привык к маковому отвару, — осторожно предположила Устина и подложила дров. — Когда пьешь отвар, ни боли, ни неудобства не испытываешь… а теперь он все чувствует. Ой, я забыла сказать — вечером, когда вы уже спали, слуги принесли несколько корзин с детскими вещами. Все новенькое и уложенное в мешочки с лавандой. А развернутое отдали прачкам, чтобы переполоскали. И еще… Они нашли там целый сундук серебряных вещей… посуда, подсвечники, столовые приборы… и даже старинный стульчак для младенцев. К нему положены бархатные подстилки, их сейчас тоже стирают. А стульчак, кувшины и тазики принесли нам. Пока можно застилать его свернутой пеленкой и ставить неподалеку от печи, чтобы не остывал.
— Это замечательно, покажи мне его, — обрадовалась донна, рассматривая устойчивый стульчик на изящных гнутых ножках. — Вот это? Очень удобная вещица. Вот сейчас и опробуем, как напоим Карика отваром.
Стульчак и в самом деле оказался очень удобен, малыш, как в люльке, полулежал на сильно откинутой назад вогнутой спинке, а его ножки покоились на застеленной пеленкой подножке. Пока донна с няней дружно уговаривали воспитанника опробовать это приспособление, проснулся Берт. Вышел из своей комнатки, посмотрел на возящихся с малышом женщин и поставил на печурку чайник:
— Пойду схожу за пирожками… Раз уж все так рано встали, то можно перекусить. Мне дорина Майрена велела присматривать, чтобы вы не забывали кушать.
— А вот лгать нехорошо, — фыркнула донна. — Откуда бы матушка знала, что я соглашусь тебя оставить?
— Так она же мне и приказала, — лукаво ухмыляясь, неожиданно признался возница. — И даже письмо дала — на крайний случай, если вы не поверите.
— Письмо отдай… а не поверить такому мошеннику очень трудно, — улыбнулась донна. — Но в последний раз прошу, не поминай при хозяине Дили. Не люблю, когда человека за живое задевают, хотя сама сестру не сужу и никому другому не позволю. Не верю я, что она поступила бы так, будь у нее другой выход.
Ровные, некрупные, как бисеринки, буковки, нанизанные в недлинные фразы, были узнаваемы, как вкус пирогов с орехами, коронное праздничное печево матушки. На глаза Лиарены даже слезинки пробились, пока она читала письмо дорины Майрены и словно слышала ее мягкий, проникнутый солнечной добротой голос. Жаль, оно было очень маленьким, это письмо, зато было, и донна намеревалась спрятать его в шкатулку, а позже перечесть, да еще и не раз.
Напившись отвара, Карик наконец успокоился и даже обновил свою новую мебель. Завернув малыша, Устина принялась его укачивать, Берт пошел в умывальню сполоснуть выдвижной горшок, а Лиарена отправилась в свою комнату спрятать письмо матушки.
Холодком потянуло по ногам еще в тот момент, когда девушка распахнула дверь из детской в свою спальню, и донна озадаченно нахмурилась: все окна в ее покоях были накрепко заперты, с вечера на небе начали собираться тучи.
Лиарена встревоженно перевела взгляд на окно и неожиданно рассмотрела темную фигуру, осторожно и бесшумно переносящую ногу через высокий подоконник.
Отталкивающий, резкий жест, втайне проверенный на подушках, а потом и на чурбаках, получился у донны совершенно непроизвольно, словно кто-то властный отдал резкую, непререкаемую команду. Незнакомец тихо рыкнул, пытаясь удержаться, но девушка усилила давление невидимого огромного кулака, каким она представляла живущую в ней силу. И грабитель с ним не справился, сорвался с карниза и исчез. Скорее всего, улетел вниз, в густо росшие под окном кусты сирени, но проверять Лиарена не стала.
Опрометью выскочила из комнаты и бросилась на поиски Берта. Однако, сделав всего несколько шагов, сообразила, как глупо поступит, если расскажет камердинеру всю правду.
— Донна Лиарена? С вами все в порядке? — встревожилась Устина, и Берт, собиравший со стола посуду, мгновенно оставил свое занятие и шагнул в комнату, испытующе вглядываясь в взволнованное лицо девушки.
— В моей спальне окно открыто, — едва успела пролепетать донна, а камердинер уже метнулся к очагу, подхватил увесистую кочергу и бросился мимо женщин к двери, сделав им знак стоять на месте.
Вернулся верный слуга минут через десять, на его лице явственно читалось облегчение. И легкое разочарование.
— Задвижка там слабовата, а на улице ветер поднимается. Вполне могло порывом открыть. Но больше не откроет, я задвинул ставни и закрепил запор. А заодно проверил все шкафы и комнаты, даже в умывальню заглянул, вы уж меня простите.
— Не за что, — облегченно вздохнула Лиарена и оглянулась на Устину. — Давай мне Карика, все равно я теперь не смогу уже уснуть… перетряслась.
Она и правда не уснула, лежала, рассматривая в бледном свете ночника личико сладко сопящего племянника, и пыталась вычислить, кому и зачем понадобилось лезть в ее спальню. Мысли о грабителе отпали первыми: никто не знает, сколько украшений и денег привезла с собой родственница сбежавшей дорины, да и привезла ли вообще. В эти дни, когда в замке гостит куча невест и все они весело проводят вечера в гостиной первого этажа, откуда порывы ветра порой доносят до комнат донны звуки музыки, умному грабителю было бы гораздо проще пробраться в спальню одной из них.
И оставалось всего два предположения: это либо убийца, либо настойчивый жених. Крепкому мужчине ничего не стоит совладать с юной девушкой, особенно если он догадается прихватить одно из тех мощных зелий, какие исподтишка продают травницы и дикие колдуны. А потом, пригрозив позором, заставить жертву взять его брачный браслет. И это был наиболее вероятный вариант.
Хотя незнакомец вполне мог быть и убийцей, если допустить, что у Региты или экономки остался в замке преданный сообщник. Ведь кто-то же столкнул с лестницы Устину и исподтишка расправлялся с другими, слишком догадливыми или честными слугами?
Донна твердо решила за завтраком поподробнее расспросить обо всех подобных случаях няню, а также принять собственные меры предосторожности. Как выясняется, здесь ее ожидали не совсем те трудности, к которым девушка готовилась загодя.
Однако планы имеют обыкновение рушиться, иногда даже не начав осуществляться. Вместе с поваренком, притащившим няне и камердинеру корзину с едой, в покоях наследника появился Ниверт с приглашением донне Лиарене от дорина на завтрак. Посмотрел на насторожившегося Берта и веско добавил, что хозяин желает обсудить с названой матерью своего сына вопросы воспитания Каринда.
Лиарена спрятала досаду и отправилась надевать фартук и платок — отныне гулять по замку она желала только в таком виде.
— Это недалеко, — рассмотрев ее наряд, буркнул Ниверт. — Напротив, третья дверь.
Однако донна только выше задрала носик — предупредить мог бы и заранее. А раз уж она надела фартук, то снимать не станет, незачем.
Дорин Тайдир стоял у окна, посматривая в сад, окружающий это крыло, и медленно обернулся, заслышав кроткое приветствие Лиарены. А девушка, едва глянув на его лицо, потрясенно приоткрыла рот и замерла, боясь поверить своей догадке. Через правую щеку дорина пролегла свежая, рваная царапина.
— Но зачем… — Голос донны дрогнул, и она смолкла, пытаясь понять, ради чего он так поступил?!
— Что… зачем? — понаблюдав за девушкой, недобро осведомился дорин.
— Зачем ты полез в окно? — пролепетала донна, начиная понимать, что говорят они о разных вещах.
— Значит, для мужчин у тебя по ночам открыты двери? — желчно проскрежетал хозяин замка.
— Для каких еще мужчин? — не поняла Лиарена и нахмурилась. — Мы говорим про тебя! Ты отец Карика и мог бы в любую минуту проверить, как за ним ухаживают! Незачем было по-воровски лезть через окно!
— А с чего ты взяла, что это был я? — едко осведомился Тайдир, но в его голосе донна расслышала горечь.
— Так вот же доказательство! У тебя на щеке! — возмутилась Лиарена. — Я, конечно, рассмотреть тебя не успела… но когда сбросила вниз, ты непременно должен был поцарапаться. Я как раз собиралась искать наглеца по царапинам. А ты о чем подумал?!
До нее внезапно начало доходить, как неправильно она поняла весь разговор, и Лиарена стремительно побледнела.
Оглянулась на Ниверта проверить свои предположения, рассмотрела досадливо-виноватую усмешку и рассвирепела:
— Ах, так вот о чем вы волнуетесь! — Ярость бушевала в душе девушки, как весенний поток в ущелье. — Тогда запомните: пусть отныне все ваши кузены и родичи держатся от меня подальше! Иначе…
Донна резко смолкла, развернулась и бросилась прочь, пытаясь сдержать душившие ее слезы обиды.
— Лиарена! — тигром ринулся за ней дорин. — Мы не договорили!
— Не о чем… мне с тобой разговаривать, — не оглядываясь, сквозь зубы процедила донна и захлопнула перед его носом дверь.
Однако не успела еще девушка дойти до своей комнаты, как ее нагнал быстрый перестук подковок, сильные руки схватили за плечи и развернули в обратную сторону лицом. Прямо под серые глаза дорина, прожигавшие ее лицо разгневанным взглядом.
И Лиарена не выдержала: губы некрасиво искривились и задрожали, а из глаз сами покатились упрямые и злые слезинки. Однако донна продолжала молча смотреть прямо перед собой, словно не замечая, как вдруг устало опустились плечи дорина и погас его взгляд.
— Прости, я не хотел тебя обижать. Просто ходил на рассвете проверять караулы и случайно заметил незакрытые ставни на твоих окнах. А потом вдруг рассмотрел, как он уверенно идет по карнизу… словно не в первый раз. И едва дошел до окна — оно распахнулось. Я побежал в дом, но не успел добраться до крыльца, как стража закричала, что он уже спрыгнул… Он тебя испугал?
— А откуда у тебя царапина? — еще злясь на Тайдира за глупые подозрения, тихо буркнула девушка.
— Облазил со стражниками все кусты, случайно задел ветку боярышника. Но негодяй как сквозь землю провалился. Ты ничего не рассмотрела?
— Я же со света вошла, — нехотя пробормотала Лиарена, просто ненавидевшая перед кем-либо оправдываться. И если бы не понимание, что это происшествие может оказаться чем-то более серьезным, чем выходка самоуверенного ухажера, никогда и никому не стала бы ничего рассказывать. — Мы Карика укачивали. Сначала почувствовала холод, потом заметила в окне темный силуэт. Я и бросила кружку… у меня в руках была. Грабитель пропал, наверное, не удержался, а я побежала звать Берта. Но он никого не нашел, а окно запер.
Лгать Тайдиру донне было неимоверно противно, однако и сказать правду она не могла. Магов в их мире очень мало, и потому обитель тщательно выискивала тех, в ком после совершеннолетия просыпались хоть малейшие способности.
А у Лиарены дар пробудился еще год назад, незадолго до свадьбы Дильяны, и матушка усердно прятала дочь, когда в замок словно ненароком заглянул один из звездных плащей. Он прогостил в замке несколько дней и уезжал очень неохотно, однако Лиарену так и не нашел.
И теперь донна должна была свято хранить эту тайну, чтобы крошечное беззащитное существо не лишилось и второй своей матери.
— Я обещал тебе завтрак, — осторожно потянул девушку за собой Тайдир, но она уперлась:
— Не хочу… мы утром уже пили чай.
— Как хочешь, — мгновенно отступился дорин и, отвернувшись, зашагал в свою столовую, нарочито твердо стуча подковками.
Лиарена хмуро посмотрела ему вслед, подавила огорченный вздох и побрела в другую сторону, по пути пытаясь решить непростой вопрос, каким образом избежать вопросов камердинера о неудавшемся завтраке. Теперь донна больше не сомневалась, ради чего матушка отправила с ней именно внимательного и пройдошливого Берта. Наоборот, она была абсолютно уверена, что новоявленный камердинер имеет надежные способы посылать ее приемным родителям подробные отчеты.

ГЛАВА 6

Следующие два дня дорин не появлялся в детской комнате, но Лиарена его не осуждала. Времени у Тайдира не оставалось даже на отдых, так как никто не мог решить за него важные вопросы, связанные с перевозом домочадцев в заречное поместье и подготовкой замка к осаде. А невесты постепенно осмелели и теперь целыми днями усердно развлекались. Хозяин замка возил их то на охоту, то на прогулки на берег реки за подснежниками, то на пикники в светлую березовую рощу, поднимающуюся на соседний холм. По вечерам в пиршественном зале устраивались долгие застолья, а после гостьи танцевали и слушали менестрелей, лакомились наливками и пирожными и безудержно флиртовали с Тайдиром.
Домочадцы и слуги изучали девиц особенно придирчиво, гадая, кто из юных гостий будет их новой хозяйкой. Мнения, как водится, разделились, но противники старались помалкивать, точно зная, что выигравшей невесте обязательно донесут, кто из слуг «болел» за ее соперницу.
Лиарена и ее помощники оставались в стороне от этих перешептываний и обмена мнениями, но прямодушный Низар, ставший их постоянным подавальщиком, как-то хмуро обмолвился, что все хотят донну Иргинью, а вот ему она не нравится.
— Лишь бы хозяину нравилась, — рассудительно проговорила донна, подавив невеселый вздох. — А ты вырастешь и выберешь такую девушку, какая приглянется тебе. Устина, собирайся, пора гулять.
Гуляли они теперь после завтрака, хотя ранней весной утро — не лучшее время для прогулок с малышом. Однако Лиарена упорно старалась избегать встреч с невестами, не желая и близко подпускать к воспитаннику ни одну из претенденток. Не хотелось смотреть на лживое сюсюканье и слушать колкие замечания. Тем более что потерпеть оставалось недолго. По правилам приличия незамужние девицы могли гостить в доме холостяка не более семи дней, потом должны были либо откланяться, либо гордо надеть на руку малый браслет невесты.
— Пойдем в беседку? — вопросительно взглянула на хозяйку Устина, едва они оказались в саду, и донна молча кивнула в ответ.
И первой направилась по еще влажной тропинке в сторону стоящей на открытой полянке беседки, залитой утренним солнцем. Оттуда очень удобно следить за ближними дорожками, чтобы успеть вовремя скрыться, если появится кто-то из гостей. Некоторые из них, как оказывается, любили вставать довольно рано.
До сего времени Лиарене с помощниками везло, гости появлялись лишь после того, как они направлялись домой, однако в это утро удача им изменила. Едва Берт поставил на низкий столик корзину с малышом, а Устина застлала широкую скамейку принесенным с собой ковриком, на дорожке, ведущей к беседке, показался Барент.
— Ваш ухажер идет сюда, — тихонько и недовольно проворчал Берт, откровенно недолюбливавший приставучего дона.
Кроме него еще трое или четверо гостей приветливо улыбались названой матери наследника и пытались делать ей комплименты, когда их сестры или кузины были заняты, но все они очень быстро поняли бесполезность этих усилий и оставили донну в покое. Не унимался только Барент. Он приносил Лиарене букетики подснежников и охапки веток вербы, книги и сладости из Раздола, а для малыша игрушки и миленькие вещички, явно купленные в большом селении, расположенном лигах в трех отсюда за узким раздвижным мостком через довольно бурную по весне Терсну.
Настырный дон не обращал никакого внимания на холодность и пренебрежение, с какими девушка принимала его подарки. Наоборот, усаживался в столовой для няни, где донна обычно обедала вместе с помощниками, рассказывал о своем родном доранте и о замке отца донны Севены, приходившейся Баренту кузиной, а также посвящал молчаливых слушателей в столичные новости и последние сплетни.
— Может, уйдем в дом? — тихо предложила Устина.
— Бесполезно. Он ходит намного быстрее нас, — нахмурилась Лиарена. — Просто помалкивайте, я попытаюсь от него отделаться.
— Донна Лиарена! — сияя улыбкой, еще за несколько шагов воскликнул Барент. — А у меня такая новость… Я получил из дома пакет, точнее, особую посылку… Вот!
И он разжал кулак, протянутый почти под самый нос донны.
— Что это такое? — остолбенела девушка, обнаружив на мозолистой ладони дона тонкий золотой браслет, усыпанный драгоценными камушками.
— Мой брачный браслет. Я прошу вас его принять… в знак нашей помолвки.
— Дон Барент! — воззвала Лиарена, едва переведя дух. — А вы никогда не смотрели на мои руки?
— Я смотрел в ваши прекрасные карие глаза… они у вас загадочны, как вечерняя заря.
— А лучше бы на запястья посмотрел, — тихонько заметил Берт. — Не пришлось бы нарочных гонять.
— Вы невероятно добрая девушка, — словно не замечая ни слов камердинера, ни его самого, самозабвенно продолжал восхвалять донну мужчина. — И я не верю, что вы способны насмехаться над чужими чувствами. Прошу вас, возьмите этот браслет и дайте мне возможность доказать вам мою любовь и преданность.
Берт едко фыркнул, и Лиарене пришлось осадить его недовольным взглядом. Как бы ни относилась она к Баренту, он правильно подметил — позволить себе проявить жестокость или нагрубить человеку, прилюдно объяснившемуся ей в своих чувствах, донна никогда бы не решилась. Да и отказывать ему при слугах тоже считала неучтивостью, потому поднялась со скамьи и сделала поклоннику знак следовать за ней.
— Я уважаю ваши чувства, дон Барент, — вежливо начала трудное объяснение Лиарена, когда они отошли от беседки на достаточное расстояние, чтобы никто не смог услышать разговора. — Но ведь это только половина дела. Любовь — это песня, которую можно петь и одному, но семейная жизнь — это танец, который танцуют только парой, так говорит моя матушка. А я вас не люблю… и не расположена давать вам никаких обещаний. Кроме того, у меня на ближайшие годы есть очень важное дело, и оставить его я не могу.
— Я вас внимательно выслушал, милая донна Лиарена, — помолчав, тяжело вздохнул Барент, — и не стал бы настаивать, если бы вы выдвинули хоть одну вескую причину для отказа. Я же не в храм вас веду и не к дорину, а просто прошу взять браслет, чтобы у меня появилась возможность дать вам рассмотреть меня внимательнее, изучить характер, поверить в серьезность моих намерений. А вы упрямитесь… говорите нет, не подумав даже нескольких минут! Хотя, вполне возможно, этим поступком вы рушите всю мою жизнь!
— Наоборот, — возразила Лиарена, внимательно слушавшая его доводы, чтобы найти в них слабое место. — Этим я спасаю вас. В подобном случае чем раньше вы поймете тщетность ваших надежд, тем лучше. Болезнь гораздо проще лечить, пока она не запущена, можете не сомневаться.
— Возможно, вы и правы, — безрадостно согласился Барент, — но это был единственный способ помочь вам шагнуть на тот путь, где вас уже давно ждут.
Произнеся эти слова, он вдруг крепко стиснул девушку в объятиях, и не успела ошеломленная донна возмутиться, как почувствовала возле лица упругий порыв неизвестно откуда взявшегося горьковатого ветра. А в следующий миг все потемнело и поплыло у нее перед глазами, и девушка с ужасом осознала, что в этот раз не сработал ни один из ее амулетов, зачарованных на защиту от ядов и нападений.

— Лиа! Лиарена! Открой глаза, умоляю! Да что же это такое… Чем это вы ее усыпили? Лиа!
Голос, звавший откуда-то сверху, казался хорошо знакомым и надежным, и девушка потянулась к нему всей душой, выныривая из темного омута плотного тумана.
— Дили?!
— Слава светлым силам… очнулась… — Женская фигура порывисто склонилась над Лиареной, одновременно смеясь и плача, гладя ее по волосам и щекам и осыпая быстрыми нежными поцелуями. — Как ты меня напугала! Не думала я, что у Барента хватит нахальства использовать против моей сестры такое сильное заклинание!
Последние слова Дильяна произнесла с горячим упреком, и знакомый мужской голос ответил бывшей дорине с не менее жарким возмущением:
— Это не нахальство, а способ защиты! Ты не представляешь, какой силы у нее воздушный кулак! Если бы я не успел в тот раз кастовать левитацию, ходил бы весь исцарапанный, как дорин. Он продирался сквозь кусты, словно дикий вепрь. Потому я и кастовал помрачение, боялся промедлить хоть мгновение.
— А зачем вообще нужно было меня… помрачать? — настороженно поинтересовалась донна, тайком осматривая комнату, где они находились. — Неужели нельзя было записку передать?
— Лиа… — снова всхлипнула сидевшая рядом с сестрой Дильяна. — Прости меня…
Она внезапно соскользнула с постели и упала возле Лиарены на колени, жарко целуя ее обессиленно лежащую руку и поливая горючими слезами.
— Я так виновата перед тобой… прости меня, глупую! Сама запуталась и тебя в свои ошибки впутала!
— Дили! — решительно прикрикнула на сестру Лиарена. — Вставай сейчас же! И прекрати плакать! Объясни все по порядку, я пока ничего не понимаю! А вы, дон Барент, идите погуляйте… или найдите чашку крепкого чая, у меня голова кружится.
— Тут нет чая… — хмуро сообщил ухажер. — И гулять я не могу. Держу маяк для Витерна.
— Какой еще маяк? — непонимающе огляделась донна.
Она сразу отметила, что комнатушка невелика и запущенна, словно тут очень редко убирают, но сочла это неважным. Во дворце сейчас слишком много народу, служанки разрываются. Не всегда успевают убрать все комнаты, привередливые невесты требуют постоянного внимания, хотя каждая привезла с собой горничных.
— Эта комнатка — мой маяк, — уклончиво сообщил Барент. — А я — путник. И могу привести сюда одного или двух человек. Но уйти отсюда пока не могу, жду вестника от друга, он собирался прийти и нужно будет открыть ему проход. Но вы можете разговаривать при мне, я и так все знаю.
— Я ничего не поняла, — огорченно пожаловалась Лиарена сестре, рассмотрела на ее лице незнакомое виноватое выражение и расстроилась еще сильнее.
Никогда и ни на кого не смотрела их Дили так несчастно и виновато, словно подарила бродячим менестрелям самые любимые сережки сестры.
— Скоро поймешь, — торопливо пообещала Дильяна. — А пока расскажи… как он там?
— Ничего, — мельком оглянувшись на Барента, сухо сообщила донна. — Ест, пьет, веселится… с невестами.
— С какими еще невестами? — охнула Дили. — Ты о ком это?!
— О твоем муже, разумеется.
— Да про него мне и Барент может рассказать. Только мне это неинтересно, он мне давно не муж. Я про Карика спрашиваю.
— А… извини, не поняла сразу. Так тебе правду… или солгать? — начала закипать Лиарена.
— Лиечка, миленькая… что с ним?
— Живой и невредимый, — твердо заявил Барент, и это сообщение стало для донны последней каплей.
— Ну, это как сказать, — мрачно процедила она. — Кормилица сбежала за три дня до моего приезда, а нянька, чтобы ребенок не мешал ей спать, варила ему маковый отвар. Когда я приехала, он от голода даже плакать не мог, скулил тихо, как котенок. Оказалось, что у него грязные пеленки, насквозь мокрые тюфячки и воспаленная кожа. А в детской не было ни запасной сухой постели, ни чистых рожков, ни теплой воды. Нянька его и подмывала ледяной, и теперь он панически боится купаться.
— Хватит! — вскочив с места, врезал кулаком по столику Барент. — Прекрати! Ты не видишь, до чего ее довела?! А я тебя еще доброй считал…
— Не смейте обращаться ко мне на «ты»! — вспыхнула донна. — Не настолько близкие у нас отношения! И кроме того, мне все равно, кем вы меня считали. Я вас изначально считала наглым и скользким негодяем, таковым вы и оказались! А про ребенка рассказала откровенно, так как он пока еще слишком мал и сам не может ни пожаловаться, ни дать отпор! И Дили я не сужу, по-моему, это вы запутали ей голову.
— Извините, — сквозь зубы процедил Барент, не сводя расстроенного взгляда с Дильяны.
Лиарена и сама с огорчением посматривала на сестру: та тихо плакала, спрятав лицо в ладони. Ну ведь не хотела она причинять Дили никакой боли… но сказанных в запале слов не вернешь. Да и нет там ни капли лжи, а правда не всегда бывает приятной. Лиарена даже подозревает, что куда чаще она бывает горькой, а иногда и отвратительной.
— Вот и я. — Неожиданно для Лиарены в дальнем углу появился мужчина в столь знакомом донне синем плаще, расшитом по плечам звездами, и тотчас стремительно шагнул к Дильяне. — Как ты тут, солнышко?
И тут же заледенел взглядом, затвердел скулами и словно ощетинился невидимыми иглами. Но не сказал ни слова, просто бережно подхватил молодую женщину на руки и сел в свободное кресло, прежде подвинув его ногой так, чтобы оказаться спиной к остальным. А потом начал что-то тихо и нежно шептать ей на ушко, и Лиарена, видевшая лицо мага в профиль, вдруг вспомнила, где она встречала его раньше.
Это ведь именно он приезжал в дорант ее приемных родителей перед свадьбой Дильяны. Маг пробыл тогда в замке несколько дней, и матушка, заподозрив обладателя звездного плаща в попытке отыскать Лиарену, заперла дочь в пустующей комнатке северной сторожевой башни, самой удаленной от дома. Поэтому испуганная донна видела его лишь издалека и хорошо рассмотреть смогла только один раз, когда маг прогуливался по расцветающему саду.
В душе мгновенно вырос и заледенел снежный комок: как Лиарена не единожды слышала, маги никогда не выпускают из рук свою добычу. И значит, комнатка, куда притащил ее проклятый Барент, находится вовсе не в одном из закоулков замка Тайдира. И маленький Карик, к которому за эти дни накрепко прикипело ее сердце, теперь снова останется без надежной защиты и заботы.
— Не нужно, Вит, — тихо всхлипнула Дили. — Она права. Это я во всем виновата, запуталась сама и сделала больно остальным. Даже своему цветочку… И заслужила наказание.
— Не говори чепухи, — так же нежно прикрикнул на нее Вит. — И вообще лучше помолчи. Тебе нужно успокоиться и отдохнуть, потом поговорим. Бар, бери донну и уводи нас отсюда.
Когда ненавистный Лиарене Вит обратился к Баренту, в его голосе прорезалась командная сталь, и донна помрачнела еще больше. Все ясно. Этот маг тут главный, и значит, это про него говорил Барент, намекая на ее неизбежный путь. А она, глупая, ничего тогда не поняла. Стало быть, никуда донну отсюда не выпустят, и бесполезно просить или убеждать неприступного мага. Раз уж он сумел сманить честную и бесхитростную Дили, не пожалев ни ее репутацию, ни крошку сына, то Лиарену и подавно щадить не будет. Запрет в своей проклятой цитадели и заставит делать какую-нибудь нудную работу, зелья зачаровывать или чем они там еще занимаются.
И в таком случае у нее остается только один способ… Бежать. И немедленно, пока они еще только собирают какие-то мешки, похожие на дорожные сумы.
Лиарена резко вскочила с постели, подхватила юбки и бросилась к дверце, единственной, какую заметила в этом помещении. Да тут, кроме нее, и окон не было, если только они не прятались за толстой ковровой занавесью, скрывающей стену, соседнюю с той, где стоял диванчик.
Как ни странно, никто не рванулся догонять беглянку, но она и сама поняла почему, едва оказалась в небольшом, аккуратном помещении. Это была умывальня, и отсюда тоже нет никакого иного выхода, кроме дверки, через которую ворвалась Лиарена.
Несколько секунд донна стояла, прислонившись лбом к стене, сдерживая рвущееся наружу отчаяние, затем плеснула в лицо воды, промокнула уголком тонкой ткани и вернулась в комнату. Прошла мимо безмолвно стоящих посреди помещения мужчин, нагруженных мешками, холодно отстранила протянутую ей руку Дильяны и, добравшись до стены, дернула в сторону занавешивающую ее ткань.
Лучше бы Лиарена этого не делала, это она поняла сразу. Никакого окна там не оказалось, хотя смотря какие отверстия считать окнами. Там и стены-то не было, за занавесью скрывался пролом, защищенный только низким, по колено барьером, за которым клубился туман широкой пропасти. Можно было разглядеть лишь клочок голубого неба в вышине да валуны и уступы противоположного крутого склона, над которыми свистел холодный, пахнущий снегом горный ветер.
И уйти через эту дыру можно только к темной богине. Значит, сейчас маги уведут Лиарену своими колдовскими путями, и она больше никогда не увидит Карика, не прижмет к себе его теплое тельце, не заглянет в ясные глазки…
Отчаяние, копившееся в душе, смешалось с острой болью и гневом, щедро приправленными истовым желанием очутиться в детской комнате на диванчике, принесенном по ее просьбе. Там так удобно было кормить и заворачивать малыша, массировать ему слабенькие ножки и спинку.
Лиарена невольно зажмурила от нестерпимой боли глаза и так ясно представила себя сидящей в своем любимом уголке, что ей показалось, будто дохнуло запахом молока, свежевыглаженных пеленок и ромашки, настоем которой Устина протирала нежную кожу ребенка.
А в следующий миг вдруг возникло щемящее чувство полета в пустоту, и вслед за ним — резкий удар под коленки. И тотчас, гася рванувшийся из горла крик, на донну обрушилась душная, плотная мгла.

ГЛАВА 7

— Как она? — откуда-то издалека донесся знакомый голос, заставив сердце Лиарены замереть в робкой, почти призрачной надежде.
— Уже лучше. — Мягкий и усталый мужской голос Лиарена слышала впервые. — Думаю, скоро придет в себя.
«Откуда придет?» — отстраненно изумилась донна.
Она же упала? Почему-то свалилась в ту темную, глубокую пропасть… наверное, поскользнулась или порыв ветра столкнул… Ей ясно помнится ощущение полета.
— Тогда я тут посижу, — заявил дорин, и Лиарена так же безразлично подумала, что зря он тратит время. Там ждут невесты и дела, а ему теперь еще придется искать новую бонну для Карика.
Мысль о малыше вонзилась в сознание тревожной занозой. Донна несколько дней откладывала купание, постепенно приучая малыша к своему голосу и рукам, и продумала до мелочей попытку преодолеть неестественный ужас ребенка перед водой. И если теперь у него будет новая воспитательница, то она вполне может одним махом разрушить все эти приготовления, резко опустив Карика в воду. И это было так досадно, что Лиарена тихонько застонала.
И замерла потрясенно, услыхав, словно со стороны, этот глухой, сдавленный стон.
— Ты слышишь? — Голос дорина был полон тревоги. — Наверное, ей больно!
— Она цела и невредима, — мягко сообщил незнакомец. — И больно ей не может быть. Скорее всего начинает просыпаться сознание, а вместе с ним — пережитые чувства… Ведь что-то подтолкнуло ее организм к резкому всплеску способностей?
— Убью, — очень тихо проскрипел Тайдир. Услышав этот скрип, девушка притаилась как мышка. — Пусть этот негодяй лучше не попадается мне на глаза! И вообще больше не пущу в дом ни одного мага, амулет защитный закажу.
— Вы не правы, — с глубоким огорчением произнес незнакомец так же тихо. — Никто из магов не мог причинить ей никакого вреда. Поверьте мне, я с ними встречаюсь по делам, покупаю зелья и амулеты. Звездные плащи никогда никому не делают зла, а сплетни о них распускают невежды и преступники.
— Я, по-вашему, тоже невежда или преступник? — ледяным тоном осведомился Тайдир. — Или магов никогда не встречал? Да мне один из них семью сломал! Или это не считается за вред?!
— Мне трудно судить, не зная деталей вашей истории, но я многое повидал в жизни и точно знаю — почти все события имеют не одно, а два или три лица.
— Интересно, сколько вы насчитаете лиц у случая, когда жена сбегает от мужа с магом, бросив месячного сына? — едко прошипел Тайдир.
Лиарена покрепче стиснула зубы, стараясь не выдать себя даже вздохом.
— Сначала нужно выяснить, по любви ли девушка выходила замуж, — кротко отозвался собеседник дорина, — или по сговору родителей.
— Конечно, по сговору. — Даже с закрытыми глазами Лиарена точно знала, как яростно раздуваются сейчас тонкие ноздри дорина. — Но не протестовала и дары приняла.
— Значит, не знала, какую силу имеет истинная любовь, — очень мягко изрек незнакомец. — От нее никто не защищен. А ребенка очень жаль, но у дорины наверняка был серьезный повод так поступить.
— Мне кажется, — в голосе дорина прозвучала явная угроза, — или вы и в самом деле знаете больше, чем хотите показать?
— Как и все люди, я даже сам не догадываюсь, сколько всего хранит моя память, — загадочно произнес чужак и тут же резко сменил тему: — Но, по-моему, донна уже очнулась. Я пойду прикажу принести бульон.
Дверь хлопнула, и Лиарене пришлось открыть глаза. Однако проделала это она как можно медленнее: рассказывать Тайдиру о встрече с Дили не хотелось до отвращения.
— Лиарена? — Голос дорина стал непривычно мягким, и девушка заволновалась.
Тайдир слыл строгим и справедливым правителем своих земель, но особой добротой и кротостью никогда не отличался.
— Да, — неуверенно пробормотала донна.
— Как ты себя чувствуешь? Ты все помнишь? Что с тобой случилось?
Дорин еще произносил последние слова, а в голове девушки уже вспыхнул путеводной звездой подсказанный им выход.
— Слабость… но помню плохо… туман… я упала… — виновато прошептала Лиарена, коря себя за эту уловку.
— Ничего. — В серых глазах вспыхнул незнакомый теплый свет, смутивший девушку едва ли не до слез. — Не волнуйся, это не важно. Лежи, выздоравливай, лекарь у нас сейчас хороший. Из Лодера к соседям ехал — я его переманил.
— А как Карик? — вспомнила свои опасения донна. — Долго я лежу?
— Ты лежишь всего полдня, солнце еще не закатилось. А с Кариком Устина, никого и близко не подпускает. Как клушка на всех шипит. — Губы дорина расплылись в насмешливой улыбке, но в его голосе девушка расслышала довольство. — Даже мне дала подержать всего на минутку.
— Уф, — облегченно выдохнула Лиарена.
Купание малыша они назначили на вечер, и она надеялась, что к тому времени сможет встать. Впрочем, она и сейчас уже попыталась бы, но не хотела делать этого при дорине.
— А вот и бульон, — жизнерадостно объявил слышанный донной в полузабытьи мягкий голос, и сам лекарь вошел в комнату вслед за служанкой, держащей в руках поднос. — Накрывай на стол, милая, а я помогу донне Лиарене дойти до умывальни.
— Я и сам могу отнести ее в умывальню, — недовольно процедил Тайдир и оглянулся на Лиарену. — Ты не против?
— Лучше с лекарем, — начиная краснеть, пролепетала донна.
— Как пожелаешь, — вежливо согласился дорин, однако девушке почудилось мелькнувшее на его лице огорчение. — Тогда я ухожу… Но как только что-нибудь понадобится, зови.
Тайдир ободряюще улыбнулся и ушел, а Лиарена рассмотрела, с каким интересом прислушивается к их разговору служанка, и с огорчением осознала, чьи косточки будут перемывать сегодня на кухне.
Настойчиво отстранилась от лекаря и накрепко заперла дверцу умывальни: ей было просто позарез необходимо перевести дух и попытаться сообразить, не зря ли она решилась солгать и как вести себя дальше.
До сих пор Лиарене никогда не приходилось попадать в такую ситуацию, хотя в первый раз она почувствовала себя загнанной дичью почти год назад. Тогда донна сидела, запертая, как преступник, в комнатушке без печи и умывальни и, тоскливо посматривая в зарешеченное окошко, с недоумением спрашивала мудрых духов, за какие деяния они послали ей такое испытание. В огромном доме родителей бурлила предсвадебная суматоха, спешно дошивались наряды и готовились забавы, пеклись торты и жарились колбаски, а она куталась в одеяла и глотала слезы.
— Донна? — деликатно постучал в дверь целитель. — Вам помощь не нужна?
— Уже выхожу, — отозвалась девушка. Лекари — народ бесцеремонный, в своем целительском рвении вполне могут забыть и про правила приличия, и про девичью стыдливость. — Не волнуйтесь.
Она торопливо ополоснула холодной водой лицо, наскоро поправила растрепавшуюся прическу и поспешила выполнить свое обещание.
Служанки в комнате уже не было, а сам лекарь расположился в кресле у натопленной печи и неторопливо помешивал ложечкой какое-то питье.
— Ничего пить я не буду, — поспешила предупредить его девушка. — Мне намного легче. Вот перекушу немного, и станет совсем хорошо.
— Боюсь, донна Лиарена, — мягко улыбнулся мужчина, — вы немного переоцениваете свои силы. Но я не собирался вас ничем поить, в этой чашке — чай для меня. Кстати… меня зовут Камерт.
— Извините, — вздохнула донна, садясь к столу. — Я не так поняла. С чем вы будете пить ваш чай? Вот булочки и пирог.
— Спасибо, — снова улыбнулся Камерт, и Лиарена отметила про себя необычайное обаяние его улыбки.
Словно солнышко в комнату заглядывало, так легко и спокойно сразу становилось на душе, когда улыбался этот почти незнакомый мужчина. И внешность у него была под стать улыбке: немолод, однако бодр и жизнерадостен, полноват, но не чрезмерно, а лишь настолько, чтобы казаться добрым волшебником или пирожником.
Именно такие люди, как думалось донне, не могли никого предать или обидеть.
— А чья это комната? — спросила Лиарена только для того, чтобы поддержать разговор.
— Одна из свободных спален рядом с моей, — сверкнул своей ослепительной улыбкой лекарь. — Вас принесли сюда, когда вы упали в обморок. Но если вам уже лучше, то я сам провожу вас в ваши покои. После того как вы поедите, разумеется. А пока расскажите, с чего начался ваш приступ?
— Не помню, — виновато глянула на него донна. — Мне казалось, будто я падаю. В серый холодный туман… и это все.
— Понятно. — На миг сквозь улыбку целителя просочилось огорчение или разочарование, донна не поняла. — Но если память прояснится, не сочтите за труд просветить старика о причине такого странного припадка.
— Не наговаривайте на себя, вы еще далеко не старик, — улыбнулась в ответ Лиарена, а Камерт неожиданно заговорщицки ей подмигнул:
— Просто у меня есть способности, и я ими частенько пользуюсь.
— А разве можно, — встревоженно оглянулась на дверь девушка, — говорить об этом вслух?
— Чем это может быть опасно? — искренне изумился лекарь, и донна невольно подосадовала на свою оплошность. Как она начинала подозревать, не все жители прилесья считали так же, как ее домочадцы. — Мои способности не секрет для магов, иногда они даже просят о помощи. Вы же знаете о монстрах.
— А какое отношение маги имеют к болотным гадам? — насторожилась Лиарена.
— А кто, по-вашему, каждое лето сдерживает атаки этой гадости? — Теперь на лице Камерта не было и тени улыбки. — Кто заставляет доринов пограничных дорантов увозить всех жителей за реку и вступает в бой с проклятыми тварями? И хотя они готовятся к этому всю зиму, но без потерь и ран еще ни разу не обошлось. Мне приходилось их выхаживать. Ну, вы поели? Давайте я вас отведу, а то ваши помощники небось сами скоро сюда прибегут.

По коридорам и лестницам Лиарена шла торопливо, почти бежала. Подгоняли мысли о Карике и о помощниках, видевших, с кем она ушла. Наверняка Тайдир их уже допросил, и хотелось бы знать, сколько правды они рассказали. Конечно, хитрый Берт и осторожная Устина никогда не выложат дорину все как на духу, в этом девушка даже не сомневалась. Столь наивных простаков среди слуг вообще не бывает, это матушка им с сестрами наглядно показала. И если новенькая горничная смотрит кротко, как овечка, то к ней нужно приглядываться особенно внимательно.
Мысли донны с ее помощников невольно скользнули на слуг дорина, и она внезапно забеспокоилась. Почему-то им на всем пути не встретилось ни одной служанки, да и стражники словно повымерли. Либо за время ее отсутствия в замке что-то произошло, либо невесты, которым оставалось гостить еще два дня, затеяли особо роскошный пикник. А может, снова охоту, хотя сами посудили бы, ну на кого в лесу охотиться ранней весной?
— А куда все подевались, вы не знаете? — пройдя еще с десяток шагов, не выдержала Лиарена, осознав, что человек, проведший в доме несколько часов, никак не может оставаться в неведении.
— Уехали, — невозмутимо сообщил Камерт, подтвердив подозрения донны.
— На охоту? — уточнила Лиарена вежливо, хотя ее совершенно не волновало, куда укатила веселая толпа гостей.
Девушку интересовало лишь одно — был ли среди них Барент. И если он осмелился вернуться сюда из загадочного места под названием «маяк», то донне лучше отныне ночевать на диванчике в детской комнате, вряд ли магам понравилось ее внезапное бегство.
— Нет, по домам, — так же спокойно пояснил лекарь.
Донне показалось, будто в его голосе легкой тенью проскользнула досада, но тотчас об этом забыла, начиная вникать в смысл сказанных лекарем слов.
— Как — по домам? Сразу все? Но ведь им гостить еще два дня! Или… он провел ритуал помолвки? И где же тогда слуги? — высыпала она сразу всю кучу возникших у нее вопросов.
— Нет, как я понял из разговоров слуг, никакого ритуала не было. Просто дорин объявил о невозможности дальнейшего пребывания гостей в доме, где девушкам грозит опасность подвергнуться нападению монстров, и предложил перенести смотрины на предзимье. А слуг он отправил убирать гостевое крыло.
— Но ведь так поступать с невестами неучтиво! — ошарашенно уставилась на лекаря донна и теперь достоверно рассмотрела огорченную гримаску, искривившую его полные губы.
— Насколько мне известно, дорин Тайдир никогда не славился приверженностью к дотошному соблюдению правил приличия, — поймав взгляд Лиарены, лукаво улыбнулся лекарь и указал на дверь, ведущую в ее покои. — Извините, я доставил вас в целости и сохранности и должен вернуться. Меня ждут дела.

ГЛАВА 8

— Донна Лиарена! — Лицо Берта светилось радостью и участием, а Устина смотрела на вернувшуюся донну с таким состраданием, что та внезапно почувствовала, как у нее защипало в носу.
— Со мной все в порядке, — стараясь, чтобы ее слова прозвучали как можно более уверенно и беспечно, произнесла девушка. — А как Карик?
— Спит, — с улыбкой сообщила Устина, делая вид, будто не замечает, как побледнело и осунулось личико ее хозяйки.
Словно названая мать наследника отсутствовала не несколько часов, а дней пять, не менее. И провела это время вовсе не в постели, а в тяжкой работе.
Лиарена прошла к кроватке, взглянула на безмятежно спящего племянника, и вдруг перед ее глазами как воочию встали согнутая спина Дили и ее подрагивающие от беззвучных рыданий плечи. Это воспоминание резануло сердце острой болью, усиленной горьким привкусом вины.
«Какая же я все-таки жестокая, — схватилась за горло в приступе жаркого раскаяния донна. — Мало того, что даже не подумала расспросить сестру об ее жизни и о причинах такого странного поступка, так еще и ударила в самое больное место».
Ведь было же очень хорошо заметно, как волнуется и переживает о сыне Дильяна.
А этот маг… Только слепой мог бы не рассмотреть, насколько он любит ее сестренку. Лишь несколько раз в жизни Лиарене приходилось видеть, чтобы сильные ладони мужчин с такой бережностью и мягкостью гладили женщин по плечам и волосам.
Девушка горько вздохнула и, наклонившись к малышу, нежно поцеловала его в лобик.
«Это тебе от мамы, родной», — прошептала она мысленно, вдыхая теплый запах молока и ромашки. А вслух произнесла совсем другое:
— Устина, завари череду и брось кисточку тысячелистника, вечером Карика будем купать.
— Хорошо, донна Лиарена, — ответила няня и, помявшись, тихо добавила: — А может… отложим на денек? Вам бы отдохнуть… после приступа.
— Я уже отдохнула, — опустившись на любимое место, мягко улыбнулась ей донна, посмотрела на внимательно следившего за ними Берта и поняла, что напрасно надеется, будто удастся избежать откровенного разговора.
Но и выкладывать слугам все начистоту девушка пока тоже не была готова… Нет, только не сейчас. Выходит, нужно попытаться договориться с дотошным камердинером, и иного способа, кроме как пообещать рассказать все немного позже, она просто не знает.
— Но не очень хорошо помню произошедшее… и еще меньше понимаю, — прервала затянувшееся молчание Лиарена. — А о том, чего не знаю точно, говорить никому не могу, боюсь сделать хуже. Но если вы мне поясните, как поняли смысл произошедшего вы сами, я буду очень благодарна.
— Вот оно как, — задумчиво проговорил Берт и согласно кивнул: — Тогда я первый. Значит, так. Гуляли мы с вами и с малышом в саду, и тут пришел кузен жеманницы Севены и предложил вам помолвку.
— Надеюсь, я ему отказала? — притворно нахмурилась донна, мысленно моля верного слугу простить ее за лукавство. — А потом?
— Вы решили поговорить с ним наедине и пошли прогуляться, — жалостливо вздохнула Устина. — Мы следили за вами, пока вы не свернули. Больше мы ничего не видели, кусты уже распушились…
— А через полчаса дон Барент мимо пробежал, какой-то растрепанный и бледный, — подхватил Берт, — и я спросил, где донна. А он сказал, что вы отправились домой, якобы голова заболела. Тогда и мы собрались и пошли, самим спорить с невестами нам несподручно. А когда пришли, вы уже тут лежали, на этом самом диванчике… белая как мел и без сознания.
— Я послала служанку за лекарем, оставить вас и Карика на Берта не решилась, — виновато глянула няня. — А она помчалась прямиком к дорину. Оказывается, у нее было такое тайное указание. Он прибежал сразу же, ворвался как сумасшедший… а как только вас увидел, начал скрипеть зубами… Я его таким никогда не видела.
— Схватил вас на руки, — хмуро сообщил камердинер, — и помчался в комнаты лекаря.
— Дорин только сегодня нанял нового, и он пока плохо знает расположение комнат, — пояснила Устина.
— Спасибо, — ошеломленно произнесла Лиарена. Помолчала и решительно поднялась с дивана. — Пойду переоденусь.
На самом деле ей хотелось обдумать все произошедшее в одиночестве и попытаться понять, что послужило причиной таких изменений в поведении Тайдира.
Возможно, он просто решил, что у Лиарены подобные приступы часты, и испугался. «Благоразумные родители припадочных воспитателей к детям стараются не подпускать, если дорожат здоровьем отпрысков», — рассуждала донна, снимая зимнее платье из плотного сукна домашней выработки.
Шагнула к шкафу повесить платье на плечики, и обмерла, только теперь припомнив, что ходила по тому странному маяку без накидки и шляпки. Наверняка Барент или Дили их сняли, когда укладывали девушку на постель. А она, пытаясь сбежать, и не подумала остановиться, чтобы схватить свои вещи. Значит, теперь ей придется как-то изворачиваться, чтобы объяснить исчезновение теплой одежды.
Лиарена тяжело вздохнула, — как всем известно, маленькая ложь всегда рождает большую, — рывком распахнула дверцу шкафа и обмерла. Ее накидка и шляпка висели на обычном месте, словно и не оставались в том странном доме, где находились Дили и предавший Лиарену ухажер. Как ни крути, но объяснений этому может быть всего два: либо одежду тайком принес Барент, либо маги могут спокойно проникать даже в запертые комнаты.
Выходит, как донна ни старалась, но избежать нежеланной участи адептки обители магов ей все же не удастся. Не стоит уповать на сегодняшнее чудо, хотя она до сих пор не может сообразить, каким образом оказалась в комнатах Карика. А если честно признаться самой себе, то просто не желает этого знать. Слишком жутким получается вывод, напрашивающийся сам собой.
Нет уж, лучше считать это странное появление накидки прихотью магов… или особо изощренной ловушкой.
А ей и с хозяином замка забот хватит. Только теперь донна осознала совершенно отчетливо, сколько неприятностей обрел Тайдир, срочно выставив из замка знатных невест. Девушки, несомненно, обидятся на подобное обращение, и их родители тоже. Хотя дорин умеет убеждать и наверняка придумает какой-нибудь веский довод, но лично ей от этого не легче. Лиарене вовсе не хотелось, чтобы оскорбленные невесты хоть каким-нибудь образом связали ее с дорином Варгейзом.
Ведь тогда оправдаться донне не удастся уже никакими усилиями, и ее имя начнут полоскать все, кому не лень. А главное, такое отношение к названой матери неизбежно отразится и на ее воспитаннике, а подобного донна никогда себе не простит.
Лиарена переоделась и медленно прошлась по комнате, разглядывая вещи, которые понемногу начала было считать своими на ближайшие пять лет. Как оказывается, зря. Маги, об истинном могуществе которых она раньше и не подозревала, уже решили ее судьбу, даже не поинтересовавшись, согласна ли на подобные перемены сама донна. И теперь Лиарене остается только одна, последняя радость в жизни — все последние дни или часы провести с маленьким, беззащитным существом, прочно занявшим в ее сердце самый светлый уголок.
Девушка на миг остановилась возле зеркала, посмотрела на свое осунувшееся лицо и решительно отвернулась. Какое теперь значение имеет ее внешность, если магам важнее совершенно иное? Насколько сильны ее способности… а если улыбчивый лекарь сказал правду, то сколько монстров она успеет отмести в сторону, прежде чем те ее сожрут.
— Лиарена! — позвал из-за двери Тайдир, и сердце девушки забилось испуганной птичкой, пойманной в сети.
Донне почему-то показалось, что дорин явился сообщить о приходе магов.
— Я тут, — выходя в столовую, пролепетала донна и робко глянула на хозяина дома.
— Я пришел предупредить, чтобы ты не волновалась, если увидишь за окном людей, — как-то странно посмотрел на нее дорин. — Кузнецу приказано закрыть все окна второго этажа решетками, и утром он начнет с этих комнат. Вернее, сначала с твоей спальни.
Донна сжала покрепче губы, но скрыть скользнувшую по ним горькую усмешку не сумела, и внимательно уставившийся на девушку Тайдир мгновенно это заметил.
— Это вовсе не признак недоверия, а забота о безопасности, — нахмурившись, объяснил он, окинул Лиарену пытливым взглядом и вдруг поинтересовался: — А почему ты не лежишь?
«Потому что ты позвал», — хотелось огрызнуться расстроенной донне, но она сдержалась. Не стоит грубить человеку, который о ней заботится, вот даже решетки придумал на окна повесить. И вовсе не со зла, а чтобы защитить донну от настырного Барента.
Или от неизвестных грабителей. Тайдир ведь не знает, кто именно лез к ней в окно. И пока не догадывается, как недолго осталось Лиарене тут жить.
— Нам нужно искупать Карика, — кротко сообщила донна, отворачиваясь от гостя.
Не хотелось, чтобы он рассмотрел ее наполнившиеся слезами глаза. Втайне надеясь, что дорину достанет учтивости не настаивать на продолжении разговора, девушка торопливо шагнула в сторону детских комнат.
— Лиарена!.. — предупреждающе окликнул Тайдир, но она не остановилась.
Дорин сердито фыркнул и решительно направился следом за ней в комнату Карика.
Лиарена отлично слышала за спиной уверенные шаги, однако и не подумала останавливаться или протестовать. В ее мозгу внезапно возникла заманчивая идея, как избежать отправки в обитель. Нужно попросить дорина заключить с ней помолвку. Фиктивную, разумеется, и не навсегда… а хотя бы до осени, пока Карик не начнет ходить. Но говорить с Тайдиром об этом прямо сейчас не стоит, нужно сначала как следует обдумать все детали и доводы.
— Лиарена, — расстроенно рыкнул дорин, рывком догоняя девушку, и крепко ухватил ее за локоть, — чем я тебя обидел?
— Ничем. — Донна попыталась осторожно освободиться, но мужчина только сильнее стиснул пальцы и второй рукой развернул девушку к себе лицом.
— Тогда почему ты так несчастно сопишь?
— Я не соплю! — задрала кверху носик Лиарена, и ее взор на мгновение схлестнулся с внимательным взглядом Тайдира.
Девушка тотчас отвела глаза и огорченно поджала губы. Похоже, ее замысел был обречен изначально. Никогда дорин на такое не согласится и не станет никого изображать… лучше об этом даже не заикаться.
— Идем поговорим, — предложил Тайдир, пристально глядя на донну, и, не слушая робких возражений, почти насильно повел ее назад в гостиную.
Усадил в кресло у очага, устроился напротив, наклонился так близко, что Лиарена почувствовала себя запертой в клетке и запаниковала. Ей пришлось собрать всю волю, чтобы не попытаться сбежать и не выдать свое смятение, и донна сделала единственное, что казалось выходом в ее положении: откинулась на спинку кресла и втиснулась в нее как можно глубже, обхватив себя руками за плечи.
— Я знаю про твои способности мага, — без обиняков заявил хозяин замка, внимательно следя за выражением лица девушки, но она только крепче вцепилась напряженными пальцами в мягкую ткань домашнего платья. — И узнал об этом вовсе не сегодня. Но когда я звал тебя сюда, то никак не ожидал, что они начнут так стремительно усиливаться.
— С чего ты взял, что они растут? — безнадежно пробормотала Лиарена, пытаясь сообразить, когда он выставит ее из дома, прямо сейчас или позволит переночевать.
А если не позволит, то можно ли просить разрешения искупать Карика? Или хотя бы попрощаться с ним? Скорее всего нет, никто не доверит свое дитя неопытной магичке.
— Как мне стало недавно известно… — Дорин на минуту смолк, играя желваками, и хмуро продолжил: — Один из гостей проявил непочтительность и назойливость… и осмелился увести тебя от слуг и ребенка.
— Я сама решила немного с ним прогуляться, — не вынесла несправедливого наговора Лиарена. — Не хотела отказывать ему при слугах.
— Вот как? — сердито глянул на нее Тайдир. — А разве я разрешал ему крутиться возле моего сына?
— Он не приближался к Карику, — гордо вскинула голову Лиарена. — Хотя Барент, несомненно, непорядочный человек, но ребенок его не интересовал. И вообще, мы говорим сейчас про мои способности. Само собой, ты имеешь полное право отправить меня домой или в обитель, но не смей думать, будто я могла бы чем-то обидеть Карика или причинить ему вред.
— Как такое пришло тебе в голову? — искренне изумился мужчина и наклонился еще ближе, словно пытаясь рассмотреть на лице донны объяснение возмутившему его заявлению.
И вдруг в чуть прищуренных глазах дорина появился смутно знакомый девушке алчный блеск, а губы дрогнули в странной усмешке.
— Но ведь… — тихо пролепетала Лиарена, пытаясь плотнее вжаться в спинку кресла. — Все…
— Я — не все! — жарко выдохнул ей прямо в губы Тайдир и вдруг прильнул к ним жадным поцелуем.
Одновременно дорин обхватил девушку двумя руками, прижимая к себе и придавливая всем своим весом, и так и не успевшая расцепить пальцы Лиарена могла лишь возмущенно мычать и пытаться отвернуть голову в сторону.
— Лиа… — на миг отстраняясь и ослабляя объятия, хрипловато шепнул Тайдир. — Ты же не забыла… ту встречу?
Пользуясь секундным послаблением, девушка протиснула руки между собой и мужчиной и уперлась ладонями в его грудь, с отчаянием понимая, насколько наивна ее попытка отодвинуть дорина от себя. Она давила изо всех сил, а он не сдвинулся даже на гран, только сильные ладони оковами сомкнулись на талии Лиарены.
— Я столько раз вспоминал тот вечер, — жадно вглядываясь в глаза девушки, доверительно шептал Тайдир. — Особенно когда понял, как ошибся, доверив выбор невесты твоим родителям…
Лиарена покраснела и попыталась отвернуться, насколько хватало места. Ту встречу она напрочь вычеркнула из памяти и вспоминать не желала. Да и нечего там вспоминать приличной донне.
В тот день, за сутки до свадебного обряда Дильяны, проклятый маг, который теперь так по-хозяйски обнимает ее сестру, Витерн, кажется, наконец-то покинул дом дорина Симорна. Однако Лиарену матушка выпустила из башни не сразу, коварный гость вполне мог внезапно вернуться.
Служанка пришла за донной лишь в тот момент, когда солнце уже покатилось к дальним холмам, и Лиарена не стала ждать, пока соберут ее вещички. Птичкой выпорхнула из опостылевшей клетки и помчалась в сад, пробуждающийся от зимней спячки. Там одуряюще пахло оттаявшей землей, сосновыми почками и подснежниками, густо высыпавшими под кустами сирени и деревьями.
Жадно рассматривая все эти признаки наступающей весны, донна бродила по знакомым запутанным тропкам между старых яблонь, кустов крыжовника, барбариса и солнечных зарослей форзиции.
За форзицией она и столкнулась с вылетевшим ей навстречу Тайдиром. Он куда-то спешил и казался встревоженным, но столкнувшись нос к носу с девушкой, испуганно отшатнувшейся от него к кустам, не прошел мимо, как следовало поступить любому порядочному мужчине, не представленному донне.
Наоборот, стремительно протянул руку и, ловко поймав Лиарену за запястье, выдернул назад на дорожку.
— Не нужно пугаться, я не бандит, — бросил дорин чуть раздраженно, вгляделся в широко распахнутые карие глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, и вдруг словно забыл, куда спешил. Притянул девушку почти вплотную и, изучая ее лицо, ловко перехватил за талию. — А ты откуда тут такая взялась? Новая служанка? Или кухарка? Впрочем, неважно… ты очень миленькая…
И внезапно, не дав пленнице сказать даже слова, обхватил ее второй рукой за плечи и нетерпеливо нашел губами полуоткрытый от неожиданности ротик.
Девушка задохнулась от целого букета незнакомых чувств: изумления, смешанного со стыдом и страхом, робкого интереса, отчаяния и внезапной бесшабашности. А потом, перекрывая все эти ощущения, вспыхнуло невольное возмущение.
Украдкой тискать и целовать бойких служанок холостым донам не возбранялось, но обращаться подобным образом с доннами считалось грубейшим оскорблением их отцов. Которое смывалось только кровью и полным разрывом дружеских отношений между дорантами. А брачный союз Тайдира с Дильяной замышлялся как раз ради объединения двух сильных дорантов, и если этот поцелуй заметит кто-то из слуг или домочадцев дорина, то не бывать ни свадьбе, ни дружбе.
Едва донна вспомнила об этом, как почувствовала прилив незнакомой прежде силы.
— Я донна Лиарена! — выкрикнула девушка гордо, резко вырвавшись из становящихся все более смелыми объятий жениха сестры. — А вам следует немедленно просить прощения.
— Какая еще донна?.. — шагнул Тайдир к проворно отступившей девушке и нахмурился, что-то припоминая. — Неужели средняя дочь дорина Симорна, которая лежит в горячке?
— Которая уже выздоровела! — огрызнулась Лиарена, чувствуя, как горят от стыда щеки и уши.
Некоторое время мужчина смотрел на нее недоверчиво, как на лгунью, потом недовольно вздохнул и отступил.
— Тогда прошу прощения, — церемонно прижав руку к груди, преувеличенно вежливо склонил он голову. Оглядел ближайшие кусты с высоты своего роста и еле слышно добавил: — Но ни о чем не жалею. Позвольте предложить вам мою руку, я провожу вас к дому.
— Я еще погуляю, — не поверила ему донна и нехотя солгала: — А проводит меня горничная, она отстала.
Тайдир тогда только молча кивнул и ушел, а Лиарена побрела прочь, поглаживая ладошкой шелковистые лепестки форзиции и все сильнее стискивая зубы, чтобы нечаянно не всхлипнуть. Хотя и сама не смогла бы толком объяснить, почему так тяжело вдруг стало у нее на душе.
— Лиа… почему ты молчишь? — Осторожно повернув к себе лицо девушки, дорин настойчиво всматривался в ее карие глаза в поисках ответа на свои слова. — Неужели считаешь меня способным на грубость? Я пришел помочь тебе… Есть только один способ оградить тебя от назойливого внимания магов — замужество.
Некоторое время Лиарена упрямо молчала, а когда осмелевшие губы дорина скользнули по ее щеке и опустились на шею, глухо выдавила:
— За кого?
— В каком смысле? — нехотя оторвался от изучения скромного декольте Тайдир и непонимающе уставился на побледневшую от страшной догадки девушку. — Я не понимаю… о чем ты?
— О свадьбе, — сквозь зубы процедила донна, чувствуя, как начинают чесаться кончики пальцев от собирающейся на них силы. — Так за кого ты решил меня выдать? За Ниверта или за кого-то другого? Ты же пришел получить долг дорина?
В тот же миг тяжесть и жар чужого тела исчезли, оставив неожиданную горечь и досаду, а в следующее мгновение массивное кресло с грохотом отлетело в сторону.
— Как ты могла…
Злой перестук стальных подковок стремительно прогрохотал по комнате, потом за дверью, ударившей в косяк молотом, разбивающим Лиарене сердце.

ГЛАВА 9

Сжавшись от этого удара в комок, донна некоторое время сидела на прежнем месте, с тревогой ожидая возвращения Тайдира. В окончательное отступление такого решительного мужчины Лиарене почему-то совершенно не верилось.
Только теперь до нее дошло, за кого дорин ее сватал, и она растерялась. Словно впервые оказавшаяся на столичном рынке девчушка с дальнего хутора, перед которой вдруг открылось столько неведомых соблазнов и чудес, что никак не получается выбрать, какое испробовать, а от чего и отказаться.
Однако время шло, а дорин так и не появился. Лиарена, несчастно вздыхая и сопя, слезла с кресла, добрела до двери и тщательно заперла засов. А затем так же медленно поплелась в спальню, обойдя по дуге валявшееся вверх ножками кресло.
В душе властвовали обида, недоумение и желание понять, почему визит Тайдира закончился столь печально. Она смутно подозревала, что сама виновна в случившемся, но никак не могла припомнить, в какой момент в ее душе вспыхнула обида и какие слова стали распалившей ее искрой?
Ведь она же сама хотела предложить дорину заключить фиктивную помолвку… а когда он предложил настоящее замужество, почему-то вдруг напридумывала всяких страстей.
Хотя… если вникнуть, предложил он не совсем так, как положено предлагать знатной донне из чужого доранта, но и этому можно найти вполне логичное объяснение. Лиарена уже целый год как считается ему родней, а теперь Тайдир еще и объявил ее названой матерью наследника, что по всем правилам означает принятие донны в число ближайших домочадцев. А между своими особых церемоний разводить не принято. Однако девушка ничего не имела бы против признания в любви или нескольких возвышенных слов и букета цветов.
Хмуро вздыхая, донна устроилась в уголке кровати, замотавшись в одеяло, и принялась перебирать в памяти их разговор, с каждой минутой мрачнея все сильнее.
Теперь она и сама не могла понять, с какой стати ляпнула про долг дорина: как всем известно, Тайдир никогда не входил в число властителей, поддерживающих в своем доранте этот старинный обычай. Так откуда тогда вообще всплыло в ее голове воспоминание об отвратительном праве?
Конечно, можно свалить это бестактное заявление на растерянность и стыд, охвативший девушку, когда она ощутила, как сильные мужские пальцы пытаются осторожно расстегнуть пуговки платья у нее на спине. Или на попытку заставить Тайдира уйти хитростью, предварительно хорошенько разозлив. Но ведь смешно же лгать самой себе?
Ничего такого Лиарена даже не замышляла, да и некогда ей было. В тот момент ее волновали совершенно другие мысли… и более всего, как ни неловко признаваться, — способ незаметно запереть дверь в детскую. Берт и Устина привыкли входить без стука, и донне очень не хотелось бы потерять уважение в глазах помощников.
Все-таки в подобных случаях сначала положено сделать объявление для домочадцев и слуг, совершить ритуал и устроить праздничный обед… и только потом счастливые молодые жены позволяют свежеиспеченным мужьям какие-либо вольности.
Лиарена размышляла и вздыхала целый час, но смогла придумать своему поведению с дорином только одно объяснение. Видимо, так сильно на нее подействовала встреча с Дильяной и магами. Вот после этих событий обычно вежливая и благоразумная донна и начала действовать вопреки собственным правилам и воспитанию. Не остановила Тайдира холодно и твердо, как положено девушке ее положения, а принялась придумывать несправедливые обвинения.
Значит, завтра придется идти к дорину и просить прощения… От одной только мысли об этом уже сейчас хочется застонать и, зажмурив глаза, сбежать куда-нибудь подальше.
Ведь, кроме той, первой, встречи была еще одна… на следующий день, на свадьбе Дильяны. Стремительная и никому не заметная встреча двух пар глаз, оставшаяся в памяти назойливо ноющей занозой. Шипом, прочно застрявшим глубоко в сердце и заставляющим отталкивать всех пытавшихся ухаживать за ней мужчин. Лиарена и сама теперь удивляется, как ей хватило сил и терпения разговаривать с ними мирно и учтиво, находя серьезные и приличные причины для отказа. Спасибо еще приемным родителям, твердо и непреклонно вставшим на ее сторону и никому не позволявшим осуждать чересчур разборчивую невесту.
Лиарене вдруг вспомнились дом, мать, ее добрый грустный взгляд и тихие слова, веско сказанные на прощанье:
— Но если станет очень тяжко… не надрывайся. Бросай все и возвращайся домой, мы всегда будем рады принять тебя назад. И даже не сомневайся, ничего страшного или постыдного в этом нет.
Милая матушка, как хорошо она знала Лиарену! Никогда ее приемная дочь не отступит ни перед какими трудностями. Как и не вернется больше в тот дом… только если в гости.

Легкий стук в дверь мгновенно прервал и спутал размышления донны и испугал ее почти до икоты. Почудилось, будто это вернулся Тайдир, и она боялась даже попытаться догадаться зачем. Но с постели соскочила торопливо, как горничная, застигнутая в хозяйском кресле, суетливо расправила на кровати одеяло и, путаясь в складках юбки, натянула платье. Застегивать пуговки времени не было, и потому донна накинула на плечи любимую шаль.
А потом с замирающим сердцем шагнула к двери и щелкнула засовом.
— Я вас не разбудила? — Устина почему-то не говорила, а шептала, а донна начала ощущать, как разгорается на щеках предательский румянец.
Ведь они небось слышали грохот кресла… и успели навоображать себе бог знает чего.
— Я только собиралась ложиться, — сказала донна почти правду. — А как там Карик?
— Немного поел и сразу уснул, — свободнее вздохнула няня. — Я обтерла его ветошкой с чередой и помазала маслицем. Наверное, лучше уж сегодня не купать, больно сладко спит. Да и вы еще не совсем здоровы.
— Я неплохо себя чувствую… — Лгать доброй женщине не хотелось, но и говорить все начистоту Лиарена пока не была готова, вот и решилась отделаться полуправдой. — Это меня разговор с дорином… расстроил. А он вообще рассердился… Ты, наверное, слышала, как кресло отшвырнул и дверью хлопнул.
— Можно мне войти? — Няня робко взглянула на хозяйку, и та немедля отступила от двери.
— Конечно, ты же знаешь. — Донна прошла впереди Устины в столовую, с досадой покосилась на перевернутое кресло и села на свое место.
Няня явно хочет ей что-то сказать. И если кому-то другому Лиарена подобную бесцеремонность не позволила бы, то обижать Устину никогда не решится. Их всего двое у нее — людей, которые открыто стоят за донну против всего дома, а такую преданность нужно беречь пуще драгоценных украшений.
— Я никогда бы не решилась, — подтвердила ее подозрения Устина, — помянуть про дорину Дильяну… но я была ее горничной и потому знаю о ней много больше других. Хотя и остальные слуги многое видели и о многом догадывались… Сами знаете, недогадливые да медлительные на таких местах долго не держатся.
Лиарена хмуро кивнула в ответ, это действительно было ей известно. И как она теперь подозревает, слуги заметили нечто, что позволило им презирать или ненавидеть бесхитростную Дили.
— Они очень старались всех обмануть, — тихо и виновато проговорила няня и тяжело вздохнула. — Но невозможно провести прачек и горничных, меняющих хозяйскую постель. И никто не удержит такое в тайне, хотя на мне этой вины нет, богами клянусь. Вы уж простите за такие подробности, но без этого не получится… Вскоре все знали, что дорина Дильяна была женой нашему хозяину только на словах… а на деле он с ней не спал, кроме самых первых ночей. Сначала все удивлялись, потом даже грешили на его слабость. А когда заметили его связь с одной из горничных, Кальей, то стали обвинять во всем эту вертихвостку. Ну и однажды высказали ей на кухне, негоже, мол, так себя вести, наставлять рога беременной хозяйке. Дорину к тому времени сильно тошнило по утрам… Все были рады будущему появлению наследника и сразу поменяли свое мнение о хозяйке. Как всем известно, первая тягость самая трудная… то спина болит, то хочется зимой свежей ягоды, то тошнит от мужского запаха. С этого момента дорину все старались опекать, а Калью осуждали.
Устина смолкла на несколько мгновений, переживая те события и собираясь с духом, а Лиарена все крепче стискивала сжатые в кулачки пальцы. Вот такого поворота она не ожидала, хотя сама теперь отчетливо видела, как хорошо объясняют слова Устины некоторые замеченные ею ранее странности. Во время беременности Дильяна приезжала домой в гости всего один раз, и почему-то без мужа, зато в сопровождении Ниверта. Дорин же к тестю и одного раза не приехал, а по делам встречался с ним в Лодере, зато к себе звал в гости с завидным постоянством. И со всей семьей. Но к Дили ездила только мать, и то всего пару раз. Хотя подозрений это ни у кого не вызвало: летом, когда из-под каждого куста может вылезти зло, жители этих мест стараются пореже покидать безопасные заречные поместья.
— Калья тогда зубами скрипела, но терпела, как я теперь думаю, имела строгие указания. А мы старались угодить дорине и исполняли все ее желания. Хотя могу сразу сказать, ничего лишнего она не просила и терпела приступы тошноты молча и смиренно. За это мы жалели ее еще сильнее и больше ей сочувствовали. И когда родился Карик, все искренне обрадовались, а Тильда не зря приставила к нему преданную ей Региту, которая, чтобы подольститься, называла экономку тетушкой… — Устина снова смолкла, собираясь с силами, затем негромко продолжила: — А потом дорина молча ушла, и все мы почувствовали себя обманутыми. Не только дориной, но и хозяином… хотя и искал он ее как будто непритворно. И даже вроде скорбел, но веры ему уже не было. Одна лишь Калья торжествовала, ходила сияющая, словно именинница. И это было так неприятно… Однажды я даже не выдержала и предложила ей съесть чашку квашеной капусты, она к весне сильно кислючая стала.
— За это тебя и сбросили с лестницы? — мгновенно догадалась донна.
— Не знаю… Я никого не видела. А гадать или напраслину возводить на людей не стану, — упрямо помотала головой няня. — Хочу сказать только одно. Как мне теперь кажется… у них был сговор. Потому дорин и не стал особо спорить, когда главы соседних дорантов предложили прислать своих дочерей погостить.
Лиарена тоже так думала и даже начала подозревать любимую сестрицу и ее так и не состоявшегося мужа в более многоходовой сделке, чем могли просчитать слуги, но желала обдумать это в одиночестве.
— Спасибо, Устина. Даю слово, что никому не открою сказанного тобой, — твердо сказала она служанке. — Иди поспи, да и мне тоже не мешает отдохнуть. Только… давай сначала попытаемся вместе поставить на место это кресло?

ГЛАВА 10

Утро началось со стука в дверь, но в этот раз Лиарена даже не подумала спешить. Успела с вечера хорошенько осмыслить все рассказанное Устиной и сложить эти новости с собственными наблюдениями. Вот теперь ей стали почти понятны странные слова Дили про ее вину, но донна желала убедиться во всем лично, чтобы не попасть впросак еще раз.
Девушка аккуратно расправила воротничок домашнего платья, подколола выбившуюся из прически прядь и спокойно прошла к двери. Постояла секунду, усмиряя вдруг взволновавшееся сердце, и отперла засов:
— Проходите.
— Вы никогда не спрашиваете, кто пришел? — входя в комнату, ехидно буркнул Ниверт, но донна только снисходительно усмехнулась в ответ.
Чуть дальше по коридору, напротив ее двери, находится вход в покои Тайдира, и там всегда дежурит кто-то из его самых преданных воинов, а в начале коридора сидит еще один охранник. И потому никто чужой просто не сможет прийти сюда в одиночку. Вот и лекарь, вошедший вслед за советником, тоже, видимо, не сумел, раз вначале нашел вечно занятого Ниверта.
— Доброе утро, — лучезарно улыбнулся Камерт.
Донна кивнула в ответ и направилась к креслу, ноги почему-то еще казались ватными. А потом, движимая каким-то неизвестным чувством, оглянулась на шедшего следом лекаря и, едко усмехаясь про себя, с деланой кротостью сообщила:
— Возможно, я ошибаюсь… но мне почему-то кажется, что вы маг.
Ниверт поперхнулся невысказанным словом, а Камерт на миг забыл о необходимости улыбаться. Но очень быстро спохватился:
— Я — лекарь. А все лекари имеют особые способности, хотя и стараются без нужды их не показывать. Но действуем мы только на благо людям, — заявил он мягко и снова расцвел улыбкой, но обмануть Лиарену она больше не могла.
— Значит, вас сюда срочно привел Барент или прислал Витерн? — Донну просто несло на волне накрывших ее за ночь озарений. — И какие же они вам выдали насчет меня указания? Ну, рассказывайте честно, мне ведь нужно знать, какие вещи в узелок связать. Или мне даже узелка не положено?
— Донна Лиарена, — ошеломленно уставился на девушку Ниверт, — откуда вы такое взяли?
— Сложила некоторые очевидные вещи, — горько усмехнулась девушка. — Совсем уж дурочкой-то я никогда не была.
— А про вас так никто и не думает, — неожиданно посерьезнел Камерт. — Но иногда люди от незнания совершают очень большие ошибки, просто фатальные. Потому-то я вас и охраняю, мне выделили комнаты рядом с вашими.
— Значит, это вы рассказали дорину, — яростно продолжала распутывать клубок своих догадок Лиарена, — о моих способностях? А я-то всю ночь голову ломаю, с чего бы это он решил осчастливить меня своим вниманием!
Выкрикнув эти слова, девушка наконец-то обратила внимание на уныло-виноватые взгляды ранних гостей и резко обернулась к двери. Там, играя тугими желваками, стоял дорин и, нехорошо усмехаясь, смотрел на нее.
— Зря беспокоилась. — В голосе Тайдира колючим льдом шуршала зимняя вьюга. — Я уже передумал. С девушками из вашего дома нужно быть очень осмотрительным… и не верить ни их словам, ни глазам.
Какие это слова она ему говорила? И о каких взглядах речь, если он был всего один… тот прощальный, тягуче-горький взор, каким Тайдир смотрел на нее, поднимаясь вместе с печальной Дильяной к ритуальному огню?.. Лиарена недоумевающе нахмурилась, но сказать ничего не успела.
Дорин развернулся и выскочил прочь, снова так хлопнув дверью, что испуганно звякнула посуда в буфете.
— Я пойду, — хмуро сообщил Ниверт и исчез вслед за хозяином.
— А я должен вам кое-что объяснить… — начал было Камерт, но ему пришлось замолчать.
В комнату со стороны гардеробной ворвался Берт, сжимая в руке тяжелую кованую кочергу, выпрошенную им пару дней назад у кузнеца.
— Ну и кто тут снова буйствует? — подозрительно рассматривая лекаря, неприязненно спросил камердинер, потом, спохватившись, вежливо склонил голову перед Лиареной: — Доброе утро, донна!
— Светлого дня, Берт, — вежливо ответила донна, стараясь не смотреть преданному слуге в лицо.
Каким-то образом он наловчился угадывать ее настроение с первого взгляда.
— Никто не буянит, — почему-то решил заступиться за дорина лекарь. — Просто наш хозяин получил вчера вечером неприятные известия. Наблюдатели убили трех первых монстров, весна в этом году ранняя и теплеет слишком быстро. Поэтому он с раннего утра проверяет оружие и повозки, скорее всего обоз в заречье двинется через день-два. А теперь ступай займись своим делом, мне нужно поговорить с донной… об ее здоровье.
— Вот как, — посмурнел Берт.
Он опустил кочергу, огорченно покосился на нахмурившуюся хозяйку, занятую какими-то своими мыслями, и тихо исчез.
— Вы еще не завтракали? — осведомился Камерт и, подойдя к двери, подал кому-то знак.
Уже через минуту молоденькая горничная в хрустящем от крахмала переднике расставляла на столе блюда и приборы. Причем сначала собиралась поставить четыре чашки, но лекарь нахмурился, молча мотнул головой, и лишняя посуда мгновенно исчезла.
— Раньше я не видела тут этой девушки, — отстранение пробормотала Лиарена, думая о своем.
Неожиданное сообщение Камерта о монстрах прояснило причину вчерашней торопливости дорина, и теперь донна с каждой минутой все яснее видела произошедшее вечером в новом свете. Так уж повелось в последние годы, что старинный закон праздновать свадьбы осенью стал обязательным только для селян да жителей западных, засушливых дорантов, куда никогда не доползали монстры. А все знатные доны и воины старались жениться до выхода чудищ из болота, чтобы успеть хоть немного погреться у семейного огня в преддверии долгого лета, наполненного кровавыми битвами со свирепыми тварями, уцелеть в которых суждено было не каждому.
Вот и Тайдир в прошлом году женился ранней весной… и, как оказалось, зря спешил, если Дильяна почти сразу поняла свою ошибку и отказала ему в ласке. Напрасно, выходит, все более осознавала Лиарена, она мерзла в заброшенной башне, вовсе не на нее охотился в те дни хитрый Витерн. Чтобы угадать все подробности их отношений, донне пока не хватало точных сведений, зато основное она видела так же отчетливо, словно сама участвовала в обмане домочадцев Тайдира. И так же ясно понимала, на какую встречу он надеялся вчера и отчего так оскорбился.
Право первого поцелуя или даже всей ночи девушки сами дарили своим доринам, если законный жених был очень неказист, стар или калечен. Или если у бедной сиротки не было достойного приданого, которое за такой дар принято отсыпать золотом не скупясь. Ну и, разумеется… порой немного хитрили сами девушки, а иногда и их хозяева, но обычно все происходило по доброй воле. Тайдир же свято чтил заветы отца, который был ярым противником старинного правила, а кроме того, никогда не испытывал недостатка в женском внимании.
Совсем по-иному обстояло дело с обнаруженными чародейками. С ними не принято было особо миндальничать, да и что церемониться с пропащими? Все равно просидят всю молодость в обители, не узнав радостей замужества и материнства. И потому каждый уверенный в своей силе мужчина считал чародейку своей законной добычей, если, конечно, у девушки не оказывалось мощного защитника или дара, способного покарать наглеца.
— Это моя ученица и помощница, — нарушил тишину голос Камерта, внимательно наблюдавшего из-за чашки за хмурым личиком донны. — Я всегда беру ее с собой, когда в помощи нуждаются молодые девушки. Если вы позволите, она будет вам помогать, хотя бы временно.
— Не позволю, — твердо отказалась донна. — Я обойдусь и без помощи, а шпионки мне не нужны.
— Вы зря упрямитесь, — снова лучисто улыбнулся лекарь, и Лиарена вдруг обозлилась:
— А вы зря улыбаетесь слащаво, как ярмарочный затейник. Меня уже тошнит от вашей улыбки… Неужели вы не можете разговаривать как нормальный человек?
— А вот это сильное заявление, — мгновенно посерьезнел Камерт и уставился на донну изучающим взглядом. — В таком случае я могу с уверенностью предположить только одно. Ваша инициация произошла не вчера и не несколько дней назад, а много ранее… Стало быть, вы уже научились немного управлять своим даром. В таком случае вам просто необходимо пройти проверку в обители звездных плащей, и немедленно.
— Узелок собирать? — помолчав, сухо осведомилась Лиарена, и лекарь отрицательно помотал головой:
— Он не понадобится.
— И попрощаться нельзя?
— Ну, прощайтесь… — нехотя разрешил маг. — Только быстро и ничего никому не объясняйте.
— Спасибо, — едко бросила донна, вставая из-за стола.
Выпрямив спину и гордо подняв темноволосую головку, решительно прошла мимо лекаря и лишь на краткий миг задумалась, куда идти вначале. А затем, подавив всяческие сомнения, уверенно свернула к выходу в коридор.
Неизвестно, сколько времени ей отпущено, и потому прежде всего нужно попросить прощения у дорина. И пусть Лиарена не так уж и виновна во вчерашнем недоразумении и исход того разговора все равно никогда не был бы иным, но причину такого поведения Тайдира она теперь понимает. И готова его извинить. Вернее, оправдать его надежды и поступки, но и только.
Сколь бы мало ни оставалось у него времени на устройство семейной жизни, дорин был просто обязан найти пару часов на объяснение и ритуал.
Возле покоев Тайдира сидел тот же страж со шрамом, внимательно следивший за Лиареной. Едва донна свернула в его сторону, воин сделал красноречивый знак, сообщающий, что хозяина в покоях нет. Да еще и руками развел, не менее понятно говоря о своем неведении относительно места пребывания хозяина.
Донне пришлось ему поверить, и она даже сделала несколько шагов в сторону лестницы, но тут где-то позади хлопнула дверь, и по коридору разнесся торопливый перестук каблучков. А через несколько секунд донну обогнала рыжеволосая служанка, не посчитавшая нужным приветствовать Лиарену хотя бы молчаливым поклоном. Она вихрем пролетела мимо, сердито бурча что-то себе под нос и размахивая сжатыми в кулачки руками, а донна, сделав в задумчивости еще пару шагов, остановилась, сраженная внезапной догадкой. Никогда еще ей не приходилось видеть, чтобы служанки вылетали в такой ярости из пустых комнат.
Ее явно что-то разозлило… или кто-то?!
Выходит, преданный воин прикрывал своего хозяина. Лиарена удрученно хмыкнула и решительно повернула назад.
— Донна… — заступил ей дорогу страж со шрамом, но зря он надеялся на благоразумие скромной родственницы дорина, ходившей по замку в темных, закрытых под шейку платьях.
Ею уже управляли все чаще накатывающие неудержимой волной, незнакомые прежде свобода и смелость, и донна даже не подумала остановиться. Привычно создала воздушную руку, какой из любопытства научилась не только швырять чурбаки, но и поднимать с дорожки опавшие листья, и, бережно подхватив воина, перенесла его в дальний конец коридора.
А затем смело распахнула дверь в покои дорина и огляделась, ища хозяина.
— Неужели я плохо объяснил… — Тайдир, по-видимому, расслышав легкий скрип двери, возник в ведущем в кабинет проеме.
— Я пришла попросить прощения, вчера я обвинила тебя несправедливо, — не давая себе ни секунды на размышление или отступление, как с моста в холодную воду, ринулась в объяснение донна, — и хотела бы взять эти слова назад.
— Можешь не стараться, я уже об этом забыл, — холодно процедил дорин, рассматривая нежданную гостью со странным выражением лица. Возможно, это было недоумение или даже раздражение, разобраться у донны не хватило ни сил, ни времени.
До этого момента Лиарена хотела сказать Тайдиру еще многое, но вот этот отчужденно-брезгливый взгляд, словно дорин обнаружил перед собой усевшуюся посреди роскошной клумбы жабу, снова всколыхнул волну недавнего протеста. Девушка невольно попятилась, намереваясь немедленно уйти, но дорин внезапно презрительно прищурил глаза и жестко добавил:
— И больше никогда не врывайся в мои комнаты… если не хочешь, чтобы я посчитал это попыткой стребовать с меня право дорина.
В тот же миг самовольно возникшая воздушная лапа сгребла его, яростно потрясла, несмотря на тревожно замигавший фамильный амулет власти, и сунула в кабинет. А потом захлопнула туда дверь и накрепко придавила ее тяжелым креслом.
Из кабинета донеслись громкий стук, треск ломаемой двери и взбешенные выкрики, сходные с рыком разъяренного зверя, но донна их не слушала. Она уже мчалась по коридору сломя голову и сопела так же яростно, как незадолго до этого рыжеволосая незнакомка.
А та, как оказалось, далеко не ушла, затаилась на лестнице. И едва Лиарена, не соображая от обиды и злости, куда бежит, поравнялась с ней, служанка шагнула навстречу из-за колонны.
— Ну что, донна, — змеей прошипела она, победно улыбаясь во весь рот, — не повезло? Не захотел хозяин холодной рыбки?
Не успевшие улечься обида и ярость вскипели с новой силой, и в следующее мгновение рыжая нахалка, оглушительно визжа, взвилась над перилами площадки, какой завершалась лестница.
— Повтори еще раз, — процедила сквозь зубы донна, покачивая девицу перед собой над пропастью в четыре человечьих роста, — кто я такая?!
Однако служанка от ужаса не могла не только говорить, но и думать. Лишь пронзительно вопила непрекращающееся «а-а-а!!!» и пыталась ухватиться руками за державшую ее невидимую лапу.
— Донна! — взывал где-то позади, в коридоре, фальшивый лекарь. — Осторожно опускайте ее, донна!
Вскоре к его просьбам прибавились возмущенные крики Берта, рык дорина и сбивчивые объяснения калечного воина, однако Лиарена не вслушивалась в эти голоса. На нее накатывались усталость и безразличие, хотелось только двух вещей. Чтобы наконец прекратился проклятый визг да сбежать куда-нибудь подальше от мчащихся к ней по коридору мужчин.
Донна из последних сил забросила служанку на балкончик для музыкантов, шагнула было к ступенькам, но покачнулась от слабости и была вынуждена создать воздушный поводок. А пока прицепляла его к перилам, отчетливо осознала, как мало осталось у нее сил. И если она немедленно не передохнет, то непременно покатится вниз детским тряпичным мячиком.
Значит, волей-неволей придется отдавать себя во власть неумолимой судьбе, походя разбившей ее скромные планы, да и всю жизнь. И даже попрощаться с ребенком теперь уже вряд ли удастся, топот нескольких пар ног раздавался все ближе.
Девушка горько всхлипнула, обессиленно опустилась на ступеньки и неимоверным последним усилием накрыла себя придуманной еще осенью защитной оболочкой. Это было ее самое тайное средство защиты, и до сих пор донна никому его не показывала. Даже попав во время прогулки под проливной ливень, предпочитала переносить сырость и холод наравне с остальными домочадцами, но не открыть своего секрета.
А в следующий миг силы оставили ее окончательно, однако полностью сознание Лиарена не потеряла. Как сквозь полупрозрачное покрывало видела склонившуюся над ней фигуру дорина, слышала его тихое злое шипение, когда не удалось подхватить ее на руки. Оболочка из уплотнившегося воздуха окутывала девушку слоем в пять пальцев.
Потом то же самое попытался проделать Берт и вынужден был отступить, но не замолчать. Уставшая Лиарена не принимала близко к сердцу высказываний преданного камердинера, но выражался он очень красочно.
Там было что-то про несчастную замученную девушку, дома привыкшую получать заботу и внимание, а в этом проклятом замке вынужденную не только делать лично грязную работу, но и выпрашивать на кухне каждый кусок хлеба. И кроме того, терпеть унижения ото всех, кому только не лень! И наглые приставания мужчин, и шпильки окончательно распустившихся служанок. Однако в этом замке почему-то никто не собирался вступаться за бедную донну так, как принято защищать родичей дорина в других домах.
За это время Камерт сумел, сердито цедя Тайдиру сквозь зубы какие-то непонятные объяснения, распутать привязывающий донну поводок и прицепить его к себе.
Еще несколько секунд они с дорином яростно препирались, потом лекарь все же победил, щелкнул какой-то магической штучкой, и вокруг Лиарены на несколько секунд вспухла темная пелена смутно знакомого тумана.

ГЛАВА 11

Наверное, она все-таки потеряла на какое-то время сознание, поняла донна, когда вокруг нее вдруг словно прорезались из небытия мужские голоса, а по лицу скользнул прохладный сквознячок. Но глаза так и не открыла, и не столько от нежелания видеть место, куда ее притащили на этот раз, сколько из-за отсутствия сил. А когда среди тихо, но сердито спорящих голосов разобрала знакомые, то и вовсе раздумала пробуждаться. Девушкам иногда очень полезно знать, что говорят о них мужчины, когда уверены в своей недосягаемости.
— Вы оба повели себя как легкомысленные новички, — строго выговаривал незнакомец хрипловатым, резким голосом, — и я начинаю подумывать, не рановато ли выдал вам доступ второй ступени. Это просто редкая удача, что она научилась ставить такой мощный щит, иначе мы сейчас получили бы насухо выжженную пустышку! Она же под действием эмоций настежь открыла резерв и выплеснула его за какие-то минуты!
— Но, магистр… — Голос Барента звучал виновато и глухо. — Я сам с ней несколько раз разговаривал, не было никаких оснований предполагать такой уровень! Обычная неинициированная одаренка седьмого уровня.
— Как ты сам можешь теперь убедиться воочию, далеко не обычная, — едко фыркнул незнакомец. — Лучше скажите, кто ее так обозлил?
— Сначала я, — безнадежно вздохнул шатен. — Потом Тайдир.
— Нет, потом я, — твердо перебил его Витерн, — она напустилась на Дили… я и не выдержал. Вот тогда она и ушла, причем мгновенно, как провалилась, мы даже сначала не поверили. Барент отправил нас домой и ушел в замок с Камертом, он вчера дежурил.
— А где он сейчас?
— Остался с Тайдиром, того сейчас нельзя бросать одного.
— Вот как… Ну ладно, позже сам туда схожу. А в кого из предков у нее такой редкий дар, не проверили?
— Так невозможно же проверить! Она Симорну приемная дочь, он нашел ее при странных обстоятельствах, но держит все в строжайшей тайне.
— Придется сначала идти туда, — невесело постановил незнакомец и чем-то звякнул.
А в следующую секунду губ Лиарены коснулся холодный металл, и кто-то попытался влить ей в рот снадобье. Донна растерялась лишь на миг, затем крепко стиснула зубы и, не открывая глаз, мотнула головой, пытаясь избавиться от придерживающей ее голову твердой руки. От этого движения виски стрельнуло острой болью, и девушка невольно застонала.
Наглый маг воспользовался этим и успел влить ей в рот свое зелье, а затем еще и придержал подбородок, чтобы донна не успела ничего выплюнуть.
Пришлось глотать невкусное, солоноватое снадобье, но за такое упорство мага девушка решительно лишила его тех крох уважения и доверия, какие начали прорастать в ее душе.
— Можешь открыть глаза, — посоветовал мужчина, опознанный ею по голосу как Витерн. — Сейчас тебе будет получше.
— Лучше мне стало бы, — горестно пробормотала донна, — если бы я сейчас умерла.
Невдалеке хлопнула дверь, и раздались торопливые шаги, а затем — родной голос Дили.
— Где она? Что с ней? Почему вы молчите? Вит? — взволнованно шептала сестра.
— Успокойся, любимая. — Голос Витерна поразил Лиарену мгновенной переменой. Теперь он был мягким, как мех, и нежным, как лепестки яблонь. — С ней уже все хорошо. Вот она, под пологом.
— Уже все хорошо? — растерянно переспросила Дили и вдруг горько всхлипнула: — А раньше было плохо? Но ведь вы же обещали мне…
Голос сестры звучал уже рядом, а в следующий момент за плечо донны ухватилась дрожащая женская рука, а на щеку капнула теплая капля, и Лиарена поторопилась распахнуть глаза. И тут же снова их зажмурила, рассмотрев склонившегося к Дильяне Витерна.
— Дили, счастье мое, не плачь, умоляю, — шептал он, осыпая быстрыми поцелуями лицо Дильяны. — Мы отправили к ней Камерта, ты же знаешь? Но она оказалась сильнее ожидаемого… Зато теперь все действительно хорошо, ей больше ничто не угрожает.
— А угрожало? — всхлипнула Дильяна, и Лиарена невольно отметила про себя, что сестра стала за этот год намного проницательнее, чем была раньше. До свадьбы их старшая являлась образцом доверчивости и честности.
— Она что-то не так поняла, — мягко сообщил маг с хрипловатым голосом, — и устроила в замке настоящее побоище. Заперла Тайдира, отбросила подальше его преданного Дорса и хорошенько помотала под потолком Калью. Та страшно перепугалась и теперь заикается. Я только что получил послание от Камерта. А твоя сестра уже в сознании, но из упрямства не хочет открывать глаза.
— Выйдите все, и ты, Вит, тоже… пожалуйста. Я должна поговорить с ней сама, — велела Дильяна, и, к изумлению Лиарены, маги ей подчинились.
А едва за ними захлопнулась дверь, рука сестры обхватила шею донны, а сама Дили уткнулась ей в плечо и горько разрыдалась.
— Дили… — мгновенно распахнув глаза, попыталась приподнять голову донна. — Ну зачем ты так? Ну не нужно… я и правда почти в порядке… и даже голова уже не болит!
— О-о-о! — простонала в ответ на это сообщение Дильяна и зарыдала еще горше. — Это все из-за меня. Я все испортила… Прости меня, Лиечка, но мне было так стыдно признаваться… а он обиделся…
— Дили! — Лиарене наконец удалось сесть и обнять рыдающую сестру. — Прекрати плакать. Ведь у тебя все прекрасно… я же видела, как этот маг на тебя смотрит!
Донна на миг смутилась, сообразив, что проговорилась, ведь с закрытыми глазами она ничего не могла видеть, но тут же забыла про свои сомнения, рассмотрев блаженную улыбку сестры. Словно летнее солнце проглянуло между тучек, разом расцветив мокрые кусты и травы мириадами бриллиантов.
— Он не просто маг, — счастливо прошептала Дили и спрятала лицо на груди сестры. — Он мой муж. Я вернула браслет Тайдиру… а здесь нам провели новый ритуал и надели зачарованные серьги. Вот, видишь? Это парные амулеты, и по ним мы можем слышать зов друг друга.
— Я счастлива за тебя, — искренне порадовалась Лиарена. — Но почему ты не сказала матушке?
— Все я ей сказала, иначе она не отпустила бы тебя к Тайдиру. Это было его условие… когда мы поняли, как ошиблись, приняв выбор родителей.
— Знаю, — вздохнула донна. — Вы договорились и спали в разных комнатах, но изображали супругов.
— Ну да, — печально кивнула Дильяна, и не думая отказываться. — Мы же думали, это только на месяц! А потом он собирался отдать меня Виту и ехать сватать тебя.
— А при чем тут я? — слегка покраснела Лиарена. — Ничего не понимаю! И отчего ты не ушла через месяц?
— Так ведь Карик… — теперь жарко покраснела Дильяна. — Оказалось, что я жду ребенка. Хотя тогда я не хотела… Ведь мы всего два дня жили в одной комнате, пока я не убедилась, что никогда не смогу к нему привыкнуть… Нет, погоди, он хороший, правда, и внимательный… но я видела на его месте Витерна и все время плакала. Тогда он сказал, что чувствует себя чудовищем и отпускает меня на все четыре стороны, но только после того, как убедится, что я ухожу одна. Отдавать своих детей магам он категорически не желал.
Дильяна снова горько всхлипнула, Лиарена обняла ее еще крепче и принялась нежно поглаживать по подрагивающей спине:
— Но ты ведь можешь навещать сына, Дили? Неужели он тебе запретит?
— Нет, не запретит… — замялась Дили, и донна тайком вздохнула: похоже, в этой речке намного больше омутов и подводных камней, чем кажется с первого взгляда.
— Так за чем дело стало?
— Я хочу, чтобы Карик считал родной матерью тебя, — еле слышно прошептала Дильяна, и по ее лицу заструились потоки горьких слез. — Мне матушка сказала про тебя, когда приезжала. Она видела, как ты изменилась… когда узнала, что они тебя нашли. Но, Лиечка, мы же не стали любить тебя меньше! Ты всегда останешься мне родной сестричкой… И спасибо, что решилась поехать к Карику, я так об этом мечтала! Даже хотела написать и попросить, но матушка не позволила. Сказала, такие решения человек должен принимать сам, без малейшей подсказки!
— Она права, но не совсем… — Лиарена почувствовала, как наполняются слезами глаза, и поспешила уткнуться в плечо сестры. — Я ведь так сомневалась… а вдруг он ко мне привыкнет, а ты решишь вернуться… представь, как больно было бы и мне, и Карику? Кстати, я даже не успела с ним попрощаться…
Донна не выдержала и разрыдалась, и теперь рука сестры успокаивающе гладила ее по волосам.
— Не нужно… Лиечка, не плачь так, у меня сердце разрывается. Я тоже не попрощалась, только посмотрела от порога, а ты к нему еще вернешься, и он будет звать тебя мамой… Ты очень хорошая мать, Лиечка.
— Разве это плохо, если у него будут две любящие матери, Дили? — возразила Лиарена, но тут же вспомнила про магов и горько всхлипнула: — Конечно, если меня отсюда выпустят….
— Разумеется, выпустят, — вытирая слезы, уверенно пообещала Дильяна. — Тут все не так, как я думала, когда жила дома. Ведь я потому и не ушла с Витом тогда, перед свадьбой, год назад. Он говорил невероятные вещи, а я боялась поверить, думала, он просто так меня соблазняет… Мы очень сильно поссорились, и он уехал… Если бы ты знала, как я потом раскаивалась! Да и до сих пор жалела бы, если бы не Карик… не могу представить, чтобы его не было.
— Девушки, — заглянула в приоткрывшийся дверной проем голова Вита, и сидевшая к нему лицом Лиарена рассмотрела на красивых губах мага виноватую усмешку, — мне не хочется вам мешать, но времени мало. Пора решать, как поступить с Лиареной.
— А как вы собирались с ней поступать? — мгновенно подобралась Дильяна, но маг уже сидел рядом с ней.
Бережно, но непреклонно забрал жену из рук Лиарены, усадил себе на колени и принялся нежно отирать платочком ее личико, шепча еле слышные слова утешения.
— Как обычно, — наконец сообщил он погромче, когда Дили перестала всхлипывать. — Сначала выслушаем ее пожелания. А потом предложим свои условия.
— Я не хочу тут жить, — заявила Лиарена, не рассуждая и мгновения. — Мне нужно к Карику. Его прежняя нянька отвратила малыша от купания… мыла холодной водой… прости, Дили, за такие подробности.
— Наоборот, спасибо, — свирепея, процедила Дильяна. — За это я ее саму окуну в холодную водицу.
— Но разве… ты маг? — неверяще уставилась на сестру донна. — С каких пор?
— Нет, я не маг, — помотала золотистыми кудряшками Дили. — Просто Вит сделал для меня голема. Такого медного слугу… но это секрет.
— Ей можно говорить, — беспечно отозвался Витерн, откровенно любуясь женой. — Она уже инициированный маг и подтвердила свою возможность сохранять здравый рассудок в момент выплеска ярости.
— А нельзя ли узнать… что это такое? — осмотрительно поинтересовалась Лиарена, не желая высказывать никаких догадок.
Слишком уж неожиданно все сказанное Дильяной и, прежде чем в это поверить, неплохо бы проверить все самой. Пусть и не хочется так думать, глядя на цветущее счастьем лицо Витерна, но доверять магам всецело Лиарена пока совершенно не готова.
— Можно, — кратко кивнул маг. — Только времени мало. Дили, помоги ей умыться и привести себя в порядок, мы ждем вас в столовой.
— Но я не хочу есть… — запротестовала донна и смолкла, сообразив, что лжет. При одном лишь упоминании о еде все в желудке просто скрутило от голодного спазма.
— Все хотят после таких выбросов, — мягко улыбнулся не поверивший ей Витерн.
Он бережно усадил жену на место и, поцеловав ее на прощанье в макушку, решительно вышел из комнаты.
— Вит прав, нужно поторопиться, — виновато глянула на сестру Дили. — Особенно если ты твердо хочешь вернуться. Нельзя, чтобы слуги заметили твое отсутствие.
Эти слова прозвучали для Лиарены сигналом пожарного колокола, и она так стремительно вскочила с постели, словно вокруг уже полыхали злые языки пламени. Донна непременно упала бы, не поддержи ее руки сестры, но останавливаться и не подумала. Спешно умывалась и причесывалась, не слушая бесполезных уверений Дильяны, что маги подождут, и уже через пару минут стояла у двери, совершенно готовая к встрече с будущим. Героически стараясь не обращать внимания на слабость в ногах и легкий шум в ушах.
Только в самый последний миг придержала руку сестры и, чувствуя, как загораются предательским румянцем уши, тихо пробормотала:
— Если только он тотчас не выгонит меня из своего замка. Я его… немного потрясла.
— Чем? — непонимающе нахмурила золотые брови Дили и тотчас забыла про свой вопрос. — Впрочем, это неважно. Он тебя так ждал… и страшно опасался, как бы ты не вышла замуж до того времени, как я смогу уйти. И все время приглашал родителей в гости, надеясь, что ты приедешь вместе с ними и он сможет уговорить тебя остаться пожить… якобы чтобы я не скучала. Но отец так и не решился… Потом Тай собирался просто потребовать тебя в жены взамен меня, но тут я была решительно против. Я слишком хорошо тебя знаю… Ты можешь согласиться из простой благодарности к родителям, а мне очень не хотелось сломать жизнь еще и тебе. Поэтому я поставила ему твердое условие — ничем не показывать тебе своего отношения, дать полную свободу и достаточно времени осмотреться и выбрать самой.
— Не очень-то это у него получилось, — помрачнела Лиарена. — А кроме того, он ведь привез кучу невест… ты об этом знала?
— Это старейшины совета дорантов на него надавили, и он вынужден был уступить, — невесело кивнула Дили. — Им ведь не объяснишь наших планов. И меня выдавать ему нельзя было… Но все это я объясняю тебе по секрету. А еще Вит спрашивает, сколько нас ждать?
«Не слишком-то он терпелив», — фыркнула про себя Лиарена, ясно ведь, кого из них так торопится увидеть Витерн.
— Скажи, уже идем, — попросила она Дильяну и еле слышно шепнула: — А с дорином я попробую поговорить… дня через три, когда он успокоится.

ГЛАВА 12

Столовая оказалась недалеко, всего в паре десятков шагов, но пока донна их проделала, в ее душе успела вспыхнуть буря подозрений, сомнений и тайных обид. Вряд ли нашелся бы в приграничных дорантах человек, который не слышал жутких баек про обитель звездных плащей.
Рассказывали про мрачные, темные и узкие кельи и коридоры, про свистящий вдоль них злой сквозняк и шелест нетопырей под потолками. Про чадящие факелы, изредка втиснутые в расщелины между плит, про тяжелые железные засовы на потемневших от времени дубовых дверях и присыпанный лишь песком каменный пол.
Внешний вид обители, надежно отгороженной от остального мира высокими стенами, полностью соответствовал этим рассказам. Острыми черными копями вонзались в небо шпили сторожевых и сигнальных башен, угрюмо поблескивала черным гранитом шестиэтажная громада центрального дома, крытая выкрашенным в цвет сажи железом.
Поэтому, выходя в коридор из уютной светлой спальни, обшитой светлым деревом и украшенной изящным камином, выложенным плитками солнечного листрийского камня, донна невольно вжала голову в плечи. Нетопырей всех видов она терпеть не могла.
Однако коридор поразил ее шириной и ярким светом, лившимся из прозрачных колб с золотистым и розовым ведьминым мхом, величайшей и потому дорогой редкостью. А еще деревянной обивкой стен мягкого орехового цвета и расписными потолками, на которых замысловатые узоры перемежались с удивительно живыми изображениями гор, неба, облаков и парящих в лазурной вышине белокрылых птиц.
— Мы в крыле для старших магов? — тихонько спросила Лиарена ведущую ее под руку сестру, и та вдруг виновато засопела.
— Это вообще-то секрет для тех, кто живет в дорантах, но тебе я могу сказать… тут везде так, — улыбнулась Дили.
— Понятно, — вежливо согласилась донна, но до конца сестрице все же не поверила.
Наверняка Вит просто не пускает ее туда, где нетопыри и сквозняки, вон как он трясется за жену. И теперь Лиарена вполне может его понять, не так-то просто целый год представлять, как твою любимую женщину обнимает другой мужчина.
Лично она очень хорошо это знает… на своей шкуре испытала, тоже не один месяц представляла, как ее сестру целует тот наглец с нежными губами и полынным взглядом брошенной собаки.
И лишь когда поняла, что может сама себя свести с ума, настрого запретила себе всяческие воспоминания и рассуждения на эту тему, а на ночь начала класть под голову подушку, набитую шишками хмеля.
— Лиа… ты ничего не бойся, — остановившись на миг перед широкой дверью, еле слышно шепнула донне на ухо сестра и чмокнула ее в щечку. — И помни, я рядом!
И лишь после этого толкнула высокую резную створку.
В столовую донна входила с замирающим сердцем, хотя уже не боялась ни сквозняков, ни нетопырей, и сперва попыталась рассмотреть находящихся в комнате магов, а не изучать мебель и убранство.
Но это оказалось не так-то просто: столовая с первого шага ошеломляла светом, простором и праздничной яркостью. Высокие стрельчатые окна, кажущиеся снаружи и издали узкими мрачными бойницами, были украшены разноцветными витражами, отражающимися в многочисленных высоких зеркалах, а проемы между ними скрывались за резными панелями кремового цвета. С потолка на серебряных цепях спускалась люстра, на которой колбы с ведьминским мхом висели вперемешку с гирляндами хрустальных подвесок и сосулек. Такие же серебряные бра чередовались в простенках с символом магов — ажурными восьмигранными звездами, усыпанными драгоценными камнями и жемчугом.
Донне с трудом удалось оторвать взгляд от этой яркой роскоши и сосредоточиться на мужчинах, сидевших за длинным столом, накрытым белоснежной скатертью. И сразу забылись и окна, и зеркала, и звезды: все трое магов, не скрываясь, откровенно рассматривали девушку.
— Проходите. — Мигом оказавшийся возле жены Витерн сначала заботливо усадил Дили, потом вежливо отодвинул для донны стул напротив немолодого мага с длинными белыми волосами, связанными на затылке в хвост.
— Ешь, — взглядом подвинул Лиарене наполненную различными закусками тарелку старший маг, и донна мгновенно узнала этот голос.
Это он распекал сегодня Витерна и Барента, и значит, именно беловолосый будет решать судьбу своей пленницы.
Донна молча кивнула и принялась за еду, ни благодарить магов, ни задавать вопросы ей пока не хотелось. Это ведь им от нее что-то нужно? Вот пусть и спрашивают, а она пока помолчит, может, и вправду удастся вернуться в замок.
Маги тоже ели, сосредоточенно и быстро, больше не присматриваясь к незнакомке, и девушка постепенно осмелела. Внимательнее оглядела комнату, отмечая детали, не замеченные раньше: мягкие диваны вдоль стен, изразцовый камин и пушистый ковер рядом с ним, поставцы с посудой и вазы с живыми цветами. А потом осторожно принялась изучать хозяев, беловолосого мага и его соседа, темноглазого крепыша с гривой вьющихся каштановых волос.
Судя по количеству звезд, украшавших плечи их черных замшевых курток, и обилию вкусных и недешевых кушаний на столе, эти маги были из числа тех, кто правил обителью, и значит, можно даже не надеяться обмануть их или слукавить. Поэтому когда мужчины отодвинули тарелки и, откинувшись на спинки стульев, снова уставились на нее пристальными взглядами, все в душе донны сжалось в холодный комок.
— Как давно у тебя проявились способности? — с неожиданной мягкостью спросил беловолосый, и Лиарена, нахмурившись, резко отодвинула еду.
Именно на этот вопрос ей не хотелось отвечать больше всего, ведь за укрывательство чад с пробудившимся даром маги обычно наказывают их родителей.
— За матушку с отцом не беспокойся, — первым догадался о причине ее молчания беловолосый. — Мы не сделаем им ничего плохого. Но поговорить с ними мне придется, и ты сама поймешь почему, если представишь, чем мог закончиться твой сегодняшний срыв, если бы у тебя не хватило силы воли пощадить дерзкую служанку. Итак, когда это произошло?
— Год назад, — нехотя призналась донна.
О том, что маги всегда держат слово, знал каждый житель дорантов, но от этого было не менее противно выдавать родных людей.
Витерн огорченно цвыркнул зубом, и беловолосый покосился на него с упреком.
— Как это случилось… ты, разумеется, не расскажешь? — осторожно осведомился кудрявый крепыш и вежливо улыбнулся: — Кстати, меня зовут Дзерн. И не считай нас неучтивыми, здесь принято обращаться друг к другу на «ты».
— Меня зови Ильтар, — предложил беловолосый и осторожно предположил: — Это произошло во время свадьбы дорина?
— Нет, — хмуро качнула головой донна, сразу сообразив, почему они связали первый выброс силы со свадебным ритуалом Дильяны. — На полмесяца раньше. Мы ходили с девушками к реке за вербой… я потянулась достать пышную ветку, поскользнулась на кочке и покатилась по крутому склону в реку. Моего падения никто не видел, то место загораживают густые кусты и заросли камыша. От страха я вскрикнула, но там все перекликались и на мой призыв просто не обратили внимания. Каким-то чудом, падая, я успела ухватиться за ветку, но долго продержаться не смогла бы, а речка у нас в половодье глубокая и быстрая. И холодная… Я сразу поняла, чем все закончится, и меня охватило отчаяние. Жгучее… как перец. Вот в этот момент и вспыхнула сила — как огромной рукой подхватила меня и выбросила назад, в кусты. Я даже руки оцарапала.
— Я помню… — всхлипнула Дили. — Ты говорила, что просто упала.
— Всю правду я рассказала только матушке, но от нее ничего невозможно скрыть.
— А кто тебя учил потом? — ненавязчиво продолжил расспросы Ильтар.
— Училась я сама, а заставила матушка, — не стала лгать Лиарена, понимая, как легко им будет вытащить правду из домочадцев родителей. — Сказала, если у птенца есть крылья, он просто обязан научиться летать, иначе вырастет не птицей, а курицей. И подарила мне козленка-сиротку, чтобы я с ним гуляла, ведь со стадом выкормленные людьми малыши не ходят. Вот я и уходила в дальний конец сада, пыталась научиться поднимать разный мусор… ветки, чурбачки, листья.
Донна смолкла, посмотрела на задумавшихся магов и тихо спросила:
— А вы в самом деле отпустите меня в замок Варгейз?
— Куда нам деваться, — недовольно фыркнул Дзерн. — Но сначала ответь еще на несколько вопросов и покажи, как работаешь с магией.
— Какие вопросы?
— Тебе рассказывали, как тебя нашли?
— Да, но это странная история… — Подумав немного, донна решила рассказать все начистоту. Тем более теперь, после того как она ближе узнала магов, история ее появления в доме приемных родителей уже не казалась девушке ни невозможной, ни выдуманной. — Однажды в начале лета, когда Дили было чуть больше годика, матушка с отцом пили вечером чай на балконе, и вдруг он увидел, как в оконце дальней башни мелькнул странный свет. Отец немедленно взял верных стражников и отправился туда, башня пустует с тех пор, как спрямили дорогу и устроили новые ворота. Они поднялись почти до верхней площадки, но никакого света не нашли, да и следов на пыльном полу тоже не было. Отец хотел уже уходить, когда услыхал в уголке под лестницей тихий писк. Он посветил в ту сторону факелом и рассмотрел на полу какой-то сверток. Развернув тряпку, кусок подола женского платья, дорин Симорн увидел новорожденного младенца. Вот это и была я. Матушка решительно отказалась меня отдавать, ведь дети — это дар богов, и отказываться от него грех. Со стражников взяли клятву, а домочадцам объяснили, что у матушки случились преждевременные роды. Она была полновата… и никто даже не усомнился.
— Ну а если кто и засомневался, — тихо фыркнул Витерн, — то говорить этого дорину Симорну никогда бы не стал. Характер у вашего отца очень решительный.
— А ему иначе и нельзя, — мгновенно ощетинилась Лиарена. — Иначе все, кому не лень, на голову сядут и ножки свесят.
— Вот именно! — гордо подтвердила Дили, и маги неожиданно засмеялись.
— Понял, как детей нужно воспитывать? — намекнул на что-то свое Дзерн и снова уставился на Лиарену. — А ты никогда не задумывалась, почему в доме Симорна все светловолосы и голубоглазы, а ты кареглаза?
— С трех лет спрашивает, — вздохнув, выдала сестру Дильяна. — А они в один голос: пошла в прабабку по материнской линии.
— Вот как… Ну тогда пока вопросов больше нет, — объявил Ильтар. — А теперь покажи свои умения. Только не нужно пытаться уйти в замок и таскать нас по лестницам, это тебе сейчас не по силам. Ты почти подчистую истратила всю магию, которую собирает и хранит твое тело, и больше так поступать не должна. Иначе дар засохнет, как цветок без полива. И хотя сейчас тебе, может быть, и не очень его жаль, но если позже произойдет нечто, подобное твоему падению в реку, то ты обязательно горько пожалеешь об утерянной возможности спасти себя или кого-то слабого. Например, Каринда.
Эти слова врезались в душу Лиарены острым, как нож, пониманием справедливости такого утверждения, и тотчас рядом всхлипнула Дили.
— Поэтому тебе нужно срочно научиться определять величину своего резерва и распределять его так же тщательно, как многодетная мать делит пряники между малышами.
— Учиться я могу только здесь? — горько осведомилась донна, сразу поняв, к чему он ведет.
— Вот покажешь свои умения, и решим, — уклончиво ответил маг.
Девушка только усмехнулась на такое заявление, но отказываться не стала. После зелья и еды мягкое тепло, собиравшееся где-то между лопаток, снова знакомо намекало на свою мощь, и донна даже примерно догадывалась, на какие дела его хватит.
Поэтому мысленно вытянула над столом самую тонкую и ловкую невидимую ручку и принялась собирать на пустое блюдо фрукты с разных ваз. Грушу, яблоко, несколько черносливин и ровно пять виноградинок. А ощутив, как потек по спине легкий сквознячок, мгновенно втянула ручку назад и прикрыла это место мягкой крышечкой плотного, но тонкого, как блинчик, воздуха.
— С воздухом она управляется довольно уверенно, — распахнув полуприкрытые глаза, заявил Дзерн. — И резерв закрыла почти вовремя, уже легче. А вот таких щитов я пока не видел… но задумка интересная. Зачем ты его ставишь?
— Кого? — растерялась Лиарена, расслышав в его словах намек на возможность возвращения.
— Маленький круглый воздушный щит, — отстранение проворчал Ильтар, и донна вдруг почувствовала, как ей за воротник скользнула чужая воздушная рука и попыталась поддеть невидимую крышечку.
Это действие вмиг возмутило девушку своей граничащей с хамством неделикатностью, и разозленная донна сумела придумать только один способ дать наглецу отпор. Создав крохотную ручку, схватила ею со своей тарелки недоеденный кусок мяса и ловко метнула в беловолосого, истратив на это действие почти всю последнюю силу.
Вокруг мага вспыхнул голубоватым огнем похожий на гигантское яйцо овал, и объедок мгновенно сгорел в этом огне, оставив после себя только хлопья сажи и отвратительный запах. Впрочем, маги тут же замахали руками, невесть откуда налетел душистый ветерок и утянул в сторону окна и вонь, и чад.
Лиарена провожала его тоскливым, как вой одинокого волка, взглядом и вспоминала такой же взгляд Тайдира, только теперь всецело осознавая, какую боль и горечь он чувствовал в тот момент. И точно так же не видела никакого достойного выхода из тупика, куда завела ее судьба.
Маги всегда слыли в народе людьми, которых лучше не задевать и не оскорблять, а нападение на любого из них приравнивалось к самоубийству. С этого момента ей не стоило надеяться на возвращение к воспитаннику, и не нужно пытаться придумывать слова для объяснения дорину своего поступка. Ей вообще можно больше ни на что не рассчитывать, отныне ее судьба в руках сидящего напротив мага, прожигающего Лиарену возмущенным взглядом.
— Что он тебе сделал? — Вскочив со своего места, Дильяна встала рядом со стулом сестры, крепко обхватив ее за плечи. — Не молчи, Лиечка… скажи мне!
— Просто хотел проверить плетение щита, — почему-то начал оправдываться Ильтар. — Мы такие обычно не делаем, нестабильная форма. Но почему она так разозлилась…
— А я должна была обрадоваться? — От осознания непоправимости произошедшего в душе Лиарены вспыхнул злой, неукротимый азарт. — Ты всегда радуешься, когда тебе за шиворот суют руки чужие люди и начинают щупать тебя, как курицу на рынке?
— Я тебя не щупал! — снова оскорбился маг. — Это была воздушная плеть!
— Ну и какая разница? — зло прищурилась девушка. — Если трогая вещи этой рукой, ты как наяву видишь перед собой их форму и даже цвет?
— Как это «видишь»? — живо заинтересовался Дзерн. — Воздушной плетью нельзя видеть.
— А как иначе поднять листик или виноградинку? — не сдавалась донна. — Особенно вечером или позади себя? Невидимая ручка берет предмет и передает мне его образ… А у вас разве не так?
— Я бы ни за что не отпустил ее в замок, — хмуро сообщил другу Ильтар. — Это чудо умудрилось нарыть кучу собственных способов!
— Поэтому я всегда выступаю за создание для учеников более жестких условий! — хищно рассматривая донну, заявил Дзерн. — В тепличных условиях они не желают думать сами и искать оригинальные решения! Тех, кто хочет остаться в лабораториях, с каждым разом все меньше.
— Мы просто не можем сейчас их там оставлять, — строго пресек этот явно давнишний спор беловолосый и почти умоляюще уставился на Лиарену:
— Попробуй с помощью своей плети рассмотреть один предмет… с закрытыми глазами.
— Это рука, а не плеть, — упрямо пробормотала Лиарена, но глаза все же закрыла и создала тонкую, как прутик, ручку с пучком чувствительных пальчиков на конце. — Где оно?
— На столе перед тобой.
Маги, затаив дыхание, рассматривали магическим зрением, как похожая на паука-многоножку лапка опускается на амулет, осторожно его щупает сразу всеми пальцами и потихоньку поворачивает в разные стороны.
— Это нечто округлое, плоское и неровное, серое… с зелеными почками и розовыми бутонами… Еще оно тяжелое, как камень, а сбоку хвостик, весь из колечек… как цепочка, — бормотала Лиарена, не видевшая расцветающих на лицах магов невольных улыбок. Потом нахмурилась, задумалась и вдруг почти уверенно заявила: — Похоже на медальон или подвеску с камнями, и раз она серая, значит, это серебро или свинец. Но поскольку вы живете очень богато, может оказаться и платиной. Можно открыть глаза?
— Открывай, — разрешил Ильтар, и не думая скрывать довольной ухмылки. — А это серое с разноцветными камнями — платиновый защитный амулет мага, и отныне ты должна носить его не снимая. Ну а сейчас прощайся с сестрой, через пять минут я отведу тебя в замок Тайдира. Но это вовсе не означает, что тебе можно забыть про нас или про свой дар, теперь ты будешь каждый день несколько часов заниматься изучением основ магии и управлением остальными стихиями. Первое время твоим учителем будет Камерт, осенью дадим других… летом нам не до учебы. И еще… Можешь не собирать вещи, уезжать на лето из замка тебе не нужно.
— Почему? — нахмурилась Лиарена.
— Может, не стоит ее посвящать? — встревожился Вит, но старший маг упрямо мотнул белым хвостом:
— Она теперь равноправный маг, а от своих мы ничего не скрываем. Да она и сама скоро все поймет…

ГЛАВА 13

В этот раз туманный путь показался Лиарене еще более темным и коротким. Всего секунду назад она шептала обнимавшей ей Дильяне слова утешения, а сейчас, увлеченная твердой рукой Ильтара во вспухший посреди комнаты мрак, уже стояла в собственной столовой и слышала через распахнутые настежь двери в детские комнаты встревоженные голоса своих помощников.
— Иди туда, — мгновенно что-то сообразил маг, — а я пойду найду дорина и приведу сюда.
Спросить Ильтара, зачем ей сейчас нужен тут дорин, Лиарена не успела: магистр покинул комнату так же стремительно, как делал выводы и принимал решения. Донна только успела проводить его взглядом и ринулась в другую сторону.
— …а я говорю, нужно подождать, — упрямо доказывал кому-то Берт. — За один день никуда не опоздаем. Монстры пять миль за сутки не пройдут, а на перекрестье он теперь заставу держит.
— Вот только спорить с ним сейчас бесполезно, — негромко отвечала ему Устина. — Не видишь, как разъярился? Даже Ниверт боится близко подходить. Не помню, когда еще его таким видела… Хуже, чем в тот день, когда монстры обоз сожрали. Мы ведь вторым ехали… слава богам, с нами маги были. Если бы они не кинулись, никого бы не осталось. Вот и боюсь, как бы он из-за нее насовсем с ними не рассорился.
Лиарена, невольно застыв при упоминании известного ей горя Тайдира, услышав последнее, от неожиданности даже задохнулась от возмущения, но следующие слова преданного слуги доказали ей, как мало еще донна знает своих единственных друзей в этом доме.
— Не рассорится, — тяжело вздохнул Берт. — Он у нас не дурак и не выскочка-краснобай вроде дорина Елимана. Знает цену мажьей помощи, сам небось не первое лето с магами плечом к плечу стоит. Но отругать не забудет и донну назад потребует, в этом я даже не сомневаюсь.
— О чем у вас разговор? — нашла наконец в себе силы отлепиться от стены Лиарена и шагнула из полумрака спальни в детскую. И тут же застыла в недоумении, рассмотрев узлы и сундуки, в которые слуги складывали многочисленное приданое племянника. — А чем это вы заняты? И где Карик?!
— Так спит же в вашей комнате, — изумленно вытаращился на нее Берт и тотчас встревожился: — Неужто вы его не заметили?
— Там темно, — обмирая от нехорошего предчувствия, пролепетала донна и опрометью бросилась назад в свою комнату. Но, едва оказавшись у кровати, резко замерла и прижала к груди руки успокоить сердце, бившееся о ребра, как после бега вверх по лестнице. Ребенок безмятежно спал между пышных подушек, полускрытый ночной занавесью, и тихое умиление, вспыхнувшее в душе донны при виде бледной улыбки, гулявшей по его личику, подтолкнуло ее ближе. — Малыш мой… как же я испугалась!
Девушка заметила выбившуюся из пеленок крошечную ножку, потерявшую где-то нарядный вязаный носочек, и осторожно присела рядом, надевая его и поправляя пеленки. Однако как ни легки и нежны были движения ее рук, Карик их почувствовал и завозился, а потом хныкнул и распахнул глаза.
— Сухой? — остановилась рядом Устина со старинным стульчиком в руках, и донна утвердительно кивнула. — Тогда давайте я подержу, пора ему, полный рожок молочка высосал.
— Я и сама могу, — шепнула Лиарена, выпустить из рук почти потерянное счастье не было сил. — Теплая пеленка есть?
— Вот она. — Няня ловко отогнула у стульчика ножки и поставила его перед Лиареной.
Потом накинула толстую пеленку, специально хранившуюся возле печи, и донна, размотав пеленки, устроила Карика в удобной ложбинке наклонной спинки. Устина ловко подняла переднюю стенку, отлитую из зеленоватого стекла, и тихо пошипела, словно призывая кошку.
— Умница какой, — радовался Берт через несколько минут, унося стул. — Ну почти с первого дня все понял!
— Трудно не понять, как для тебя лучше, когда полежишь несколько дней в холодном болоте, — заворачивая малыша, хмуро припомнила донна нерадивую няньку и позвала: — Устина! Где там наше молочко?
— Несу, — отозвалась няня, но вместо нее на пороге возник Тайдир.
Темные волосы растрепались и спутались, грудь вздымалась от тяжелого дыхания, глаза придирчиво изучали сидящую перед ним девушку.
— Ты?
— Не узнал? — пряча невольное смущение, фыркнула донна. — Так на Карика посмотри… уж он не ошибается.
— Вот молоко, — ловко протиснулась мимо дорина Устина, всучила хозяйке рожок и замерла, словно ожидая приказаний. — Так чем нам заниматься? Собирать вещи или как?
— Собирать! И быстро! — рявкнул дорин, явно мечтая выставить служанку прочь.
— Не собирать, никуда мы не едем, — поглаживая вытаращившего глазки ребенка по головке, ласково промурлыкала донна. — А ты переставай рычать при сыне, он и без того запуганный.
— Как это вы не едете? — сердитым шепотом осведомился помрачневший Тайдир, но тут же попытался объяснить причину своего приказа: — Ведь все слуги уезжают! Кто будет вам готовить и стирать?
— А кто готовит и стирает тебе и куче воинов, они ведь голодные долго не продержатся? — задумалась донна. — Да и маги тоже тут будут… значит, нам не о чем волноваться.
— Откуда ты про магов… — Дорин смолк, сверля девушку подозрительным взглядом. — Но это неважно. Женщинам и детям тут делать нечего! Немедленно собирайте все самое необходимое, я задержу обоз на полчаса.
— Я теперь тоже маг, — тихо призналась Лиарена. — И мне велели тут остаться, чтобы научиться…
— И кто же это, интересно, осмелился командовать в моем замке? — немедленно насторожился Тайдир. — Но это я и сам выясню, а ты прежде всего — названая мать моего сына и должна быть с ним там, где безопаснее всего. Поэтому не спорь, давай сюда Карика, я подержу, пока ты одеваешься.
— Ребенка я тебе не дам, — упрямо отвернулась донна, жалея о растраченной в обители магии, без которой она не может даже выставить его прочь. — Ты сейчас не прав и не хочешь этого признавать. Если бы тут было опасно, меня бы не оставили!
— Да что ты знаешь об опасности! — вдруг снова взорвался Тайдир, и донна крепче прижала к себе вздрогнувшего ребенка. — Если не видела, как они валяются здесь без сил, вернувшись с болот! И возвращаются не все… А к осени и вообще приведут сюда из обители даже зеленых учеников, чтобы хоть немного их поддерживали, ведь сами к тому моменту совсем в тени превратятся!
— Как только тут будет невмоготу, я лично отправлю ее с ребенком в поместье, — примирительно произнес от двери Ильтар. — А до этого пусть поживут. У нее дар сильный, пока монстры вялые, успеем подучить. Мы в этом году придумали новый план, вполне может сработать.
— Вот как чувствовал я, что это твоих рук дело! — зло огрызнулся Тайдир. — А не напомнишь мне, сколько этих планов у вас уже было?
— Так ведь кто не ищет, тот и не находит, — устало пожал плечами маг. — Пойдем поговорим о делах.
— Ни о чем не буду с вами говорить, пока она и мой сын в замке, — твердо заявил дорин, и желваки на скулах дернулись, выдавая гнев хозяина. — Это непременное условие.
— Хорошо, я сам отведу ее с ребенком, прикажи грузить вещи. Лиарена… извини, но тебе придется пожить в поместье. Видишь сама, слова сейчас бессильны, — сдался помрачневший маг, а едва упрямо поджавший губы дорин повернулся к выходу, беловолосый хитро подмигнул свежеиспеченной магине, призывая пока не спорить с хозяином замка. Затем оглянулся на застывших статуями слуг и добавил: — А вы быстро соберите самое необходимое для донны и ребенка, через пять минут я и вас уведу темным путем.
Донне оставалось только хмуро кивнуть в ответ, она и сама уже поняла, как тщетны все ее попытки договориться с Тайдиром. Дорин либо совсем не доверял магам, либо не любил менять свои указания, но сейчас он и в самом деле готов был пойти наперекор всему, лишь бы отправить ее в поместье.
Дойдя до двери, Тайдир на миг обернулся, прежде чем исчезнуть в коридоре, и девушку обжег такой же горький взгляд, как год назад. Но в этот раз мужчина не отвел его виновато в сторону, а устало и обреченно скривил крепко стиснутые губы и вышел прочь, оставив дверь распахнутой настежь.
— Идем, — подступил к Лиарене маг, проводив дорина глазами. — Я знаю, где в его поместье хозяйские покои.
Через минуту и донна это знала: на втором этаже деревянного дома, за широкими окнами которого виднелись покрытые первыми крохотными листочками верхушки деревьев. Здесь, за рекой, весна всегда наступала на несколько дней раньше, и расположенным вдоль Терсны дорантам просто повезло, что проклятые болота располагались севернее. Иначе спокойных дней у их жителей было бы еще меньше.
— Устраивайся здесь как хозяйка, — распорядился Ильтар, оглядывая просторную спальню и выход в соседние комнаты. — Тайдир за лето обычно выбирается сюда не чаще двух-трех раз. И еще… можно нескромный вопрос?.. За что ты так на него сердита?
— Это и в самом деле бестактный вопрос, — сухо отозвалась Лиарена и, укачивая зевающего малыша, прошлась по комнате, попутно отмечая пыль на стеклах и шкафах. — Но ты исполнил мою просьбу, и поэтому я отвечу… Когда он узнал про появление моих способностей, то решил меня спасти и предложил замужество, но вел себя при этом не как дорин… а как конюх.
— Ты слишком плохого мнения о конюхах, — задумчиво пробормотал маг и сделал широкий жест рукой. — И слишком хорошего о доринах. Поверь, я знаю их всех до единого, и Тайдир намного благороднее и честнее большинства. Однако иногда ведет себя слишком жестко и неуступчиво, но поступает так исключительно ради авторитета, ведь все его старшие родичи, которые могли бы поддержать парня веским словом, погибли в ту проклятую весну. Мы не успели совсем немного… каверна оказалась крупнее других.
— Я знаю про его несчастье… и про то, как он вместе с Дили обманул всех своих домочадцев, да и остальных жителей доранта, — вспыхнув, ответила Лиарена и насторожилась, сообразив, что в комнате что-то изменилось. А потом рассмотрела засверкавшие, как хрусталь, стекла и хмуро фыркнула. Легко живется магам, если у всех у них такие умения!
— Про Дили я тоже знаю, но сейчас говорил о другом, — терпеливо согласился маг. — Мало кто догадывается, сколько золота и усилий тратит Тайдир на борьбу с монстрами. Ты и сама знаешь… только в его замке да в доме твоих родителей остаются на лето воины и отряды наемников. Остальные хозяева северных дорантов предпочитают уезжать из своих домов, едва пробуждаются первые монстры, а некоторые давно забросили родовые поместья и не возвращаются даже зимой.
— Это для меня тоже не секрет, — вздохнула донна. — Отец обычно обсуждает такие вопросы вечерами у камина. Но сейчас я не могу понять другого… к чему ты затеял весь этот разговор, когда тебя ждут мои слуги и Тайдир?
— Немного подождут, — отмахнулся маг. — Ты же подтвердишь, что я был занят, наводил порядок в твоих комнатах. Детям вредно дышать пылью. А разговор завел вот зачем… Занятия магией я для тебя не отменяю, но ты сама должна решить, где они будут проходить, в обители или в замке. Сюда мне приходить нельзя, скоро здесь будет слишком много любопытных глаз.
— А мне почему-то кажется, что ты сейчас пытаешься меня обмануть, — с укором уставилась на мага донна. — Ну как я смогу прийти в замок, если Тайдир непременно меня увидит и сразу начнет рычать и ругаться?
— Ты забываешь, с кем разговариваешь, — вернул донне укоризненный взгляд Ильтар. — Я все-таки магистр! И простую личину вполне мог бы тебе создать… если бы в твоем защитном амулете она еще не была заложена. Но она там есть, и если ты захочешь заниматься в замке, я научу тебя ее настраивать. Тем, кто вначале освоил заклинания воздуха, такое обычно удается с первого раза.
— Конечно, хочу, — обрадовалась Лиарена, мгновенно сообразив, почему маг так легко согласился с дорином и принудил согласиться ее. — А как же здешние слуги?
— Не волнуйся, я все устрою, — успокоил маг, открывая туманный путь. — А теперь иду за твоими помощниками. Не рассказывай им пока о нашем уговоре, в этом доме стены с ушами.
«Нашел о чем предупреждать», — уныло скривилась донна, направляясь к кровати уложить заснувшего Карика. Как будто она сама не знает, как сильно зимовавшие тут слуги жаждут узнать последние новости, а приехавшие из замка — поделиться своими познаниями. А потом все вместе их обсудить и дружно приняться за добычу новых сведений.
К тому моменту как посреди спальни расцвел темный цветок пути, донна успела бегло осмотреть ближайшие комнаты и убедиться, что магия Ильтара навела чистоту и там. Хотя спален тут оказалось меньше, чем во дворце, Лиарена не расстроилась. Постель Берту можно устроить и на диване в кабинете.
Однако слуги решили иначе.
— Вы уж извините нас, донна, — непривычно конфузясь, заявил Берт, — но мы решили пожениться и поселиться вместе. Я, конечно, старше… но Устина мне это прощает.
— Я и сама давно не зеленая девица, — смущенно порозовела няня, — и за молодыми парнями не гонюсь. Мне дороже порядочность и надежность. А Берт как раз такой… и разрешение дорина я уже получила. Простите, что вас не спросила, но мы думали…
Губы женщины горестно изогнулись, и она всхлипнула, прикрыв лицо ладонями. Камердинер наследника мягко обнял жену за плечи и погладил по голове как маленькую.
— А как нам было думать по-другому? Если донна трясла Калью до тех пор, пока та заикаться не начала? Про ее мокрые юбки я и не говорю. Дорин был зол, как вепрь, а лекарь оказался магом… слуги про все забыли почти сразу. — Берт говорил тихонько, словно для себя, но смотрел на Лиарену. — И нам принесли успокаивающего чаю, но мы пить не стали… водички из котла налили. Однако намек поняли и языки за зубами держим крепко. Только донну решили предупредить, чтобы не волновалась понапрасну.
— Спасибо, — от души поблагодарила девушка и, оглянувшись на Карика, кивнула в сторону кабинета: — Пойдем поговорим там. Двери не закрывайте, чтобы Карика услышать.
Вообще-то донна собиралась следить не только за ребенком, но и за входной дверью, а также за местом, которое выбрал для начала пути Ильтар.
— Мне приказано молчать, но без вашей помощи будет нелегко, — тихо сообщила она, когда все расселись по жестким дубовым стульям. — Поэтому хочу предупредить: если вам не под силу хранить мои тайны, скажите прямо, я не обижусь. И не стану относиться к вам хуже.
— Мы будем помогать, — твердо заявил Берт, спросив взглядом Устину. — Я вас, донна, с младенчества знаю и уверен, на дурное вы не способны. А магию ведь никто не выбирает… в каждом может проснуться в любой момент, слыхал я про такие чудеса. И от человека зависит, как он ее употреблять начнет. Ну а про обитель разное болтают, но я ведь не первый десяток на свете живу. Всякое повидал и о многом подумал… и могу точно сказать: зла они никому не делают, но обид не прощают. И когда монстры на наши дома лезут, маги впереди всех стоят, можно сказать, собой прикрывают.
— Это я уже знаю, — кивнула донна. — Но другое мне пока непонятно, почему все так боятся попасть в обитель?
— Догадки у меня есть, — уклончиво сообщил камердинер. — Но верны они или нет — сказать не могу, поэтому лучше смолчу пока. Вам теперь самой скоро все станет понятно… ведь в покое они вас не оставят.
— Вот в том-то и дело, — призналась Лиарена. — Маги хотят меня учить. И будут каждый день на несколько часов уводить отсюда, поэтому нужно договориться, как вы станете это скрывать. Думаю, в мои комнаты в эти часы никого впускать не следует.
— Ну это мы запросто, — уверенно пообещал Берт. — Скажем, будто по ночам у вас бессонница и вы сами сидите с малышом. Или читаете романы… слугам этого достаточно. А вот как с дорином быть, ума не приложу, его байками не накормишь.
— За ним будут присматривать маги, — пришлось сказать полуправду донне, незачем Берту пока знать, что главным из этих магов будет она сама. — А теперь иди объяви эконому о нашем приходе, а то останемся без ужина.

ГЛАВА 14

Беловолосый магистр явился в поместье только на следующее утро и в этот раз вышел в гостиной дорина, расположенной между спальней и кабинетом. Устало улыбнулся Лиарене и попросил принести завтрак.
Исполнять его приказ ринулся Берт, успевший за прошлый вечер познакомиться со всеми слугами и заработать несомненный авторитет выдачей указаний по подготовке к встрече обоза. Разумеется, все мигом оценили и неожиданное появление в покоях дорина его наследника с названой матерью, и осведомленность немолодого камердинера с хитроватыми глазами. И не последним камнем в этой башенке доводов был дорогой свадебный браслет, каким щеголяла новая няня наследника.
— Как там дела? — с тревогой осведомилась донна, едва маг вышел из умывальни, оправляя ворот ослепительно-белой и свежей рубахи, какая помнилась Лиарене помятой и потемневшей от пота.
— Где именно? — лукаво прищурился Ильтар, но донна недаром выросла в доме, где было принято все важные новости о летних битвах обсуждать за столом или вечерком в гостиной, и уже сложила сделанные ею нехитрые наблюдения в четкий вывод.
— На болотах. Ты ведь оттуда? В любом другом месте тебя бы накормили и умыли. А еще ты пахнешь прелью и тухлыми яйцами.
— Ого! — шутливо фыркнул маг и щелкнул пальцами, распространяя вокруг себя запах можжевельника. — А тебе на язычок, похоже, лучше не попадаться. Ну да, мы ходили на разведку да разбросали несколько ловушек, пока каверны не начали открываться.
— Но ведь на болоте сейчас сухого места не найти! — охнула донна, как наяву представив себе прикрытые тиной и лягушачьей пеной бочажки, до краев наполненные талой водой, ядовитую зелень, пробивающуюся сквозь прогретые насквозь лужи, какими стали топи и потемневшие от воды заросли камыша и рогоза.
— У нас воздушные заклинания надежны, — доверительно, как равной, пояснил ей маг. — Делаем дорожки и коконы, а в них оставляем приманку и капсулы с самовозгорающейся жидкостью. Ну а с болот я отправил всех в замок, а сам сюда. Пока поем, обсудим, как тебе незаметно уходить отсюда на уроки.
— Я уже поговорила с Бертом и его женой, — честно сообщила донна, стараясь держаться невозмутимо. — Они будут всем пояснять, что днем я привыкла отдыхать, якобы по ночам мучаюсь бессонницей.
— Это подойдет на первое время, — подумав, кивнул маг, и не успела Лиарена обрадоваться тому, как гладко сошло ей с рук самовольство, добавил: — А вот советоваться без моего разрешения со слугами все же не следовало. У Устины тут служат родичи, племянница и тетушка, и они вполне способны разговорить любого. Знаешь ведь, как сообразительны слуги?
— Догадываюсь, — смутилась донна, припомнив рассказ няни о прачках и горничных. — Но Устина не так наивна. А кроме того, никому не доверяет после падения с лестницы. Кстати, я хотела тебя спросить, ей никак нельзя помочь? Все-таки нелегко нянчить ребенка с больной ногой.
— Если ты за нее просишь… — важно заявил Ильтар, почему-то кося глазом на дверь, ведущую в смежные покои, из которых Лиарена сделала детскую, — то я постараюсь… в обмен на обещание няни носить особые сережки. Они не дадут ей случайно проговориться.
— Конечно, прошу, — догадалась донна, на что намекает взглядом маг, и громче позвала: — Берт! Веди сюда свою жену.
— Мы все слышали, — мужественно признался камердинер, едва переступив порог и рассмотрев лукавую ухмылку мага. — Простите, донна Лиарена. Но я должен был убедиться своими глазами, что он не опутал вас своими чарами, как тот ушлый Витерн — вашу доверчивую сестрицу.
— Ты что-то путаешь, Берг, — нахмурилась донна. — Он ее ничем не опутывал. Витерн любит и бережет Дильяну, я сама видела.
— А я сам наблюдал, как он морочил ей голову мажьими фокусами, — упрямо насупился бывший возница. — В одно мгновение на голых кустах диковинные цветы выращивал, а птичек заставлял танцевать, и с едва пробудившейся березы рвал яблоки да неведомые плоды… мне от конюшни все видно было.
— А ты не забыл, Берт, — расстроилась Лиарена, — что от конюшни никаких кустов не разглядеть — перед хозяйственным двором нарочно густой ряд туй и елей высажен, чтобы вид из сада не портить?
— Так за лапником я и ходил… жеребым кобылам добавить к сену, — убито признался камердинер и виновато глянул на молчащую Устину.
— Жеребым кобылам полезно пророщенный ячмень давать, — вежливо посоветовал маг. — Ну а Витерна ты обвинил напрасно. Для него Дильяна дороже жизни… Но ведь в доме дорина Симорна не принято верить магам? И я начинаю догадываться почему. А Виту очень хотелось отговорить любимую от фатальной ошибки, вот и ухаживал как умел, даже нарушал ради нее все запреты обители.
Слуги смотрели на магистра широко распахнутыми глазами, да и Лиарена ощущала себя человеком, который впервые выбрался за высокие стены замка и обнаружил за ними огромный и незнакомый, но невероятно притягательный мир.
— А теперь нам пора уходить, — поднялся из-за стола маг. — Лекаря Устине приведу вечером, после того как все домочадцы улягутся спать. Мне самому сейчас на лечение просто силы не хватит, нужно еще один отряд с болота забрать.

Лиарена чувствовала себя едва ли не предателем, уходя вместе с магом в туманный путь под тоскливыми взглядами помощников. Разумеется, они поверили беловолосому, ему трудно было не верить, настолько простым и открытым казался магистр.
И все же не до конца, это донна видела по скептически поджатым губам Берта, привыкшего проверять все новое если не своими руками, так дотошным умом. Но надеялась, что после обещанного излечения Устины старый слуга станет немного посговорчивее.
Путь привел их с Ильтаром в обитель. Донна сразу сообразила это, разглядев светлые стены и разноцветные стекла окон, и встревожилась было, но магистр не дал ей и слова сказать.
— Дня три, пока в замке не станет больше народу и не придут магини, тебе придется обучаться здесь. Тайдир не слепой и опознает женскую походку, даже если мы переоденем тебя в парнишку. А вот разглядеть в толпе девушек не сможет, он в последнее время на них вообще не обращает внимания.
Донна скептически фыркнула. Как же, не обращает! А кого она тогда подвешивала под потолком?
— Ну а Калью мы ему посоветовали к себе приблизить, — огорченно сморщился маг и отвел взгляд, — когда узнали про их договор с Дили. Сама понимаешь, Витерн за ней потихоньку следил. Ну а мы — за ним… расстроенный маг страшнее смерча. А вон и Камерт… теперь он твой учитель, а я позабочусь обо всем остальном.
Донна проводила задумчивым взглядом мгновенно исчезнувшего в облаке серого тумана мага и неторопливо направилась навстречу лекарю, попутно изучая странный просторный зал, разделенный на части прозрачными, как первый ледок, загородками.
— Добрый день, — еще за несколько шагов приветствовал донну маг и кивнул на загородки: — Видишь цифры? Это номера отсеков, где тренируются маги. Наш с тобой седьмой. Мне уже сказали о твоих умениях в воздушных заклинаниях, теперь будем изучать водные и огненные. Но твоя одежда для этого не подойдет, иди вон в ту дверь, скажи Терне, чтобы выдала рабочую форму. А если ты стесняешься ходить в мужской одежде, пусть дополнительно даст юбку. Я жду в отсеке.
Камерт спокойно развернулся и направился к загородке, над которой покачивалась на цепочках серебряная семерка.
Девушка постояла на месте, провожая его возмущенным взглядом, однако лекарь, державшийся в замке так вежливо и учтиво, оказавшись здесь, в обители, похоже, сразу забыл, как положено обращаться с благородными доннами. И, как видно, не испытывал ни малейших угрызений совести, вот и пришлось Лиарене поворачиваться и шагать в другую сторону, к обычной деревянной двери, находившейся в торце зала.
И за те краткие минуты, которые ушли у нее на эту дорогу, донна припомнила слова Устины про Калью и начала сердиться на сестру. Разумеется, вовсе не за то, что та позволила дорину завести любовницу, Лиарене давно не тринадцать лет, слышала кое-что о мужских потребностях. И догадывается, как может быть разочарован мужчина, не имеющий возможности любить свою жену. Но ведь и Дили не могла этого не понимать и должна была сама выбрать ему тихую и заботливую девушку из числа тех служанок, которые вовсе не против ухаживаний хозяина. А не смотреть, как проявившим благородство дорином вертит такая нахалка, как Калья.
Донна попыталась представить, как открывает дверь в комнату Тайдира, а навстречу ей выходит одна из услужливых горничных, и насупилась. Почему-то все они сразу стали казаться наглыми и коварными, и ни к кому из воображаемых подружек дорина Лиарена не испытывала никакой симпатии. Более того, ей никак не удавалось представить, как она учтиво улыбается какой-то из этих служанок, зато ясно виделось, как болтаются над перилами ноги очередной подружки Тайдира.
Нужная дверь распахнулась сама, словно от порыва ветра, и Лиарена немного постояла, ожидая, пока выйдет тот, для кого эту дверь и распахнули, однако никто так и не появился. Зато изнутри раздался насмешливый женский голос, обратившийся к донне так, словно она была с детства знакома с его хозяйкой:
— Ну и долго ты будешь раздумывать? Заходи уже, а то у меня не настолько сильный дар, чтобы по полчаса держать дверь распахнутой.
— Я могла бы и сама ее открыть, — входя, вежливо сообщила донна, и дверь тотчас закрылась за ней, словно захлопнутая порывом ветра. — Кто тут Терна? Мне нужны рабочая форма и юбка.
— Терна — я, — вышла из-за шкафа женщина средних лет с веселыми глазами и положила на столик стопку одежды. — Форма вот, а надеть я помогу. Но зачем тебе юбка, убей, не пойму. Все равно притащишь ее через пару часов в руках, мокрую и грязную.
— А рабочая одежда останется чистой? — скептически поинтересовалась донна, изучая ладную фигурку Терны, одетой в темную блузу, свободные штаны и длинную безрукавку, стянутую широким поясом.
— Ну конечно, ее же маги защищают. А защищать юбки не хотят, чтобы ученицы и испытуемые быстрее поняли все неудобство такой одежды для магинь. А ты на испытание приехала или в ученики кто взял?
— Как-то не совсем я понимаю твой вопрос, — засомневалась Лиарена. — Мне сказали, что я магиня.
— А амулет выдали? — недоверчиво фыркнула Терна, насмешливо разглядывая новую ученицу, такую же робкую и недоверчивую, какими были все они в первые дни после прихода сюда.
— Вот. — Секунду посомневавшись, донна достала из-за ворота сверкнувший камнями амулет.
— И правда магиня! — непонятно чему обрадовалась хозяйка кладовой. — Тогда тебе другая форма положена, усиленная. И со шлемом… сейчас выдам. А юбку все же лучше не бери. Хочешь, я выдам тебе защитную тунику с разрезами по бокам? Удобно и колени прикрывает. Вот смотри, какая ткань, туда серебряную нить специально вплетают!
— Давай, — вздохнула Лиарена.
Потерявши голову, по волосам не плачут. Раз ей предстоит учиться управлять огнем, то такая штучка явно лишней не будет. А вот если загорится незащищенная юбка, то может стать очень жарко.
Одевала ее Терна ловко и с удовольствием, попутно посвящая в порядки и правила обители, и донне все чаще приходилось сдерживать рвущийся с губ огорченный вздох. Первое впечатление, оставшееся от вчерашнего посещения обители, донну не обмануло: маги и вправду жили в тепле, уюте и сытости. Причем все, и старшие магистры, и ученики, и их родичи. Лиарене поневоле пришлось признать, насколько ошибочны были ее прежние убеждения, но огорчения это не принесло, скорее, наоборот, на душе стало спокойнее.
Непонятным пока оставалось одно: кто и зачем распространял байки про сырые кельи и холодные умывальни, но зато начали стремительно таять прежние представления о выпавшей донне горькой доле узницы, навсегда запертой в тесной мастерской. Терна необидно посмеялась, когда Лиарена попыталась осторожно разузнать, кто из них делает все магические кольца, браслеты и амулеты.
— Тут же обитель магов, а не ювелирная мастерская и не кузня. Лить кольца — их дело. А маги лишь вкладывают в безделушки заклятия защиты и ночного глаза, поисковые и боевые. Все, готово, беги! А то скоро твой учитель сюда примчится.
— Тебя могут наказать? — встревоженно обернулась донна. — Давай я скажу, что это по моей вине?
— Да какое там наказание! — весело усмехнулась Терна. — Попросит в лазарете цветы посадить или с лужаек сорняки убрать. У меня лучше всего получается бытовая магия. Беги уже!
Как выяснилось, Камерт и не думал волноваться или разыскивать свою новую ученицу, он спокойно сидел в кресле у самого входа и что-то записывал в узкую книжицу.
— Пришла? — оглянулся он на звук шагов, мельком оглядел донну и похвалил: — Правильно сделала. А теперь иди вон к той купели и попробуй создать из воды такую же плеть, какую делаешь из воздуха.
— Руку, — хмуро поправила Лиарена, с сомнением глядя на серебряную чашу, в которой свободно поместилось бы пять человек. — Ну а куда я буду ее прикреплять?
— Зачем прикреплять? — изумился лекарь. — Она одним концом будет в купели. А куда ты крепишь воздушную плеть?
— Воздушную руку я прицепляю к пальцам, иначе она не слушается, — мрачнея, сообщила донна и остановилась рядом с чашей. — Но попытаться все же могу. А что ею делать, если получится?
— Что-нибудь собери или достань. Например, вон те шары, — подумав, распорядился маг и откинулся на спинку кресла, готовясь наблюдать за первым опытом новой ученицы.
Разумеется, особых результатов от первого урока он не ждал, да и никто из магистров не надеялся на скорый успех. Сейчас важнее всего было изучить характер девушки, ее упорство, терпеливость и силу воли. А уже потом можно будет понемногу прибавлять ей задания и тщательно следить, чтобы ученица не переутомилась и не разочаровалась в своем даре.
Вырастить настоящего, стойкого и хладнокровного мага — не такое уж простое дело, как думают непосвященные, особенно нетерпеливые юные ученики, наивно подозревающие своих учителей в утаивании самых действенных заклинаний.

ГЛАВА 15

Некоторое время Лиарена медленно ходила вокруг купели, пытаясь представить, как это она прицепит к пальцам вот эту воду, и почти ощущала потрескивание собственных костей и позвонков, пытающихся удержать в повиновении гигантскую водную лапу.
Однако способ исхитриться и вытащить из чаши не всю воду разом, а лишь небольшую частицу, все никак не находился, и девушку начали постепенно охватывать досада и раздражение. Вот чего он там сидит, развалившись в кресле, и сверлит ее пристальным взглядом конюха, гоняющего по загону полудикую трехлетку? Разве так должны вести себя умные и внимательные учителя? Посадил бы донну рядом с собой, объяснил все поподробнее, а потом еще раз пять показал на собственном примере, вот тогда она и не сомневалась бы и не опасалась оказаться посмешищем. Хотя… несмотря на то что стены их просторного помещения кажутся издали стеклянными, вблизи через этот странный материал ничего рассмотреть не удается, кроме смутных теней и разноцветных вспышек. Значит, никто ее позора не увидит, а если Камерт попытается сказать хоть слово или засмеяться, донна выскажет ему все, что думает про подобные методы обучения.
Это рассуждение Лиарену немного приободрило, и она решила попытаться действовать так, как привыкла, когда придумывала способы управления воздушной рукой. Тогда она мысленно представляла себе призрачную границу, стягивала в нее такой же невидимый воздух, уплотняла и, ухватив это неосязаемое нечто рукой, наполняла его силой и вытягивала до нужной длины. Значит, сейчас ей нужно налить куда-нибудь немного воды… но, как назло, поблизости нет ни чашки, ни ведерка.
Зато тут она может смело пользоваться своей силой, успокоила себя донна, ощутив новый прилив разочарования, и почти бездумно создала воздушную лапу. Только вместо пучка пальцев сотворила на конце нечто вроде ковшика и смело зачерпнула им воду. Ей уже приходилось проделывать такое на прогулках с рогатой козой, в которую к концу лета превратился жалобно мекающий сиротка, и потому опыт удался с первого раза.
Еще несколько мгновений донна скептически рассматривала булькающую перед ней в призрачном ковше воду, пытаясь сообразить, куда бы ее перелить. На пол бесполезно, он устелен толстыми упругими циновками, плетенными из соломы, а никакой посуды так и не прибавилось. Впрочем, а чем ей не посуда вот этот самый ковш, если только сегодня Ильтар рассказывал про воздушные тропы и коконы? Донна подтянула ковш ближе и сунула в него пальцы, желая прикрепить к ним воду точно так же, как притягивала воздушную лапу. Некоторое время ничего не происходило, пока донна не сообразила, что вовсе не сразу отдает воздуху приказы, а сначала уплотняет его и пронизывает своей силой. Еще минут пять ушло на поиски способа связать магией плюхающее тело воды в нечто цельное вроде куска гладко вымешанного теста. И только потом донна попыталась вытянуть воду в длинный жгут, поддерживая снизу воздушным желобком.
А когда перед ней повисла волнующаяся, словно живая, плеть, девушка решилась наконец отдать ей первый приказ. И сразу поняла разницу в управлении воздухом и водой. Воздушная лапа двигалась легко, невесомо и довольно медленно, будто длинное павлинье перо, но чтобы сбить ею яблоко с ветки, приходилось посылать дополнительную порцию силы. А вот водная струя, направленная по кругу взмахом руки, помчалась стремительно, как кнут, и девушке пришлось быстро повернуться и отпрыгнуть, чтобы эта плеть не обвилась вокруг нее самой. Донна вовремя вспомнила о сопровождающем воду воздушном желобке и поторопилась укрепить их связь, а затем постепенно замедлила движение воды и, выполняя выданное магом задание, подхватила растопыренной лапой один из скатанных из соломы шаров.
Немного покрутив его в воздухе, привыкая управлять незнакомым булькающим инструментом, донна попыталась остановить плеть и вдруг почувствовала, как стремительно и знакомо начинают холодеть спина и дрожать колени. Работа с водой почему-то очень быстро выкачала все силы. Лиарена, запаниковав, оборвала связь магии с носящимся над ней снарядом. И с ужасом рассмотрела, как сорвавшийся с плети соломенный шар понесся в ту сторону, где сидел учитель.
Однако попал он в пустое кресло, а Камерт неожиданно обнаружился почти рядом. Он стоял в напряженной позе, держа перед собой растопыренные пальцы, на которых суматошно перемигивались огоньками камни в многочисленных кольцах и браслетах.
А едва девушка обессиленно опустила ладони, роняя на циновки потяжелевшую водную плеть, прыгнул к ученице и подхватил ее на руки.
— Что тут произошло? — еще от входа крикнул торопливо приближавшийся к ним Дзерн, и за его спиной донна рассмотрела встревоженных Барента и Витерна.
— Ничего особого, — с наигранным легкомыслием отмахнулся Камерт и улыбнулся ученице своей сияющей улыбкой, но донна только болезненно поморщилась в ответ.
Как бы она ни устала, но просто не могла не расслышать предупреждающих ноток в обычно мягком голосе лекаря, так как удобно сидела у него в объятиях. Хотя зря он так волнуется, Лиарена вовсе не собиралась прямо сейчас упрекать беспечного учителя, бросившего ученицу наедине с непосильной задачкой, или выдавать его промашку другим магам. Не к лицу приличной и воспитанной донне совершать поступки, какие в хороших домах непозволительны и прислуге.
Тем более что Камерт, как видно, наконец-то проникся осознанием своей вины, вон как бережно несет теперь девушку! Словно сосуд с драгоценным снадобьем или праздничный пирог. Интересно только, куда?
Как выяснилось очень скоро, слишком далеко таскать ученицу лекарь вовсе не собирался. Едва поравнявшись с креслом, взглядом вышвырнул оттуда злополучный пучок соломы, в какой превратился шар, и усадил на его место донну. А затем, кивнув Дзерну, кратко приказал Баренту:
— К ней в спальню!
Удивиться или задать хоть один вопрос Лиарена не успела. Дзерн с учителем взялись за подлокотники ее сиденья, немного приподняли его вместе с ошеломленной девушкой и дружно шагнули в темный проход, открытый Барентом.
Комнату, где они очутились, донна узнала сразу. Это была та светлая спальня, где она лежала не далее как вчера, и неподалеку от которой должна была находиться столовая с цветами и звездами. При одном воспоминании о ней у Лиарены невольно потекли слюнки, и она украдкой сглотнула.
— Сможешь сама переодеться или пойдешь в столовую в рабочей одежде? — словно угадав ее мысли, спросил Камерт, заглянул в глаза девушки и хитро заулыбался: — Кого я спрашиваю! Давай отнесу.
— Я могу попробовать переодеться, — обиделась донна. — Но если вы дадите мне пирожок…
— Мне проще тебя туда отнести, чем бегать за пирожками, — отказался Камерт и снова подхватил ее на руки.
Только теперь Лиарена поняла, почему ей так мягко и удобно было сидеть: маг держал ее воздушными руками, а вовсе не своими. Несколько минут, пока ехала в столовую, донна сосредоточенно обдумывала, насколько трудно будет выучить этот фокус.
— А ты как держишь свою лапу… ну, или плеть? — спросила она задумчиво, когда маг переступал порог столовой. — Руки у тебя свободны, я чувствую… а мысленно это трудно, можно забыться.
— Донна… — запнулся от неожиданности маг, и державшая девушку воздушная лапа ощутимо дернулась. — В следующий раз не задавай таких вопросов в момент, когда я творю заклинания. Нести ношу, если наизусть выучил последовательность действий и точно распределил поток силы, вовсе не трудно. И даже можно при этом заниматься еще каким-то другим делом, идти, например, или о чем-то размышлять. Но вот делать что-то третье, отвечать на вопросы или разговаривать могут очень немногие. Два-три магистра, не более.
— А как же ты сейчас разговариваешь и несешь меня? — мгновенно озадачилась донна, но в этот момент Камерт опустил свою ношу в стоящее у очага кресло и придвинул к ее ногам маленький столик, подхваченный воздушной плетью.
— Ты не заметила, — усаживаясь напротив ученицы, насмешливо сообщил лекарь, — что после того, как я чуть не уронил тебя, пришлось ради безопасности нести собственноручно.
Больше ничего он объяснять не стал — не захотел или не успел, донна так и не узнала. В этот миг в столовую кучей ворвались маги, мгновенно уставили столик едой и расселись вокруг, взяв ради приличия по чашке напитка и по пирожку.
— С чего все началось? — рассматривая книжицу Камерта, тихо задал лекарю вопрос Ильтар, едва девушка выпила выданное ей зелье и увлеченно занялась едой.
— Сначала она ходила вокруг и думала, но прикоснуться силой не пробовала, — подробно объяснял Камерт действия ученицы, и маги слушали так внимательно, словно он объяснял им план вылазки в проклятые болота.
Донна тоже слушала и, хотя иногда пояснения учителя казались ей не совсем точными, вмешиваться в разговор не пыталась. Как бы там ни было, но пока она полностью не ощущает себя магиней и не может решить, какие действия нужно считать важными, а какие — не очень, лучше помалкивать и побольше слушать.
— А теперь, Лиарена, твоя очередь объяснить свои действия, — внезапно заявил Ильтар, когда ученица мага, наевшись, откинулась на спинку кресла и принялась исподтишка рассматривать сотрапезников, считая, что они совершенно забыли про ее существование.
— Так ведь учитель уже все объяснил? — осторожно осведомилась девушка.
— Он высказал нам свою точку зрения, но знать точно, как именно ты пришла к решению смешать воздушное заклинание с водным, не может никто, кроме тебя самой. И интерес у нас к этому вопросу вовсе не пустой — смешивать разные по силе заклинания отваживаются далеко не все маги, особенно неопытные. А у тебя получилось очень удачное сочетание, я имею в виду, для ученицы. Вот только силы ты затратила чрезмерно много, и потому мы хотим понять, в какой именно момент сделала ошибку, чтобы подсказать тебе, как ее исправить. Ведь если ты сейчас не найдешь более экономное решение, то будешь падать без сил каждый раз, когда используешь это заклинание.
— Да? — с сомнением посмотрела на него донна, но, признав справедливыми слова про ошибку, обреченно вздохнула: — Ну слушайте…
Следующие два часа маги допрашивали ее с таким пристрастием, словно были отрядом тайной стражи, а Лиарена — злостным воришкой. Потом они громко спорили и чертили в книжицах какие-то символы, а временами вдруг дружно задумывались и начинали мрачно жевать все подряд, явно не замечая, что именно суют в рот.
— Пора отправлять Лиарену домой, — спохватился наконец Ильтар и приказал Витерну: — Проводи донну в спальню, все объясни и возвращайся, чуть позже я сам отведу ее домой. Сегодня вечером в поместье прибудет обоз, нужно проследить.
Из столовой донна уходила с облегчением, малопонятные рассуждения магов ей надоели, как и неудобная одежда, которую она мечтала сменить на привычное платье.
— Там тебя ждет Дили, — напряженно предупредил Витерн, когда они оказались в коридоре, и девушка охнула, представив, каких ужасов могла себе напридумывать за это время старшая сестра.

Дильяне достался излишне мнительный характер, зато она всегда была самой верной и преданной подругой и сообщницей Лиарены, с малых лет ставшей в их паре заводилой. Именно ее идеи уводили сестер в дальние уголки сада и заставляли часами молча сидеть в шкафу с зимней одеждой, это Лиарена придумывала новые игры и праздничные розыгрыши, и ей же частенько приходилось оставаться без сладкого за свои шалости. Однако она никогда от этого не страдала: верная Дили непременно тайком приносила свой кусок пирога или торта, и они честно делили все пополам.
— Лиечка! — бросилась Дили навстречу стремительно влетевшей в комнату сестре. — А Терна сказала, тебя без сил унесли…
— Я когда-нибудь наложу полное молчание на ту болтушку, — мрачно пообещал Витерн и не удержался — шагнул к жене, нежно приобнял ее и торопливо чмокнул в висок. — Ей нужно поторопиться, Диль. Магистр придет через несколько минут. К поместью Тайдира подходит обоз, и к этому времени она должна быть в своих комнатах. В этот раз дорин сам ведет своих людей, и лучше его не злить.
— Все поняла, — засуетилась Дили и, нежно помахав уходящему мужу, потащила донну к шкафу. — Смотри, тут все теперь твое, и платья, и теплые вещи, я отбирала по твоему вкусу. Давай помогу снять форму, потом сама отнесу в кладовую. Витерн говорит, здесь ты будешь заниматься еще три или четыре дня. А потом в замок отведут отряд магинь вместе с Терной, и тогда ты будешь заниматься там, чтобы каждый день не водить сюда Камерта. Он сильный маг, но сам открывать путь не может, на это способны лишь прирожденные путники, такие, как Барент. И ты тоже теперь можешь, но пока не научишься, ходить одной тебе нельзя… говорят, это очень опасно. Когда ты ушла в прошлый раз, я думала, больше никогда тебя не увижу…
Дильяна коротко всхлипнула и торопливо отвернулась, но сестра поймала ее за руку и, повернув к себе лицом, всмотрелась в знакомые глаза, припухшие от постоянных слез.
— Дили, — категорично, как говорила лишь в очень редких случаях, объявила Лиарена сестре, — я тебя уже простила… хотя, если честно, так и не нашла в произошедшем никакой твоей вины. А еще я попыталась поставить себя на твое место, представила, как год назад мне, а не тебе родители объясняют важность союза с дорантом Тайдира, и отчетливо поняла, что никогда не смогла бы сказать им и слова против. Даже если бы прятала в сердце заветную тайну. Но так уж мы воспитаны, долг перед домом и родителями привыкли почитать выше собственных желаний и прихотей. А ты молодец, сумела повернуть свою судьбу на счастливую колею и теперь должна не проливать ведра слез, а крепко держаться за своего Вита и радоваться жизни. И не волнуйся за Карика, сына мы с тобой обязательно вырастим, и я обещаю сделать все, чтобы он никогда не подумал о тебе плохо. А теперь я иду умываться, а ты, пожалуйста, достань мне платье потемнее, скоро должен прийти Ильтар.
Дили всхлипнула в последний раз, послала сестре признательный взгляд и кинулась к шкафу за платьем. Старший магистр слыл в обители хотя и справедливым, но строгим человеком.

В поместье Лиарену встретили полумрак и тишина. Как она сообразила, оглядевшись, помощники догадались плотно занавесить окна и прикрыть двери.
— Я на дорогу, — сообщил Ильтар, открывая новый путь. — Не забудь, сегодня ты меня еще не видела.
Донна проследила, как тает туман пути, и огорченно вздохнула. Ей всегда нравились романы про храбрых шпионов и веселых разбойников, но, как оказалось, жить самой, постоянно следя за каждым словом, не так-то и просто.
Она небрежно раздернула занавеси на окне, несколько секунд любовалась на раскинувшийся под окнами сад, потом заторопилась. Нужно было предупредить Берта и проверить, как они устроились.
— А вот и матушка пришла, — встретила донну облегченным взглядом Устина, державшая на руках болтавшего ручками малыша. — А мы все для купания приготовили, вас только и ждем.
— Спасибо, — благодарно кивнула Лиарена, забирая воспитанника. После зелья Дзерна силы восстанавливались просто с поразительной скоростью, и теперь донна не опасалась не удержать малыша в руках. — Где купель?
При виде серебряной ванночки, щедро застеленной пеленками, девушка невольно припомнила огромную чашу в обители магов и затаенно усмехнулась. Сейчас уже неважно, случайно или нет, но магам удалось угадать ее сокровенное желание управлять водой. И теперь, когда ей удалось в первый раз, хотя и не совсем удачно, подчинить себе водную струйку, донна уже не отступится. Будет при каждом удобном случае тайком, как привыкла за последний год, пытаться сделать хоть крохотный новый фокус… или заклинание, как говорят маги.
Лиарена бережно уложила Каринда на прогретые, сухие пеленки, не торопясь раздела, поглаживая животик и ножки и ласково рассказывая, какой он красивый и умненький. Берт тем временем поставил рядом с купелью ведра, и Устина, тщательно проверив тепло воды локтем, добавила в нее загодя приготовленный отвар трав.
— Давай, — скомандовала девушка няне, и Устина начала осторожно наливать купель, стараясь лить только на пеленки в сторонке от малыша.
А донна, нежно улыбаясь пускающему пузыри названому сыну, продолжала непрерывно поглаживать его животик и ножки, отвлекая от подступавшей к его спинке воды. Больше всего она сейчас боялась спугнуть Карика. Если он начнет плакать прежде, чем осознает привлекательность теплой душистой водички, им будет в несколько раз труднее повторить этот фокус.
Однако все ее опасения оказались пустыми. То ли тепло воды напоминало Карику ее руки, то ли ребенок заигрался, но он продолжал болтать ручками и гукать, пока не оказался в воде по шейку. Лиарена продолжала его поддерживать и поглаживать, а отставившая ковш Устина намылила мягкую салфеточку и осторожно промыла малыша. И напоследок, осторожно окатив водой, няни завернули Карика в большую нагретую пеленку и переглянулись довольно, как сообщницы, обыгравшие на спор самого заядлого игрока в кости с большого постоялого двора. Держали иногда хозяева таких для приманки гостей и за половину выигрыша.
— Донна! — резко распахнув дверь, ворвался в комнату мальчишка-посыльный. — Там обоз подходит!
— Кто тебя научил, паршивец, — мгновенно сцапал гонца за ухо Берт, — врываться в комнату донны и наследника без стука и позволения?
— Отпусти его, — распорядилась донна, и камердинер с явной неохотой исполнил ее приказание. — Он невиновен. Просто кое-кто из слуг слишком любопытен, и я их вполне понимаю.
Дождалась, когда за посланцем плотно прикроется дверь, и задумчиво добавила:
— Но поощрять их все же не стану. Устина, давай новые кофточки, к нашему малышу папа приехал.
— Вот… — Оказывается, няня уже все сообразила и почти бегом тащила целый ворох нарядных одежек.
Одевали малыша в четыре руки, и незаметно торопливость Устины передалась и донне. Пеленки Карика по молчаливому соглашению отодвинули в сторону, зато надели малышу кроме штанишек, шапочки с кружевами и нарядного стеганого камзольчика чуть великоватые меховые сапожки, перетянутые ремешками с золотыми пряжками.
— А вы не хотите хоть накидку на плечи? — опасливо поинтересовалась Устина, когда донна с малышом на руках уже стояла у двери.
Лиарена удивленно оглянулась — а при чем тут она? В доме не холодно, да и темно-вишневое кашемировое платье, выбранное Дильяной, достаточно теплое. Но разглядела в глазах няни надежду, а в руках белую шелковистую и ажурную шаль из шерсти горных коз и сдалась.
Приезд дорина для обитателей поместья почти праздник, и они непременно постараются нацепить хотя бы свежие фартуки или нарядные чепчики, и выход названой матери в простом платье сочтут по меньшей мере за неучтивость.
Лиарена подавила вздох и кивнула Устине, терпеливо приподнимая руки, чтобы та накинула шаль ей на плечи.

ГЛАВА 16

К тому моменту как путешественники гурьбой ввалились в просторный зал, с которого начинался дом дорина, донна успела только дойти до перил, ограждающих неширокую лестничную площадку между первым и вторым этажами. Взглянула вниз, на торопливо снующих с узлами и тюками слуг, на вносящих сундуки и корзины воинов отряда сопровождения, представила, как сиротливо и растерянно будет чувствовать себя в этой толчее, и раздумала идти дальше.
Остановилась у перил и принялась рассматривать приехавших, легонько покачивая засыпающего Карика. Некоторое время никто из слуг и воинов не обращал на нее никакого внимания, но когда в зал вошел дорин, на ходу раздавая какие-то указания, сразу несколько домочадцев повернулись в сторону Лиарены, выдавая этим простым движением свою осведомленность об ее присутствии.
Однако Тайдир донну пока не замечал, он за что-то сердито распекал виновато мявшегося здоровяка в круглом белом колпаке. Лиарену не интересовало, чем провинился местный повар, значительно больше ее волновало собственное затягивающееся ожидание непонятно чего. Она уже вовсю костерила себя за опрометчивое решение выйти встречать дорина, когда он вдруг обратил внимание на посматривающих вверх слуг.
Глянул на лестницу сначала мельком, как смотрят на отвлекающих их от важных дел назойливых насекомых, и продолжил распекать красного, словно ошпаренного, повара. Но почти сразу же, решительным жестом отправив прочь провинившегося слугу, повернулся к Лиарене всем телом и секунду смотрел на них с Кариком, словно раздумывая, стоит подниматься на площадку или достаточно кивнуть донне прямо оттуда.
От всплеска обжигающе-горькой обиды на несообразительного дорина и досады на собственную неискоренимую наивность в горле встал комок, и девушка поторопилась сжать губы, придавая лицу невозмутимо-холодное выражение. Уходить во всех случаях нужно с высоко поднятой головой.
Однако последний взгляд на Тайдира, брошенный тайком из-под полуопущенных ресниц, заставил донну замереть в тревожном ожидании. Дорин уже решительно шел в ее сторону, а слуги торопливо отскакивали с его пути и замирали заинтересованными статуями, не желавшими пропустить такое неожиданное и заманчивое зрелище. Встречу хозяина с донной из опозоренного дома дорина Симорна.
И если во взглядах жителей поместья мелькали плохо скрытое злорадство и ожидание выволочки, какую усталый дорин вполне может устроить попавшейся под горячую руку бонне, то вновь прибывшие посматривали наверх с явной опаской.
Однако Лиарене было вовсе не до их любознательности, она срочно пыталась придумать слова, какими могла бы предупредить Тайдира, чтобы он не вздумал начинать поучать или распекать ее. Теперь, когда почти все вокруг догадываются о ее способностях и отпала необходимость скрываться, донна не собиралась терпеть обиды или нравоучения. Грозная тень обители внезапно встала за спиной надежной стеной, давая полузабытое ощущение уверенности и защищенности.
— Как вы устроились? — тихо спросил Тайдир, не дойдя до донны всего одного шага, жадно вгляделся в ее лицо и нахмурился: — Ты плохо себя чувствуешь?
— Ничего, — одним словом ответила на оба вопроса донна и показала дорину засыпающего Карика: — Не хочешь поздороваться с сыном?
— С кем? — не отводя от нее взгляда, рассеянно отозвался дорин и нехотя посмотрел на сонное личико малыша.
Услыхав незнакомый голос, Карик проснулся, на миг распахнул серые глазки, широко зевнул, показывая беззубые десны, и снова спокойно смежил веки.
— Это он? — хрипловато осведомился дорин, неверяще рассматривая похожего на нарядную куклу малыша. — А почему… ну, где эти, тряпки?
— А мы специально так нарядились встречать папу, — нежно проворковала донна, ласково улыбаясь безмятежному личику названого сынишки.
Подняла взор на Тайдира и обомлела, рассмотрев его ошеломленно приоткрытый рот. И только тут сообразила, как превратно мог истолковать ее слова дорин.
— Мне нужно его уложить, — виновато отведя взгляд, заторопилась Лиарена. — И раздеть… спать в сапожках малышу неудобно. Ты идешь с нами? Я заняла твою спальню, но на несколько дней могу освободить.
— Не нужно, — не сразу отозвался дорин, шагая за ней. — Мы поужинаем и сразу же отправимся назад.
— Неужели нельзя отложить поездку на один день и отоспаться как следует? — огорчилась донна.
— Не стоит, — уклончиво ответил Тайдир, незаметно вздохнул и хмуро добавил: — Отосплюсь в повозке. А к утру мы будем уже на заставе, оттуда нас провожают маги.
— Тогда хоть искупайся с дороги и переоденься, вся твоя одежда висит в шкафу, — предложила донна, чувствуя себя неуютно, оттого что дорин не может эти несколько часов отдохнуть в своих собственных комнатах.
— Хорошо, раз ты не против, — согласился он, остановившись возле двери в спальню. — А пока я купаюсь, прикажи кому-нибудь принести чаю и чего-нибудь перекусить. Надеюсь… — желчно глянул Тайдир на появившегося в конце коридора эконома, — здешние слуги и домочадцы не добавляют тебе забот?
— С ними разговаривает Берт, — кротко улыбнулась донна и, круто развернувшись, направилась в детскую.
Спиной девушка отчетливо ощущала провожавший ее пристальный взгляд Тайдира, но не имела и грана мужества обернуться. Не дай боги дорин заметит испарину, выступившую на ее лбу от напряжения, и поймет, с каким трудом далась ей внешняя легкость беседы. Ведь даже отлично воспитанной донне не так-то просто спокойно и дружески разговаривать с мужчиной, не далее как вчера сначала оскорбившим ее необоснованным подозрением, а потом буквально выставившим из своего замка.
И если бы не Карик, она никогда не стала бы делать вид, будто так быстро простила дорина, это забота о малыше невольно заставила донну спрятать подальше обиды и не поминать раздоров. Не годится ругаться и сводить счеты над головой ребенка, дети такие чуткие.
— Давайте я его уложу, — у двери перехватила донну Устина. — А где дорин?
И так уверенно спросила, что Лиарена сразу догадалась, чем занималась няня в ее отсутствие. Подсматривала за хозяйкой. И не одна небось, а с мужем, и скорее всего они уже успели напридумывать себе каких-то глупостей.
— Он вечером уезжает, — хладнокровно сообщила девушка, наблюдая, как ловко Устина раздевает наследника. — Поэтому я отдала ему на это время его покои. Там же все его вещи и одежда. А сама пока посижу здесь. Берт, а тебе важное задание: пока дорин умывается, сходить на кухню и добыть ему чай и ужин. И поторопись, как я поняла, повар не расстарался приготовить к их приезду достаточно еды.
— Да он тут вообще разленился, — тихо, словно невзначай, обронила Устина. — Пользуется дружбой с экономом.
— Вообще-то я не намеревалась вмешиваться в хозяйственные дела, — устроившись у окна, хмуро проворчала Лиарена. — Не пристало благородной донне отнимать работу у экономов, им же тогда стыдно будет получать жалованье. И наказывать их мне не положено, это привилегия дорина. Но если вы заметите, что сегодняшняя выволочка Тайдира не пошла повару впрок, непременно напомните мне об этом разговоре. Я постараюсь разобраться. Не годится воинам, рискующим ради мирных жителей своими жизнями, питаться всухомятку, придя домой на несколько часов. Тем более что эконом наверняка получил сообщение.
— Он-то получил, — вздохнула няня и покосилась на дверь. — Да только полагал, будто времени у них достаточно. Как ему было догадаться, что дорин примчится сюда, не останавливая обоз на ночевку?
— Так ведь монстры в этом году полезли слишком рано, — резонно заявила донна, не желая принимать на свой счет никаких намеков.
Устина вежливо кивнула и занялась раскладыванием по полкам шкафа детских вещей, но Лиарена могла бы спокойно спорить на десяток золотых, что на этот раз ее верная няня осталась при своем мнении.

Берт вернулся в детскую через полчаса и, опасливо поглядывая в сторону колыбели, где спал наследник, многозначительным шепотом сообщил Лиарене, что дорин приглашает ее с ним поужинать.
— Еще рановато, — взглянув на отгорающий за окном закат, задумчиво пробормотала донна, вспоминая обильную трапезу в обители, и украдкой вздохнула, понимая, что отказаться от этого приглашения не получится.
Посмотрела на выжидательно уставившихся на нее слуг и вздохнула еще раз, нарочито громко и огорченно. Но они продолжали упорно молчать, и девушка невольно признала, что иногда это лучший способ твердо заявить о своем мнении. Поднялась с кресла, оправила на плечах шаль и направилась к выходу, даже не пытаясь угадывать, как имела обыкновение, чем закончится этот ужин с дорином, перемирием или очередной ссорой.
Дверь в покои Тайдира была распахнута, и, разглядев снующих вокруг стола слуг и блеск серебряных приборов, донна невольно выпрямила спинку и надменно задрала носик. Даже если Тайдир собирается выдать ей какие-то наставления, донна никогда не опустится до того, чтобы показывать свою досаду или недовольство слугам. Сам дорин был в кабинете, и оттуда доносилось обманчиво мягкое журчание его голоса, в котором время от времени прорывалось грозное рычание.
— Донна Лиарена! — заметив девушку, звонко объявил подававший на стол лакей и ринулся предупредительно распахнуть перед ней дверь кабинета: — Вас ждет дорин.
Лиарена прошла мимо него такой величавой походкой, словно была тут самой важной и знатной персоной, а не бонной из опозоренного дома.
— Прошу. — Любезно указав донне на стул неподалеку от себя, Тайдир снова уставился на стоявшего перед ним позеленевшего эконома и потряс какими-то бумагами. — Учти, Кастен, я запрещаю оплачивать ЭТО из моей казны. Девай куда хочешь эти безделушки, мне нет никакого дела, о чем ты думал, когда их заказывал. Но в моем доме никогда не будет стоять ничего подобного. А теперь самый важный вопрос, ради которого я тебя позвал. Вчера в поместье прибыл мой наследник со своей названой матерью и камердинером, и я хочу услышать от тебя, кого из слуг ты приставил, чтобы моя семья жила спокойно и получала все необходимое по первому звонку. Кто приносит донне Лиарене на подпись меню для нее и ее помощников? Кто отвечает за ее одежду и пеленки наследника и за чистоту в их покоях? Ну! Я желаю знать, кому ты доверил это важное дело?!
— Но… — промямлил эконом и нервно отер тыльной стороной ладони взмокший лоб. — Донна… прибыла только вчера… а днем, когда я хотел прийти посоветоваться, ушла отдыхать…
— Да? — нехорошо прищурился Тайдир. — А разве ты не знал, что дети по ночам имеют привычку плакать и мочить пеленки? И донне приходится всю ночь нянчиться с наследником? Так почему вместо того, чтобы приставить к девушке побольше помощниц и позволить ей спокойно отдыхать, ты ждешь каких-то советов? Похоже, рановато я доверил тебе свой летний дом… Но самую последнюю попытку исправиться все же дам. А теперь иди помогай своему шурину варить похлебку для воинов, мы отправляемся через два часа.
— Рановато я пришла, — вздохнула донна, проводив взглядом эконома и дождавшись, пока захлопнется дверь за слугами. — Нужно было посидеть в детской, пока ты закончишь ругать своего помощника. Он же теперь будет меня стесняться.
— Не смеши, — фыркнул Тайдир и отбросил последнюю бумажку. — Этот Кастен — старый пройдошливый жук, и если не сказать ему всего при тебе, обязательно постарается пропустить мои указания мимо ушей. Я держу его лишь в память о его отце, их род уже третье поколение служит доринам Варгейзам. Все, с неотложными делами я покончил, разреши проводить тебя к столу?
Донна только молча кивнула — отказать дорину в такой пустячной просьбе просто невозможно. Так молча и сидела, глядя, как он поднимается с кресла и неторопливо приближается к ней, привычно оправляя на ходу упавшую на лоб прядь блестящих после мытья волнистых волос.
Сердце почему-то забилось пойманной в силки птичкой, а кончики пальчиков похолодели от странного волнения.
— Прошу. — Мускулистая рука дорина с тонкими, породистыми пальцами ожидающе замерла, почти прикасаясь к запястью донны, и девушка, помедлив положенную правилами секунду, осторожно положила ручку на эту надежную ладонь.
Тайдир легко, как пушинку, поднял ее из кресла, и прежде, чем сделать первый шаг, тоже помедлил секунду, с непонятным напряжением вглядываясь в порозовевшее девичье личико.
— Перед тем как мы приступим к трапезе, — глуховатым голосом проговорил он, подведя донну к столу, — я должен попросить у тебя прощения…
Лиарена напряглась, не ожидая от такого заявления ничего хорошего, и попыталась перевести все в шутку.
— Но если в ответ ты надеешься услышать мои оправдания, то лучше смолчи, — сообщила она с дерзким смешком. — Так как каяться я просто ненавижу.
— Я тоже, — довольно ухмыльнулся дорин и, посерьезнев, добавил: — Но за этот раз просто обязан извиниться. В тот день я был очень зол и не сумел удержать себя в руках, напустился на тебя, хотя рассердила меня вовсе не ты… Впрочем, теперь это уже неважно. Просто прости… и знай, ты единственный человек в этом мире, которому я никогда не смогу причинить зла.
— А Карик? — мгновенно нашла спасительную лазейку донна. — И Дили? Кстати, я тоже хотела тебе сказать… мы с ней встретились… три дня назад.
— И как? — насторожился дорин.
— Я своего мнения о сестре не изменила, — усаживаясь на стул, кротко усмехнулась Лиарена, — и ни в чем ее не обвиняю. Она просто не могла поступить иначе… и свое счастье выстрадала сполна.
— А я? — Дорин сел напротив и, отодвинув в сторону букетик первоцветов, уставился в лицо донны требовательным взглядом.
— Тебе я не судья, слишком мало тебя знаю, — твердо сказала донна, смутно догадываясь, каких слов ждет сейчас от нее Тайдир, но не имея пока ни сил, ни смелости делать подобные признания. — Хотя за благородство, какое ты проявил, отпустив Дильяну, согласна простить твои оскорбления. Прежние, разумеется.
— Ну и то хлеб, — учтиво склонил голову дорин, но скрыть своего разочарования не сумел.
А может, и не захотел, но выяснять это Лиарена поостереглась. Слишком уж быстро переходил их разговор с любой темы на скользкую дорожку намеков и недомолвок.
Некоторое время они ели молча, и, отметив завидный аппетит дорина, девушка невольно прониклась к нему сочувствием. Видимо, торопясь попасть в поместье до темноты, дорин гнал обоз без остановок, а в таких случаях те, кто едут в повозках, оказываются в более выгодном положении. Никто не станет перекусывать, сидя на спине скачущей лошади.
Лиарена немного посомневалась, а затем, решительно отбросив сомнения и затверженные наизусть правила, принялась ухаживать за хозяином, подкладывая ему все новые порции еды.
В конце концов она теперь уже не просто донна. А еще названая мать его сына и, кроме того, магиня, ей пора понемножку приучаться обращаться с людьми так же свободно, как Ильтар.
— Спасибо, больше не могу… — наконец пробормотал Тайдир, вытер губы салфеткой и, встав со своего места, направился к Лиарене. — Я, конечно, хорошо помню, как здорово ты умеешь расправляться с наглецами, но все же рискну. Просто не могу не поблагодарить тебя за заботу…
Дорин склонился к девушке, бережно взял ее руку и, поднеся к лицу, неторопливо и нежно поцеловал пахнущую соусом ладошку. Помедлил, чего-то ожидая, и принялся поочередно выцеловывать пальчики донны, осторожно поглаживая большим пальцем голубую жилку, испуганно бьющуюся на тонком запястье.
Лиарена сидела неподвижно, потрясенная его наглостью и нежностью, и не знала, куда девать глаза от стыда. Ведь в столовую могут в любую минуту войти слуги или кто-то из воинов, и можно легко представить, как расценят они такую двусмысленную картинку.
— Я сделал столько глупостей и ошибок… что самому иногда до боли обидно, — хрипловато прошептал вдруг Тайдир и осторожно опустил ручку донны на подлокотник, — но больше ошибаться не намерен, особенно в отношениях с тобой. Однако сейчас у меня времени в обрез, маги заканчивают ставить защиту на наши повозки и коней. Пора выезжать… До тракта шесть миль, и нужно пройти их до полуночи. Я собираюсь посылать тебе весточки и буду благодарен, если ты сочтешь нужным ответить.
— Непременно, — пролепетала донна, сглотнув волнение, застрявшее в горле вязким комком. — Ты же должен знать, как растет и чему научился твой сын.
— И как ты живешь, чем занимаешься и как себя чувствуешь, — упрямо добавил дорин и, обернувшись от выхода, добавил: — Хотя о последнем мне будет сообщать местный лекарь, я пригласил его пожить лето в поместье.
— Зато очень скоро я и сама смогу посмотреть, — сердито сообщила донна захлопнувшейся двери, — как будешь чувствовать себя ты.

ГЛАВА 17

Ильтар появился через час после ухода обоза. Бегло оглядел гостиную, где терпеливо ожидала его Лиарена с помощниками, бросил взгляд на колыбель и вытащил из-за пазухи простенький на вид оберег, дешевый детский браслет с редкой россыпью разноцветных камушков. Такие частенько надевают на малышей матери всех сословий, свято верящие в чудодейственную защиту купленных в лавках украшений.
— Этот особый, — поймав скептический взгляд Берта, коротко пояснил магистр, прошел к колыбели и надел на ручку малыша. — Его делали специально для Каринда. Дильяне так спокойнее.
— Тогда другое дело, — буркнул ничуть не пристыженный камердинер. — Донна Дильяна плохого своей кровиночке не пришлет. Интересно… а как она там?
— Хорошо, — лукаво глянув на Лиарену, сообщил маг и шагнул к побледневшей Устине. — А бояться меня не нужно. Больно не будет, но вот усыпить тебя мне все же придется. Так работать легче. Но если боишься, твой муж может сесть возле тебя и следить за исцелением.
— Я буду сидеть рядом, — тотчас пообещал Берт, — и держать тебя за руку.
Няня только молча кивнула, сбросила грубые туфли с красовавшейся на одном каблуке толстой набойкой и неловко прилегла на край диванчика, положив голову на колени мужу.
Магистр хмуро усмехнулся и легонько дунул, а через мгновение потрясенная Лиарена обнаружила, что оба ее помощника дружно спят.
— Ты… — у донны не находилось от возмущения слов, — обманул Берта!
— Конечно, — и не подумал отказываться магистр. — Неужели ты поверила, будто неправильно сросшуюся кость так просто будет исправить? Извини за разочарование, но даже магам это недоступно. Вернее, мы ее все же вылечим, но не я один и не здесь. Если хочешь порадовать Дильяну и показать ей сына, можешь идти со мной.
— А как же тут? — засомневалась донна, оглядываясь на дверь.
— Не волнуйся, на комнатах стоит защита, ее Тай велел сделать в первую очередь, — снова лукаво ухмыльнулся магистр, и донна начала догадываться, что в этом намерения дорина и обители совпали. — А слугам он настрого запретил даже близко подходить, пока ты не позвонишь. Их к вам теперь пятерых приставили, они сейчас как раз переселяются в ближайшие комнаты для прислуги. Дорин заявил, что выставит из поместья каждого, кто осмелится тебя разбудить.
— Так вот как ты устроил мои дела, — протянула донна и направилась к колыбели. — Тогда я согласна уйти… и не мое дело, как ты будешь таскать Берта с Устиной.
— А зачем мне Берт? — открыв путь, пожал плечами Ильтар и подхватил на руки няню. — Он еще очень крепкий мужчина… работа на свежем воздухе всегда добавляет здоровья. Иди первой.

— Лиа! — встретил их радостный вскрик Дильяны, и донна предупреждающе прижала палец к губам.
— Тсс!
— Извини, — шепотом повинилась сестра. — Дай подержать? Какой он стал хорошенький… и нарядный… А почему няня его не заворачивает? Мне Регита говорила…
— Вот за это я ее и выгнала, — мрачно сообщила Лиарена и, заметив недоумение сестры, нехотя добавила: — За наглость, с какой она пользовалась твоей доверчивостью. Дети не куклы, им вредно все время лежать неподвижно. Меня няни и донны не один день наставляли, отправляя к Карику. Даже живых младенцев притащили в замок, чтобы я училась кормить, купать и ухаживать. Нужно послать матушке корзину сладостей, пусть раздаст им, без этой науки я бы не поняла всей подлости той Региты. А куда ушел Ильтар?
— По делам, — отозвалась увлеченная разглядыванием малыша Дили. — Он же верховный магистр, один из трех. У него всегда забот полон рот, особенно весной, когда начинается исход монстров. Да еще и совет старейшин дорантов крутит, не хотят помогать магам бороться с чудищами. Говорят, нужно всем поселиться за рекой, туда монстры никогда не доберутся, но это неверно. Я не очень понимаю, почему, но когда в один год маги не смогли выжечь до зимы все гнезда, на следующий год монстров лезло в пять раз больше. А эту Региту я никогда не прощу, я ведь ей так верила. Думала, оставляю сына в надежных руках. И кормилица тоже подвела… но она женщина тихая, это ее муж-трактирщик пройдоха, все боится выгоду упустить. Тайдир не сомневался, что его жена выкормит Карика.
Она вдруг всхлипнула, и Лиарена тайком вздохнула. Никогда раньше сестра не плакала так часто, она вообще была терпеливее всех.
— Дили… ну мы же договорились!
— Прости… Просто только теперь я поняла, как горько, когда люди, которым ты доверял и все прощал, оказываются законченными подлецами.
— Я как раз сегодня об этом думала, — нехотя призналась Лиарена. — И, кажется, поняла, в чем дело. Они же погибли десять лет назад, старшие родичи дорина? Он тогда совсем юным парнишкой был, моложе, чем я сейчас. И наверняка еще не имел такого опыта в выборе слуг, как наши родители. Вот и брал тех, кто лучше всего умеет хвалить сам себя. Конечно, постепенно он со всеми разобрался, кроме нянь и кормилиц, их ему пришлось нанимать впервые.
— И я помочь не могла, — виновато потупилась Дильяна. — А матушку просить не хотела, она и так что-то подозревала, знаешь ведь ее проницательность. Сейчас могу признаться… я очень боялась вашего приезда в Варгейз… хотя и сильно скучала.
— Дили, если бы я только могла представить, как ты там мучилась! Сразу бы приехала… Но я даже не догадывалась. А теперь поздно жалеть и давай не будем вспоминать? Лучше расскажи мне про обитель, я ведь с ней теперь навсегда связана.
— Да я и сама пока не во всем разобралась, зато твердо знаю — маги вовсе не злые. Просто очень уставшие и замотанные. Всю зиму готовят ловушки и амулеты, летом воюют, а на себя времени почти не остается. Вот и хмурые, трудно так жить из года в год. Слабые не выдерживают и уходят в доранты, личными магами или лекарями. И это для обители как удар в спину, ведь пока их учат, тратят силы и время. Здесь все работают в меру возможностей. Даже я уже хожу помогать упаковывать зачарованные шарики и амулеты, которые привозят от ювелиров. Ведь вещицы, в которые влито заклинание, магией не возьмешь, но ты, наверное, теперь понимаешь в этом больше меня. Лучше расскажи, как ты живешь, как относятся к тебе слуги?

Витерн пришел за полночь, когда донна уже откровенно зевала. Маг принес спящую Устину, и по его побледневшему, осунувшемуся лицу донна догадалась, как неверно представляла раньше работу магов-лекарей.
— Сегодня вам лучше остаться тут, — укладывая няню на диван, виновато сообщил маг. — Магистр ушел на заставу встречать обоз, а Бар выжат и должен сначала отдохнуть. Нянчить Карика можем мы с Дили, а Устине нужно спокойно поспать. Ну а утром пораньше я закреплю ей заживляющее заклинание, и мы вас отправим.
— Устина пусть спит, а Карика я никому не отдам, — твердо заявила Лиарена. — Прости, Дили, и не обижайся. Но я все равно не усну, буду переживать всю ночь. Ведь ты пока не умеешь ни успокоить ребенка, если он расплачется, ни подержать его над горшком или накормить. Постепенно я тебя всему научу, а пока достаньте мне для него рожок, молоко и запасную одежду и идите отдыхать. Вон на Вите уже лица нет.
— А что же на мне тогда, козья морда? — шутливо оскорбился тот, подозрительно похлопал себя по щекам, но спорить не стал.
Невесть откуда достал все заказанное Лиареной и увел огорченную Дильяну отдыхать, что-то нежно нашептывая ей на ушко. Донна проводила зятя благодарным взглядом и отправилась стелить постель, нужно было пользоваться моментом, пока малыш спит.
Однако не успела она переодеться в ночную сорочку, как в дверь деликатно постучали.
— Это я, Терна. Пришла помочь тебе с ребенком, — отозвался на оклик знакомый женский голос.
— Я и сама могу, — упрямо отказалась Лиарена, но дверь все же отперла.
— Незачем тебе самой до упаду работать, — категорично заявила магиня, решительно входя в комнату. — И так сегодня еле живую уносили. Иди поспи да не волнуйся, мне не впервой, своих двоих вынянчила да еще кучу братиков. А у меня как раз работа припасена, носки вяжу.
Магиня ловко переложила по-своему приготовленные для Карика вещички, убавила свет и так основательно уселась в кресло возле устроенной на диване постельки, что донне ничего не оставалось, как сдаться.

Проснулась она рано утром, необычайно бодрая и отдохнувшая, и прежде чем поднялась с постели, позволила себе минутку полежать и понежиться. Тем более что в соседней комнате было тихо, стало быть, малыш спал. Донне помнилось, будто ночью звучали детский плач и тихое пение, но все это кончилось так быстро, что проснуться окончательно она не успела.
Однако сейчас долго разлеживаться не собиралась, в окна рвалось просторное небо, промытое вечерним дождиком до хрустящей синевы, наполненное солнечным блеском и щебетом птиц. Обитель стояла на предгорных холмах в окружении светлых рощ и садов, и только с севера, из ущелий, к ней подступал бескрайний кедровый лес.
— Тсс! — встретила Лиарену сидящая в кресле Дильяна и шепотом отчиталась: — Он недавно поел, поиграл и снова уснул, а Терна пошла завтракать. Ты умылась? Иди в столовую, там как раз на стол накрыли, я тут посижу.
— Дили, а как это я приду? — засомневалась донна, проверяя Карика. — Я ведь никого не знаю.
— Зато все они тебя уже знают, тут не каждый день новенькие хорошенькие магини появляются! — лукаво улыбнулась Лиарене сестра. — И не переживай, раз тебе дали амулет, ты имеешь такие же права, как остальные маги. Это знак родства и равенства… мне дали немного другой, но это не значит, будто я чем-то хуже. Просто если случится что-то нехорошее, не дай боги, то таких, как я, а еще детей и подростков отправят в безопасное место в первую очередь.
Дильяна помрачнела и невольно оглянулась на дверь, словно именно оттуда должна была прийти весть о внезапной трагедии.
— Никто пока не слышал, чтобы в обители случилось какое-то несчастье, — нарочито пренебрежительно фыркнула Лиарена и, подавив огорченный вздох, направилась к двери.
Жизнь поворачивалась слишком круто, и нужно было, хочешь не хочешь, приспосабливаться к ее виражам.

Не успела донна закончить завтракать, как в столовую ввалился слегка помятый со сна Барент. Мимоходом поздоровался со всеми разом, шлепнулся на стул напротив Лиарены и налил себе полную кружку какого-то настоя. Выпил почти залпом, жмурясь от удовольствия, вытер рот тыльной стороной руки и внезапно в упор уставился на искоса посматривавшую на него донну.
— Скажи, Лиарена, только честно, ты меня сильно ненавидишь?
— Если честно… — задумалась над ответом донна и, вспомнив слова Дили про равноправие, решила проверить их на деле: — Ненависти я не чувствую. Я тебя просто презираю.
Кто-то из магов, молча завтракавших на другом конце стола, присвистнул, кто-то поперхнулся чаем.
— Свой человек, — заявил черноволосый и черноглазый маг, явно уроженец западных пределов. — Четко и ясно. По-моему, Бар, тебе тут делать нечего.
— Помолчи, — устало буркнул Барент. — А то забуду где-нибудь на маяке. Ничего ты не понимаешь… это сестра Дильяны.
— Кто же этого не знает, — тихо заметил маг средних лет. — Но дела это не меняет. Раз девушка не желает тебя видеть, уйди и не показывайся ей на глаза. А лучше — забудь.
— А о том, что Вит — мой названый брат и напарник, тоже забыть? — зло зашипел непонятно почему рассердившийся Барент. — Они с Дильяной мне единственная родня… я всегда с ними, и на праздники, и на море. А теперь Дили хочет, чтобы с нами ходила и ее сестра…
Он внезапно отчаянно махнул рукой, вскочил и помчался к двери, но Лиарена уже успела все припомнить и осознать, как много потеряет Витерн, если его начнет избегать старинный и преданный друг. Да и Дили расстроится, если маги перестанут дружить, ведь она переживает за любимого и наверняка втайне надеется, что верный напарник вытащит его из любой передряги.
Мгновенно выпущенная воздушная лапа застигла Барента в дверях, сцапала, как кошка мышку, и вернула на место.
— А еще мне не нравится твое поведение, — с холодной укоризной сообщила магу донна, словно не замечая, какая тишина воцарилась в комнате. — Во-первых, мы еще не договорили, во-вторых, неприлично так вести себя с девушками, даже если они уже магини, а в-третьих… ради Дильяны я согласна простить тебе все обиды. А ты взамен пообещай навсегда забыть про свои ухаживания и предложения. Все равно они были обманом, и вот этого я никогда не смогу простить.
— Отпусти, — мрачно процедил маг, и донна немедленно убрала с него невесомую лапу. — Я обещаю… хотя ты не права. Я тебе не лгал в главном, а все остальное было заданием.
— Поздно об этом говорить, — не сдалась Лиарена. — Зато у тебя есть слабое утешение. Я никогда не испытывала к тебе никаких особых чувств.
Она спокойно встала из-за стола и покинула столовую под гробовое молчание.

ГЛАВА 18

— Ну как, позавтракала? — встретила ее вопросом Дили, и Лиарене оставалось только пожать плечами.
— Я-то позавтракала, а вот маги, по-моему, до сих пор комок проглотить не могут. Хотя я сказала чистую правду… Помнится, батюшка говорил, будто они умеют различать ложь.
— Даже не представляю, — огорчилась Дили, — чем ты могла их поразить… вот сейчас Вит придет, все расскажет. А ложь различают не все, хотя у многих есть амулеты. Но в обители их не носят, это считается дурным тоном. Не так-то просто всегда ходить с распахнутой настежь душой.
— Просто я поговорила с Барентом, — решила сознаться донна, все равно Дили все узнает, так пусть лучше из первых уст. — Вернее, он сам начал. Но я сказала, что все прощаю, однако его ухаживаний не приму. Уж извини, Дили, но он не для меня. Слишком больно ударил по сердцу тот обман, и развилка теперь далеко. Да у него и сразу не было шансов, я ведь никогда бы не оставила Карика, потому и запретила себе даже думать… про всякие глупости.
— Лиечка, ты только не волнуйся. — Дильяна присела рядом, обняла сестру за плечи. — Он все понял. И злиться на тебя не будет, хотя надежды таил… Ведь девушек тут намного меньше, чем мужчин, и одинокими магини долго не остаются. Вот и стараются маги с первых дней проявить внимание, чтобы не опоздать. Но байки, будто маги делятся с друзьями своими женщинами, подло лгут, никогда тут такого не бывает, теперь я точно знаю. А когда Вит принялся меня уговаривать сбежать до свадьбы, не поверила ему… испугалась, прогнала и сказала, чтобы больше не приходил.
— Забудь, Дили. Главное, сейчас все у вас хорошо. А здесь для меня пока много непонятного, — погладила сестру по голове донна, — но я разберусь. Только не сейчас, нам пора уходить… где там Витерн?
— Уже близко, я по браслету чувствую. Спасибо, Лиечка, что принесла сюда Карика, сразу на душе легче стало, как цветочек свой в руках подержала. Ты не знаешь… а я ведь не хотела к нему привыкать. Вит к тому моменту уже договорился с Тайдиром о дне, когда меня заберет. Вот и терпела, думала, так легче будет расставаться. А однажды ночью сердце вдруг заныло… я с постели слезла и пошла к нему. Карик плакал так жалобно, а няни не было… после клялась, что на минутку в умывальню ходила. Я взяла его на руки и вдруг почувствовала такую боль, словно меня рвут надвое. И нет ни одного способа, чтобы мне и с Витом уйти, и с Кариком остаться. Хоть с башни прыгай, хоть волком вой, ничего не поможет…
Дильяна резко смолкла и уставилась на дверь, а через миг та распахнулась, и в комнату торопливо вошел Ильтар, таща за собой повисшее в воздухе тело спящей Устины. Следом шли Витерн и хмурый Барент.
— Доброе утро, — торопливо поздоровался беловолосый маг и скомандовал: — Лиарена, давай ребенка. Я сам отправлю его вместе с Устиной, а ты до обеда займешься учебой. Камерт тебя уже ждет!
— А нельзя мне с тобой туда и обратно? — огорчилась донна, уж очень хотелось посмотреть, как воспримет Берт выздоровление жены.
— Оттуда я иду на заставу, нужно отнести зажигательные шарики, — твердо отказал маг. — А отпустить Барента не могу. Ему сегодня вести в замок Тайдира первый отряд.
— А если я сама пойду? — просто так, ради любопытства осведомилась Лиарена, и маги вдруг напряглись, словно коты, заметившие беспечную мышку.
— А вдруг придешь куда-нибудь не туда? Например, окажешься в доме своих родителей? — строго прищурился магистр. — Или вообще на поле рухнешь?
— Но в первый раз я пришла точно на диван, о котором думала, — заупрямилась донна, возможность самой вмиг появляться там, где пожелаешь, с каждым днем казалась ей все более привлекательной. — Давай проверим?
— Запомни первое правило магов, — жестко объявил ей Ильтар. — Никогда не проверять на себе или на других людях заклинания, в действии которых не уверен досконально. Если бы мы его не придерживались, обитель уже давно лежала бы в руинах, а нас сожрали бы монстры. И чтобы ты нагляднее поняла верность этого закона, я отведу тебя сегодня в одно место. А сейчас иди в тренировочный зал, тебя уже ждут.
Магистр забрал Карика у сжавшей губы Лиарены, открыл путь и вначале отправил в него Устину, потом шагнул сам.
— Лиечка… — ринулась к сестре Дильяна, но Витерн неназойливо удержал ее возле себя, делая вид, будто не замечает понимающего взгляда свояченицы.
— Не переживай, Дили, я никуда не уйду, — хмуро пообещала донна. — А сейчас мне пора в тренировочный зал.

По коридорам Лиарена почти бежала, стараясь не замечать не отстающего от нее Барента. Но пока добралась наконец до загородки под серебряной семеркой, уже успела успокоиться и осознать справедливость первого правила. И неверность собственного поведения. Даже кровь к щекам прилила, когда донна сообразила, какой капризной и взбалмошной она предстала сейчас в глазах магов.
Ее самоуверенное заявление о проверке спустя всего несколько минут казалось Лиарене по-детски наивным и глуповатым, а уж упрямство, недавно заставлявшее донну сердито стискивать зубы, и вовсе казалось теперь совершенно необъяснимым. Значит, мало уметь черпать воздушными ковшиками воду, нужно прежде научиться следить за своими чувствами и вспышками обиды. Сейчас страшно даже представить, как могла закончиться ее жизнь, если бы в тот раз донне не удалось вернуться в детскую.
До самого обеда донна опять упражнялась в управлении водой и мелкими предметами, и снова Камерт сидел в своем кресле и что-то писал. Но только теперь рядом с ним стояло еще одно кресло, а в нем удобно полулежал Барент и грыз орешки, не сводя с донны упорного взгляда.
— Достаточно, — прервал урок появившийся ниоткуда магистр, шагнул к купели и плеснул себе в лицо холодной водой. — Иди переодевайся, обедать сегодня будешь в поместье. Потом отдохнешь, а вечером я за тобой приду. У совета обители есть к тебе важный вопрос.
Лиарена молча кивнула и отправилась к Терне.
Всего через четверть часа донна уже выходила из тумана мажьего пути в собственную спальню. И сразу же оглянулась проверить, придет с ней в поместье кто-нибудь из магов или нет.
Однако так никого и не дождалась. Видимо, Ильтар говорил правду, и у Барента в самом деле есть на сегодня более важные дела, чем таскаться хвостиком за строптивой донной.
Девушка хмуро усмехнулась, поправила на ходу прическу и пошла в детскую. Менее всего ей сейчас хотелось угадывать причины необычного поведения Барента. Как ни странно, но она не чувствовала перед ним ни вины, ни неловкости, какие обычно испытывала, отказывая настойчивым кавалерам. А их было за этот год не так уж мало, и каждый раз, придумывая причины для отказа, Лиарена в глубине души знала, насколько они лукавы.
Донна сердито засопела, сообразив, в какую сторону постепенно поворачивают ее размышления, встряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли, и решительно распахнула дверь, надеясь, что Устина с Бертом не слишком сердятся на нее за чужой обман.
А шагнув в комнату и едва разглядев женщину, вместе с няней переодевающую Карику штанишки, замерла на месте, не веря своим глазам.
— Матушка! — Возглас получился резким и жалобным, как крик чайки, и дорина Майрена тотчас бросилась к девушке, оставив внука заботам Устины.
— Лиа… доченька… как похудела… и бледненькая… плохо кормят? — бормотала дорина, крепко обнимая девушку одной рукой, а другой успокаивающе похлопывая ее по спине. — А мы привезли твой любимый пирог…
— Кто это — мы? — всхлипнула ей в ухо донна, внезапно обнаружив, что матушка почему-то стала ниже ее ростом.
— Дорина Майрена приехали вместе с вашим батюшкой, — деликатно подсказал сияющий довольством камердинер.
— А где он? — растерянно оглянулась Лиарена, желая поскорее поздороваться с отцом.
— Пошел погулять, осмотреть хозяйство, — простодушно пояснила матушка, и донна не смогла сдержать лукавой усмешки.
А когда заметила ехидную ухмылку Берта и сообразила, насколько совпали их выводы, и вовсе развеселилась. Батюшка за время своей прогулки заметит все недочеты и недоделки, но никогда не станет ни кричать на управляющего, эконома и их помощников, ни метать в них свирепых взглядов. Молча прогуляется по поместью, а после соберет всех в кабинете или столовой и начнет задавать вежливые вопросы тихим, добродушным голосом. И после этой беседы на своих должностях останется едва ли половина челяди, еще вчера считавшей свою жизнь устроенной непоколебимо, словно обитель магов. И опять же никто не будет ни выгонять, ни наказывать нерадивых слуг. Сами вдруг припомнят старые болячки, требующие переезда к морю, либо дальних тетушек, давно звавших погостить годик-другой.
— Матушка, — едва подумав о магах, спохватилась Лиарена, — мне нужно тебе кое-что рассказать…
— Ну, немного меня уже просветили Берт, — светло улыбнулась дорина и оглянулась на Устину, — и его милая женушка. Я так рада, уж и не надеялась увидеть нашего упрямого бобыля при супруге. А где твоя комната?
— Проходи сюда, это спальня, — распахнула двери донна. — А дальше гостиная и кабинет. Раньше это были покои дорина, но он уступил… на время.
— Уютно, — оценила комнату дорина, плотно закрывая за собой дверь. — Если ты не возражаешь, посидим в гостиной.
— Как желаешь. Я сейчас позвоню, прикажу принести чаю.
— Не нужно, — мягко остановила ее мать. — Скоро обед, не хочу портить аппетит. Лучше расскажи о себе… сама знаешь, как мы волновались. Нарочно придумали повод, чтобы ехать мимо, не стоит злить старейшин открытой поддержкой. Они и так на Тайдира злы — выставил знатных донн как простолюдинок.
— Так ведь монстры же! — оскорбилась за дорина Лиарена. — Или лучше было бы, чтобы они донн сожрали?
— У них свои сведения, — вздохнула Майрена, пристально рассматривая дочь. — Так о чем ты сказать хотела?
— О магах, — виновато потупилась донна. — Они все-таки рассмотрели мой дар, и теперь я там учусь… в обители. Вот амулет защитный. И Дили там, я полчаса назад с ней разговаривала… Матушка! Да не волнуйся ты так… где твое успокаивающее? Сколько капель? А у Дили все хорошо, очень хорошо. Вит любит ее без памяти, на руках носит… и Карика я сегодня на ночь туда брала, она с ним понянчилась… Ну не плачь же ты так! Вот… выпей снадобье…
— Ох, доченька… — проглотив настойку, горестно всхлипнула дорина. — Да разве я о ней пекусь? Еще год назад заметила, как Витерн на нее смотрит, да пока сомневалась, вмешаться или нет, они уже рассорились и он сгоряча развернулся и молча уехал. Молодость из-за вспыльчивости и не такие беды творит. Дили о нем и говорить не захотела, пыталась я осторожно спросить… ну а магов и догнать невозможно, сама теперь небось понимаешь… вот и не было повода расстраивать свадьбу. Но теперь моя главная боль о тебе — мы ведь столько лет тебя от магов прятали, чтобы от беды уберечь… потому и доброго слова про них никогда не сказали. Ведь они тебя уже не выпустят, заманят мнимым могуществом и пригреют заботой, опутают правилами и чужими долгами. И через год, а то и раньше, окажешься ты на болотах… А оттуда выхода нет. Может, не сразу… через год или пять, но все равно все там исчезают. Да сама посуди, разве дело красивой девушке за погаными тварями гоняться! И еще подумай, откуда они вообще взялись, монстры эти, если мой дед никогда о такой напасти и не слыхивал? А ведь он охотник был знатный, все северные и восточные леса и болота наизусть знал, сколько дичи приносил! Лиа… а ты не думала… как бы сбежать? Я ведь только потому тебя к Тайдиру отпустила, что считала его способным отстоять девушку от притязаний магов… они с ним дружат и каждое лето в его замке всей толпой сидят.
— Да он бы, может, и отстоял, — озадаченно пробормотала Лиарена, сраженная неожиданными откровениями матушки. — Только ему никто ничего не объясняет.
— Понятно, — несчастно выдавила дорина Майрена, сразу становясь еще меньше и старше, словно ей на плечи свалилось разом не менее десяти неурожайных лет. — Значит, тебе у них понравилось. А ведь совет старейшин оттого и глядит сквозь пальцы на выходки дерзких фигляров и бродячих комедьянтов, что они рассказывают страсти про живущих в обители гигантских пауков-кровососов и злобных привидений.
— И это подло! — возмутилась Лиарена. — Маги народ защищают, а старцы их всячески чернят.
— Не подло это, а мудро, — печально глянула на дочь Майрена и тяжело вздохнула. — Одаренных и так непросто удержать в родных дорантах, а уж если уважаемые старейшины станут им расписывать чудеса обители, так и повалят туда все, кому под силу хоть на полпальца сдвинуть стакан с водой.
— Так, значит… — охнула донна, — это у доринов с обителью такой договор? Вы своих людей запугиваете, чтобы не уходили, а они эти слухи поддерживают… непонятно зачем.
— Не договор, — не согласилась матушка. — А взаимное умолчание. Вслух о таком никто не говорит и бумаг не пишет… Но вовсе не о том я хочу с тобой теперь говорить. Раз ты уже смотришь в сторону обители, то ни мне, ни отцу это изменить не под силу, да мы и не станем тебе мешать. Но не спросить, что будет с Кариком, не можем. Как мне доложили, дорин Варгейз мало смыслит в нуждах младенцев, и не мне его корить, сама ошиблась. Ведь до последнего думала, что как только родится наследник, они помирятся, колыбель и не такие семьи объединяла. Но жизнь все расставила по-своему… и единственный, кто остался внакладе, это Каринд.
— Я наследнику теперь названая мать и люблю его всей душой, — твердо объявила донна, гордо выпрямляясь, как делала всегда, когда была уверена в своей правоте. — И Дили его обожает. Да и Вит неплохо к нему относится, вон вчера вечером даже нянчить напрашивался. Тайдир тоже начал понимать, что ребенок — это не моток тряпок, который еще нескоро станет человеком. Он уже разогнал по деревням всех нерадивых нянек… но, думаю, об этом тебе Берт успел доложить. Я его назначила камердинером, и они с Устиной глаз с Карика не спускают. Но и это не все… На малыше теперь надет защитный амулет, который сильнейшие магистры делали специально для него, чтобы я была спокойна, когда на несколько часов ухожу в обитель.
Сообщать матушке о том, что догадка насчет амулета ей пришла в голову только сейчас, Лиарена не собиралась, как и о своих намерениях ходить не в обитель, а в замок, рядом с которым кишат монстры. Незачем расстраивать людей, сделавших для нее столько добра.
— Вот как… — задумчиво рассматривала донну приемная мать. — А остальные слуги про твои отлучки не прознают?
— Тайдир настрого запретил им входить в мои комнаты без звонка, — неохотно призналась Лиарена, внезапно сообразив, что совсем забыла про способность матушки догадываться о самых потаенных тайнах.
Тех, в которых пока еще не желаешь признаваться даже самой себе.
— Донна Лиарена! — постучав в дверь, позвал Берт. — Обед подали, и дорин Симорн уже в столовой, велел вас пригласить.
— Идем, — отозвалась дорина, вставая. — Где тут у тебя руки помыть?
Мягкий голос дорина Симорна донна расслышала еще из прилегающего к столовой зала и не сдержалась, побежала к отцу, предвкушая, как в детстве, избавление от всех обид и непоняток. Так батюшка называл бесконечные вопросы детей, но отвечал на них всегда с возможными подробностями.
— Дочка… — Дорин поймал ее в кольцо надежных рук, на миг прижал и отпустил, внимательно вглядываясь в лицо. — Похудела-то как… или здешние повара плохо готовят? Так я пришлю своего Миншу, он для тебя расстарается.
Управляющий и эконом, сидевшие в ожидании обеда на диване и независимо поглядывающие на незваных гостей, разом поскучнели. Минша, выходец из далеких южных дорантов, неведомо как попавший в дом дорина Симорна несколько лет назад, давно стал живой легендой и предметом зависти всех доринов северных пределов. О блюдах, приготовленных его руками, ходили невероятные слухи, утверждавшие, что гости дорина, прожившие в его доме хотя бы три дня, после напрочь разочаровывались в своих поварах.
— Прошу к столу, — решительно взяла на себя роль хозяйки Лиарена и первой заняла стоящий во главе стола стул.
Некоторое время гости вкушали предложенное угощение в молчании, и Лиарена следовала их примеру. Беготня по тренировочному отсеку за ускользающей из подчинения струйкой воды чрезвычайно способствовала пробуждению здорового аппетита, поэтому донна отрывалась от своей тарелки лишь ради того, чтобы вежливо предложить родителям соус или посоветовать какое-либо блюдо.
Старшие слуги, прикидывающиеся полностью увлеченными едой, старательно помалкивали, по-видимому, мечтая, чтобы все забыли об их присутствии. И наверняка уже считали неожиданно свалившуюся на их головы грозу миновавшей, когда дорин, откинувшись на спинку кресла и понемногу смакуя холодный березовый сок, замешанный на меду, повернувшись к дочери, добродушно сообщил:
— Забыл сказать, дочка… вчера пришла весточка от Тайдира.
— И о чем же он тебя просил? — сообразив, что отец с матерью решились дразнить общественное мнение вовсе не в одиночку, заинтересовалась донна.
Управляющий с экономом заметно насторожились.
— Ну, главный вопрос был о наборе наемников, в этом году мы решили собирать совместный отряд, так проще. Я спокойно закупаю необходимый провиант и нанимаю людей, Тайдир принимает их в замке и обучает на месте, если нужно. Не придется ему разрываться между замком и поместьем, тем более что мост уже сняли.
— А как же вы их переправите? — задумалась донна, не раз слыхавшая о том, как непроста переправа по широкой и своенравной реке, когда снимут средние, бревенчатые, пролеты моста.
— На плотах и лодках, каждый год так делаем, — поощрительно улыбнулся дорин и невинно добавил: — А бычки и лошади сами за плотами поплывут. Если они хорошо перезимовали, то переправляются без потерь. Но в этом году можно не волноваться, зимовка была легкой, прошлый год побаловал урожаем ячменя, да и сенцо уродилось на славу.
Управляющий нервно отер салфеткой лоб, и донна начала догадываться, что с ячменем здесь что-то нечисто.
— Разумеется, — добродушно рассказывал тем временем дорин, — чтобы мне было удобнее собирать скот и фураж, не обращаясь с каждой мелочью к Тайдиру, он выдал мне доверительное письмо, и я готов предъявить эту бумагу каждому сомневающемуся.
Симорн вытащил из кармана лист бумаги, свернутый в небольшую трубочку, оплетенную бело-зеленым шнуром, закрепленным печатями зеленоватого воска, и ни одного неверующего так и не появилось. Эконом мгновенно узнал бумагу, которую по скаредности покупал всегда у одного и того же лавочника, а управляющий — печать и стремительный почерк своего дорина.
— Самому мне, безусловно, со всеми делами не справиться, поэтому завтра сюда прибудет мой управляющий, Геон, посмотрит скот и амбары… ну и проверит по просьбе дорина его запасы, сам он не успел. Потом составят опись… в делах дороже всего точность, чтобы потом обиды не считать.
Управляющий побледнел к этому моменту так, словно съел нечто несвежее, но у донны не возникло к нему ни малейшей жалости.
Наоборот, Лиарене внезапно стало нестерпимо обидно за Тайдира. Он всю зиму носится по своим владениям, торопясь наладить дела и решить все проблемы, а с ранней весны встает на стены рядом с ратниками, стремясь не отдать злобным монстрам родовое гнездо, последний оплот людей его доранта на проклятом берегу. А те, кому дорин доверил свои дома и дела, вместо того чтобы помогать хозяину, вовсю тащат в свои норки все, что попадает в их загребущие лапки.
— Разумеется, Геону приготовят комнаты и кабинет, — строго глянула на эконома донна, и тот усиленно закивал. — А если ему что-то потребуется, пусть обращается прямо ко мне или к Берту. Я тоже пообещала дорину по мере сил заниматься хозяйством.
И пусть кто-нибудь попытается опровергнуть ее слова.

ГЛАВА 19

Родители Лиарены уехали сразу после обеда, и донна, проводив их до дорожной повозки, поспешила вернуться в свои комнаты. До вечера оставалось не так много времени, а ей хотелось поиграть с Кариком, поговорить с Бертом и подумать. Теперь, когда Лиарене начала открываться не интересующая ее прежде история о магах, их обители и монстрах, девушкой все сильнее овладевало жгучее любопытство. За всеми недомолвками родителей и действиями магов ей виделись загадочные события не так уж далекой старины и жутковатые тайны, напрямую связанные с судьбами жителей северо-восточных дорантов и ее собственной.
Донна уже дошла почти до середины лестницы, размышляя о своих проблемах, когда ей навстречу из-за колонны выступил Барент.
— Мне велели привести тебя в обитель, — шепнул он, по-воровски оглядываясь на нижний зал, и протянул Лиарене руку.
— Ты врешь, — не поверила донна. — Мне Ильтар сказал прийти вечером. Но с тобой я и тогда не пойду… ты зол на меня за правду.
— И ты подозреваешь, — почти с ненавистью уставился на Лиарену маг, — будто я начну тебе мстить? Или добиваться твоего расположения?
— Не шуми, — прошипела донна, рассмотрев приближавшуюся служанку. — Если не хочешь попасться. А я не подозреваю, а догадываюсь… о твоих замыслах. Почему ты не стал ждать меня в спальне или гостиной, а пришел сюда?
— Там служанки затеяли уборку, — зло пыхнул Бар и исчез так стремительно, словно его и не было.
Лиарена облегченно вздохнула и продолжила путь, нисколько не коря себя за подозрительность. Маги сами осторожничают сверх меры и не имеют права обижаться, если им отвечают тем же.
А когда распахнула двери в свою гостиную и разглядела горничных, старательно протиравших не успевшую еще накопиться пыль, сразу сообразила, почему путник так не желал встречаться с бойкими девицами. Обе были из числа слуг, прибывших с обозом, и наверняка видели Барента в замке. И, вполне возможно, получили тайные указания от дорина, без обиняков объявившего Лиарене о своем намерении приглядывать за ней чужими глазами.
— Можете идти, на сегодня уборки достаточно, — прохладно объявила донна, красноречиво застыв у распахнутой двери, и мгновенно понявшие этот намек служанки выскользнули из ее комнат как шкодливые мышки.
Но донна не стала проверять, какие шкафы и ящики они успели переворошить, — резко щелкнула засовом и бросилась к двери, из-за которой доносился плач Карика.
— Что с ним? — невольно сорвался с губ девушки вопрос, едва она влетела в детскую, и ответом ей был укоризненный взгляд Устины.
— Все хорошо… дети иногда плачут просто так, привыкнув, что иначе им не дают ни сухих штанишек, ни еды.
— Уф… извини, Устина, я просто немного устала, вот и мерещится. Дай я Карика покачаю… и скажи, где Берт?
— Ушел в сад, посмотреть травы и набрать нужных на отвары, — бережно отдавая ребенка, сообщила няня. — Весной все травы и цветы особую силу имеют, вы и сами небось знаете. А вы ему хотели какое-то задание дать?
— Нет… поговорить. Матушка сегодня заикнулась, что ее дед на болотах и в северных лесах в молодости охотился, и никаких монстров там не было… наверняка и Берт про это знает.
— Многие знают, да не говорят, — опасливо оглянувшись на окно, шепнула служанка. — Полагают, будто монстры как-то связаны с обителью. Да и как считать иначе, если они не похожи ни на одно божье создание? Даже жабы и те по сравнению с этими тварями красивы, как бабочки. Поэтому мы вам мало чем поможем… спросите у своих друзей. И передайте мой низкий поклон, ведь ни замковый лекарь, ни столичный лечить мою ногу не взялись, возили меня туда по приказу дорина.
— Хорошо, передам, — кивнула Лиарена. — И про монстров спрошу. А пока скажи мне другое… Вы с матушкой обо мне говорили?
— Немного, — открыто глядя донне в глаза, призналась няня. — Но впрямую она не спрашивала, Берт сам рассказал, о чем к слову пришлось. Но вы его не корите, он вашей матери тайных комнат не открыл, у дорина Симорна свои способы. Ведь у многих местных слуг есть родичи или друзья в доранте ваших родителей, и в гости они друг к другу ездят. А ваш батюшка… всегда щедро платит за интересные рассказы.
— Вот как, — невесело усмехнулась донна, не сомневавшаяся теперь, как много знал ее батюшка о последних событиях в замке Тайдира и о делишках его служащих, отправляясь к ней в гости.
Разумеется, цель поездки, названная дорином главной, ничего общего не имела с его истинными намерениями. Батюшка желал показать всем, кто злорадствовал, узнав о побеге Дильяны, что два сильнейших доранта приграничья по-прежнему дружны и едины во мнениях и деяниях. И это заставляло девушку по-новому осознать нежелание родителей вмешиваться в ее отношения с магами и говорить с ней о Тайдире. Видимо, родители, наученные горьким опытом Дильяны, отныне категорически не хотели выступать посредниками между своими дочерьми и кем-либо еще. Слишком дорого обошлось всем благое желание укрепить деловые отношения с помощью родства.

— Почему ты не пошла с Барентом? — первым делом осведомился Ильтар, вывалившись из тьмы прохода в гостиную Лиарены.
— По трем причинам, — спокойно сообщила уютно устроившаяся на диване донна. — И главная — он сам не хотел меня вести. Остальные называть?
— Потом, — протягивая руку, отмахнулся маг, и через несколько мгновений они стояли посреди светлой комнаты, слегка напоминавшей донне кабинет отца.
Так же висела на стене искусно вырезанная из дерева карта великих дорантов, важно выстроились за хрустальными витринами шкафов оправленные в кожу и серебро фолианты, а на массивном столе поблескивал начищенными крышечками и шариками внушительный письменный прибор из черного мрамора.
Вокруг этого стола сидели четверо магов, и лишь один из них был Лиарене незнаком, смуглый высокий мужчина с хитроватым взглядом черных глаз. Остальных, Дзерна, Витерна и Камерта, донна уже знала.
— Проходи, садись. — Магистр отодвинул для Лиарены стул, потом и сам сел рядом, оглядел друзей и предложил: — Камерт, расскажи ты.
— О чем? — насторожилась Лиарена.
— О твоих родителях, — мягко улыбнулся учитель, и донна невольно усмехнулась: она и сама успела сегодня многое понять, и вряд ли маги откроют ей нечто поразительное.
— О твоих НАСТОЯЩИХ родителях, — веско повторил Камерт и слегка укоризненно улыбнулся. — Ты ведь знаешь, что дорин Симорн и его жена тебя удочерили, так чему удивляешься? Неужели тебе не интересно узнать, кто твои родные мать и отец?
— Я уже больше года знаю, — мигом посерьезнев, строго ответила Лиарена, — что отец и матушка меня нашли в старой башне, и много думала о том, как людям, подкинувшим меня, удалось пробраться мимо охраны, чтобы спрятать ребенка в самом темном углу. Особенно меня интриговала нетронутая пыль на полу, но когда проснулись способности и я начала их развивать, то очень скоро научилась заметать следы. Так решилась первая часть головоломки, и стало ясно, что меня подбросили маги. Но когда Барент оглушил меня и утащил на маяк, а потом я сама ушла назад в замок, у меня родилось и окрепло подозрение, что кто-то из моих настоящих родителей или их врагов был путником. И значит, если бы я была кому-то нужна, то он мог бы позже спокойно вернуться в ту же башню и забрать меня. А если и не нашел бы сразу, то достаточно было расспросить слуг, не появлялся ли в замке новорожденный ребенок. Но никто так и не пришел, и из этого следует только два вывода: либо мои родители погибли, либо я им не нужна.
— Отлично, — кивнул Дзерн, выслушав донну. — Ты получаешь зачет по построению логических выводов. И ты почти угадала правду… Но жизнь, как всегда, сложнее, чем мы можем себе представить. Нам удалось вычислить, кто твои родители, и твоя мать действительно была путницей. Я говорю «была», так как она погибла. Но перед этим, пытаясь тебя спасти, успела забросить новорожденного младенца в ближайшее известное ей надежное место. А вот уйти самой ей сил уже не хватило. Не успела она и послать сообщение твоему отцу, и он до сих пор ничего о тебе не знает. Он даже до сих пор не догадывается, что она успела родить… Отряд, чей призыв о помощи Инрисса поймала совершенно случайно, застрял в заброшенной избушке, и ей удалось спасти почти всех. Кроме двоих магов, прикрывавших путницу. Один из них был лекарь… видимо, он ей помогал, точнее не знает никто. Все те, кого она успела отправить в портал, были сильно ранены или лежали без сознания от истощения… ну, ты уже знаешь, как это бывает.
— Святые боги… — не замечая катившихся по ее лицу слез, прошептала Лиарена. — Но почему их не спасли?! Неужели этот сигнал больше никто не услышал?
— Все путники носят особые амулеты связи, — тихо пояснил Ильтар. — Кроме них такие имеют только старшие магистры. В тот раз она совершенно случайно оказалась ближе всех… и не захотела оставаться в стороне. А когда пришли остальные, было уже поздно. Монстры не оставляют никаких следов. А у нас остался к тебе последний вопрос, и ты можешь подумать до утра, прежде чем на него отвечать. Хочешь ли ты, чтобы твой отец узнал о твоем существовании, или предпочитаешь навсегда похоронить эту тайну? Мы, все те, кто о ней знает, обещаем позабыть обо всем, если ты примешь такое решение, так как никто не в силах предположить, какова будет реакция Экарда на твое появление. Будет ли он радоваться или горевать, захочет нам поверить либо назовет тебя самозванкой.
— Он сошел с ума? — осторожно осведомилась Лиарена.
— Если бы, — горько усмехнулся Камерт. — В таком случае мы бы его вылечили. Нет, он разумен, но зол на весь свет. В жене для него была вся жизнь… и когда Экард узнал о гибели любимой, то отказался от всего, чем занимался раньше. Ушел из обители, построил хижину на прибрежных холмах и живет отшельником. Никуда не ходит сам и никого не пускает к себе.
— Ну и как же в таком случае вы сообщите ему обо мне? — засомневалась донна.
— Сначала мы должны услышать твой твердый ответ… а потом уже начнем придумывать способы, — мягко сообщил Ильтар. — Если они понадобятся, конечно. Иди думай.
— Мне нечего думать, — тихо произнесла Лиарена и открыто взглянула магу в лицо. — Я себя знаю. Я просто не смогу спокойно спать и жить, если сейчас не дам ему шанс решить самому… хочет ли он иметь дочь.
— Хорошо, — помолчав, согласился магистр. — Это твое право. И раз ты приняла такое решение, мы должны тебя защитить. Экард всегда был излишне горяч и предугадать, как он может поступить, нельзя. Однако ты теперь магиня, и тобой никто не имеет права распоряжаться. Лишь ты сама хозяйка своей жизни, это право и удел тех, кому боги или судьба отпустили больше способностей, чем прочим. Разумеется, далеко не все и не сразу это понимают, а некоторые хотя и осознают, но не принимают. И тем не менее подчинить себе мага невозможно, ничем хорошим это не кончается. Вот тебе пара браслетов, левый и правый. В них мощная защита и маячок, который позволит нам всегда знать, где ты находишься. Если ты согласна их надеть, то должна знать: снять без помощи одного из нас эти амулеты невозможно. Ради твоей же безопасности.
— То есть… с этими браслетами я буду как коза на веревочке? — хмуро осведомилась донна, подозрительно разглядывая изящные ободки из неизвестного ей металла.
— Никакой веревочки, — запротестовал черноглазый маг. — Скорее похоже на колокольчик, чтобы мы знали, где тебя искать, если ты нечаянно или намеренно откроешь путь. Если бы у твоей матери в тот проклятый день были такие, мы бы обязательно всех спасли. Одним из двоих магов, погибших вместе с Инриссой, был мой отец… а я — Заниль.
— И не волнуйся, — мягко улыбнулся девушке Камерт. — С помощью этих браслетов никто не подслушает ни твоих мыслей, ни разговоров.
— Хотелось бы верить, — скептически поджала губы донна. — Но сам понимаешь, глупо верить тем, кто при мне уже однажды солгал, а потом и со мной пытался хитрить.
— Именно поэтому ты и устроила Баренту прилюдную порку? — догадался Витерн. — Его теперь только ленивый не подкалывает.
— Не пойму, почему ты так называешь тот разговор, — вспыхнула возмущением донна и решительно защелкнула на запястьях новое украшение, бросив взамен на стол свои простенькие браслеты. — По-моему, это как раз он пытался при всех выставить меня жестокой кокеткой, не понимающей трудной жизни и хитрых интриг мага! Ну да, я и приблизительно не догадывалась, к чему Барент клонит, когда он не давал мне прохода в замке Тайдира. И даже не сразу сообразила, зачем он лез ко мне в окно посреди ночи на глазах у толпы дозорных. И ради чего пытался всучить мне якобы фамильный браслет в присутствии моих помощников. Ему ведь нужно было забрать меня в обитель так, чтобы Тайдир решил, будто очередной маг увел еще одну дочь дорина Симорна? И чтобы наши доранты никогда не объединились, а жители наших пределов еще больше возненавидели магов?
Донну просто несло на волне вспыхнувших в голове прозрений, и по ошеломленным взглядам уставившихся на нее магов она ясно понимала, что таких слов от новенькой магини они никак не ожидали.
— Похоже, я рановато зачел тебе логику, — вздохнул наконец Дзерн. — Хотя внешне все выглядит очень похоже. Но только если не знать наших правил. Мы никогда и никому не устраиваем никаких подлостей. А рядом с Тайдиром мы сражаемся против монстров уже не один год и никогда бы не смогли поступить с ним так жестоко.
— Про сражения я уже знаю, — тихо вздохнула Лиарена, начиная понемногу жалеть о своей откровенности.
Лучше бы притворилась простушкой-лепетушкой и посмотрела, в какую сторону повернут разговор маги. Да поздно менять начинку, когда пироги в печи. И все же донна не удержалась, припомнила учителю обман:
— Но и всей правды вы дорину не говорите, я своими ушами слышала, как Камерт с ним разговаривал. Так, словно ничего не знал про Дили и Витерна.
— Все-таки подслушала, — хмуро усмехнулся Камерт и оглянулся на Ильтара: — Снимаю?
— Снимай, — пожал плечами магистр. — Так даже лучше, тогда я сейчас верну тебя в замок. И Лиарену буду по утрам приводить прямо туда, вполовину меньше работы.
— Так вот… — Глядя в упор на донну, ее учитель взялся за пряжку на поясе, пробежал пальцами по крупным камням, и они замерцали, наливаясь светом. — С Тайдиром я знаком давно и отлично знаю про Дили и Вита. А в тот день, когда ты так резко открыла путь, была моя очередь дежурить в обители, как раз на случай таких непредвиденных происшествий. И пойти тебе на выручку в своем собственном облике я никак не мог… Тай ведь меня сразу узнал бы и счел, будто я пришел забрать тебя. Поэтому и пришлось надевать амулет личины. А когда мы с Тайдиром разговаривали у твоей постели, лгал не я один… но, как ты, вероятно, знаешь, сокровенных секретов первому встречному никто не раскрывает. Ну, кроме разве что наивных простофиль, но нас с ним таковыми обозвать трудно.
Лиарена завороженно смотрела, как в разгорающемся сиянии зачарованных камней постепенно тает столь знакомый ей облик круглолицего и полноватого добряка-булочника, а вместо него словно из-под снега проступают высокие скулы, насмешливый взгляд и сухощавая фигура незнакомого мужчины.
— А… а имя? — Донна еще цеплялась за остатки возведенного ее разумом стройного объяснения, но уже понимала, как ошибочны были эти выводы.
— Имя в таких случаях я беру второе… моя мать была донной и дала мне двойное. Но обычно меня зовут первым — Сайден. Постарайся не забывать. И — до встречи в замке.

ГЛАВА 20

Домой, в поместье, Лиарену провел мрачный Барент и тотчас исчез, не сказав донне даже традиционных пожеланий, но девушка этого и не заметила. Все ее мысли были о том, как бы завтра избежать встречи с дорином. Обещание Ильтара следить за Тайдиром и не подпускать его близко к тренирующимся донну не успокоило, а выдать ей понравившийся пояс Сайдена маги категорически отказались.
— У тебя в амулете есть заклинание, слегка искажающее облик, достаточно повернуть среднюю розетку и совместить два розовых камня. А пояс, который сейчас на Сайдене, — мощное оружие, и мы все поочередно им пользуемся, когда дежурим по обители. Кроме усиленной защиты и запаса магии в нем заложена всего одна стойкая личина, и все непосвященные считают этого несуществующего мага лекарем Камертом. И если он начнет бегать по тренировочной площадке за струйкой воды, многим это покажется по меньшей мере странным.
Спорить с этим утверждением было трудно, потому Лиарена и не стала. Безропотно взяла приготовленный для нее сундучок с рабочей формой магини и шагнула в открытый Баром путь.
В своей комнате донна не задержалась, только поставила сундучок в дальний угол шкафа и побежала в детскую.
— Ну? — с тревогой вскинулся навстречу ей сидевший рядом с женой Берт, и донну внезапно окатило горячей волной стыда.
Она ведь даже забыла поблагодарить от имени Устины магов и до сих пор не нашла времени решить, кого из горничных взять в помощь няне, а они сидят тут в полутьме и волнуются за нее.
— Сейчас расскажу. — Заглянув в личико дремлющего Карика, девушка не удержалась и коснулась губами чистого лобика.
Малыш в ответ на эту нехитрую ласку вдруг улыбнулся, не раскрывая глаз, и эта доверчивая и чуточку лукавая полуулыбка пронзила сердце донны острым сожалением. Как бы она хотела все время сидеть рядом с ним и смотреть, как он спит и улыбается, ловит неловкими еще ручками яркие шарики выточенных из полудрагоценных камней старинных погремушек, служивших еще его прадедушкам. Но никак не получается… и видят боги, ее вины в том нет.
— Сначала о делах, — сев напротив преданных слуг, объявила донна. — Берт, ты уже присмотрел проверенную и неболтливую помощницу для Устины? Как видишь, я мало чем ей помогаю, а с завтрашнего дня буду уходить с утра. Теперь меня будут учить в замке дорина.
— А он-то вас разве не опознает? — с сомнением нахмурилась няня. — Дорин у нас славится хорошей памятью на людей, воинов на стене по спинам узнает.
— Там будет еще несколько молодых магинь, — нехотя сообщила донна. — А одежда у нас одинаковая. Обещают меня прикрывать. Так что с горничной?
— Больше всего подходят две, — начал Берт. — Постарше и помоложе. Та, что старше, понадежнее и детей любит. Но толста и оттого немного неповоротлива. А молодая неплоха, аккуратна и нелюбопытна, но у нее ухажер есть… всякую свободную минутку милуются.
— Ты бы кого взял? — не стала ломать голову донна.
— Старшую. Но неплохо бы спросить у магов капель… от ее несчастья.
— А она, как только похудеет, не заведет ухажера? — спросила донна просто так, уже сделав выбор.
— Да кто же может ручаться? — вытаращил глаза камердинер в притворном изумлении. — Если даже на мою жену лакеи теперь поглядывают с интересом!
— Не придумывай, — порозовела няня. — Не слушайте его, донна. Лучше скажите про главную новость… вы сегодня сама не своя.
— Вот как в воду ты смотришь, Устина. Не своя, но не знаю, как и сказать, — чья. Это тайна, но вам я верю. Оказывается, я не родная дочь дорину Симорну.
— Вы уж извините меня за молчание, донна, — тяжело вздохнул Берт. — Но я был в той башне с дорином, когда вас нашли. Потому и поехал за вами сюда… мы ведь с покойной женой решили взять найденыша себе, если дорина Майрена не пожелает. Но она сразу заявила дорину, что никому не отдаст малышку, и растила вас как родную. Можете мне поверить, я сам приглядывал.
— Спасибо, — не могла сдержать слез донна. — Тогда я совершенно спокойно могу рассказать вам все. Маги нашли моих истинных родителей… но второй матери у меня нет. Она была магиней и погибла в тот день, когда я родилась.
— Ох, святые боги! — прижав ладонь к губам, охнула Устина. — Да неужели маги и непраздных женщин в бой берут?
— Нет, не берут. Но мать была путницей, водила магов темными путями. И в тот день услыхала призыв о помощи. Она спасла почти всех, а последнюю — меня, больше сил не хватило. Они погибли там втроем… — Лиарена захлебнулась слезами, представив страшную картину гибели матери, и ее тотчас обняли добрые руки Устины.
— Поплачьте, донна… это святые слезы — оплакать хороших людей. Потом выпейте вот это… чтобы боль с души снять. А где же ваш родной батюшка?
— Жив, — слабо улыбнулась донна, признательная Устине за попытку отвлечь ее от горьких мыслей. — Он тоже маг. Но живет отшельником… где-то на восточном побережье.
— Вы к нему хотите поехать?
— Нет, пока только дала согласие магам на отправку ему послания. Они хотели знать, желаю ли я открыть родному отцу свою тайну.
— Похоже, так я скоро начну уважать их за понимание и деликатность, — едко фыркнул Берт и решительно распорядился: — Значит, идите сейчас спать, вам с утра нужно быть бодрой, а завтра я позову сюда Ортну. Пусть начинает работать, а то лазят по шкафам всякие любопытные. Я приказал плотникам прорезать дверь между кабинетом и этой комнатой, завтра и придут. А как сделают, начну запирать ваши покои изнутри.
— Спасибо, Берт, — поднимаясь с диванчика, кротко улыбнулась донна, вложив во взгляд всю благодарность, какую испытывала к нему за многолетнюю незаметную заботу.
— Да не за что, — смутился вдруг камердинер. — Я же сам так постановил… а у магов капли для Ортны попросите, я слыхал, у них такие есть.
— Постараюсь не забыть, — закрывая дверь, пообещала Лиарена.

Утро наступило как-то очень быстро, кажется, не успела еще донна смежить глаза, как уже щекочет их игривый солнечный лучик, заставляя мотать головой в попытке спрятать голову под подушку.
Однако девушка сделала над собой усилие и села в постели, ища еще затуманенным взглядом стрелки на высоких, в рост человека, напольных часах. И тут же встревоженно вскочила с кровати, на все сборы и легкий завтрак осталось меньше получаса. И за эти жалкие для благородной донны минуты Лиарена успела сделать почти невозможное. Умылась и сбегала поздороваться с Кариком и помощниками, переоделась в новенькую форму и торопливо позавтракала чашкой чая с парой пирожков. Как раз вовремя, судя по сгустившемуся посреди комнаты туману.
— Ты готова? — сухо процедил появившийся из тумана Барент и протянул руку: — Идем.
Донна покрепче сжала губы, чтобы ненароком не огрызнуться, и нехотя шагнула ближе к путнику, начиная догадываться о хитрых планах магистров. Нарочно небось этого лжеца присылают, чтобы она к нему привыкла и простила.
Маг нетерпеливо схватил девушку за предплечье, притянул поближе и втолкнул в туман, не дожидаясь, пока она сделает шаг вперед, чтобы не свалиться на выходе. Лиарена сердито зашипела и попыталась за краткий миг перехода подобраться, как для прыжка, но это намерение оказалось невыполнимым.
А чуть позже стало понятно, что и ненужным. Донна шлепнулась прямо на вершину рыхлой кучи соломы, выросшей посреди хозяйственного двора, и пока примерялась, в какую бы сторону с нее сползти, рядом шлепнулась молоденькая магиня в рабочей форме и защитном шлеме, потом еще одна и еще. И вскоре вся куча соломы казалась гигантским растрепанным гнездом, из которого торчат головы десятка испуганных птенцов.
— Чего сидим? — насмешливо поинтересовалась одна из голов, и Лиарена с облегчением узнала в ней Терну.
— Так ведь мягко… — мечтательно протянула одна из девчонок и откинулась назад, широко раскинув руки. — И небо такое синее…
И все мужчины на нас та-ак смотрят, — сладко потянулась вторая. — Особенно вон тот, высокий!
— Который? — заинтересовались сразу три девчонки и резво завертели головами. — Тут не один высокий, кстати!
— Я про того… на стене, как раз напротив нас… лицо такое… мужественное, — жмурясь, как кошка на молоко, объясняла магиня с выбившейся из-под шлема светлой прядью волос.
— Где? А, этот. Зря облизываешься, он женат, — буркнула, оглянувшись, долговязая магиня, в отличие от подружек повязавшая голову ярко-синим платком, и ей в ответ раздался дружный смех:
— Просидела ты на своем хуторе все новости! Он снова свободен, как степной ветер! И очень интересуется нами, судя по упорным взглядам.
Лиарена не выдержала и оглянулась посмотреть на так притягивающего соседок мужчину. И в тот же миг резко отвернулась: на стене, почти вровень с ними, стоял Тайдир и пристально сверлил ее взглядом. От волнения девушка даже забыла на какое-то время, что сидит в этом стогу вовсе не одна и, кроме того, вокруг полно магов, которые не позволят дорину примчаться сюда, вытащить ее из сена и отправить в поместье. Она помнила только о своем амулете, который не успела загодя настроить на искажение облика, и о необходимости срочно найти укромное местечко, где можно спокойно это проделать.
— А он идет сюда, — мечтательно заявила та магиня, которая не сводила с дорина глаз, и сразу несколько рук взметнулось вверх, сдвигая шлемы и поправляя кокетливо выпущенные локоны.
Только Лиарена срочно создавала воздушную лапу и отправляла ее вниз, заставляя копать в соломе нору и укреплять ее воздушными стенками и потолком. И успела как раз вовремя, ухнув в приготовленное убежище всего за десяток секунд до того момента, как совсем рядом раздался знакомый звучный голос:
— С прибытием, девушки! Терна, ты тут?
— Тут, — отозвался над головой донны голос старшей магини. — Соломку с рубахи обираю.
Чья-то рука словно ненароком отбросила в сторону дыры, в которой притаилась Лиарена, внушительный пучок соломы, и донна облегченно перевела дух. Похоже, среди магов и вправду не бывает несообразительных.
Девушка устроилась поудобнее и, опасливо вслушиваясь в происходящее за переделами ее убежища и не отпуская созданного над головой воздушного купола, взялась за свой амулет магини. Осторожно покрутила внутренний круг, пытаясь совместить розовые камни, потом взялась за внешний. Некоторое время донна действовала крайне осторожно, еле дыша, опасаясь случайно вызвать еще какое-то заклинание, но вскоре убедилась, что случайно соединить два камня одного цвета совершенно невозможно. Круг двигался не плавно, а с легкими щелчками, и камни всегда оказывались напротив пустых промежутков.
Далеко не сразу, но Лиарене удалось понять, как можно совместить камни. Для этого необходимо было крутить круг попеременно то в одну, то в другую сторону, так как назад кольцо смещалось на один камень меньше. Наконец розовые камни заняли требуемое положение, и донна, вздохнув свободнее, прислушалась, пытаясь понять, чем закончились переговоры магинь и дорина над ее головой.
Однако там было тихо, по-видимому, все уже ушли, тем не менее выбираться из стожка Лиарена не спешила. Ей вдруг пришло в голову, что отправились но своим делам только магини, а Тайдир вполне мог и остаться. Ведь у него среди магов полно знакомых, и наверняка найдется, о чем с ними побеседовать.
Девушка досадливо вздохнула, сердясь на саму себя. Вот что ей стоило встать на полчаса пораньше и настроить амулет? Сейчас бы тоже свободно ходила по разгороженной для тренировок площадке и не опасалась никакого дорина.
Представив, как смеются сейчас над ней магини, несомненно, заметившие ее уловку, донна помрачнела еще сильнее. Еще ни разу в жизни ей не случалось попадать в такое глупое и щекотливое положение, и хуже всего, что Лиарена не видела из него никакого достойного выхода. Да и откуда ему взяться, если благородным доннам никогда не приходится на виду у всего двора нырять в стог, словно нашкодившая кошка.
Еще некоторое время Лиарена пыталась придумать, как незаметно выбраться из соломы, и с каждой секундой отчаивалась все сильнее. Невозможно вылезти из стоящего посреди двора стога и остаться никем незамеченной, и зря она ломает себе голову. Но не сидеть же до ночи? Значит, нужно вылезать сейчас… и вытерпеть все шуточки и насмешки, которые непременно посыплются на нее со всех сторон. И Тайдир тоже будет смеяться… если не заподозрит правду. Как там сказала Устина? Всех воинов по спине узнает?
Девушка собрала в кулак всю волю и почти уже решилась снять защитный купол, как солома зашуршала сразу со всех сторон. А потом появилось ощущение кратковременного полета и стремительного падения.
— Вот здесь и будет портальный уголок, — прозвучало почти рядом бодрое пояснение, и девушка встрепенулась.
Этот голос она вчера слышала и имя помнила. Заниль, маг, ставший сиротой в один день с нею.
— Сейчас начнем первых переводить, — так же деловито пояснял маг. — Комнаты им уже готовы? Там несколько девушек.
— Девушки будут жить на втором этаже, — ответил Тайдир, одним звуком своего голоса заставив донну превратиться в статую. — А у меня к тебе небольшая просьба. Нужно в поместье сходить на часок, дела накопились.
— Прямо сейчас не получится, я же не путник. Но примерно через полчаса придет Ильтар, он сразу отведет. Где тебя искать?
— Я тут неподалеку буду, присматриваю за наемниками, — сообщил дорин, и донне послышалось в его голосе недовольство.
— Хорошо, — покладисто согласился Заниль и едва слышно проворчал: — Если бы я был путником, разве сидел бы в этой соломе?
Девушка невесело усмехнулась, услышав эти слова. Ну вот она — путник! А сидит тут, как муха в меду.
— Тем более не так тут и далеко, а на браслеты наложены мощные охранные заклинания… заблудиться не получится, — продолжал бормотать маг.
А Лиарена вдруг сообразила, для кого он это говорит и какие браслеты имеет в виду. И в следующий момент, представив себе спальню поместья и широкую, жестковатую кровать, донна от всего сердца пожелала оказаться на ней.
Темнота стиснула ее на несколько долгих мгновений и выплюнула на кровать, сильно ударив коленкой о высокую спинку, но донна не сразу ощутила боль. Первые секунды она настороженно оглядывалась, опасаясь появления горничных, а потом, торопливо соскочив с постели, помчалась переодеваться и снимать морок. Слова Тайдира о намерении проведать поместье донна запомнила очень хорошо.
Однако раньше дорина в гостиной Лиарены появился Ильтар.
— Как себя чувствуешь? — прежде всего поинтересовался он и, шагнув к донне, схватил ее за руку. — Хорошо прошла… половина резерва еще цела. Где болит?
— Коленка, — призналась девушка. — Об кровать ударила. А ты как узнал?
— На всякий случай спросил, — усмехнулся он. — Но некоторые лекари чуют чужую боль. Ты сейчас позавтракай поплотнее и отдохни, а после обеда я тебя заберу. Постараемся отвлечь его от портального закутка. Где ты прячешь рабочую форму?
— Терна дала сундучок с замком.
— Покажи, я прикрою его отводом глаз, — приказал магистр и, помахав над сундуком руками, хмуро проворчал: — Никогда не думал, что ради девушки буду обманывать Тайдира.
— Так не обманывай! — взвилась и без того расстроенная донна. — Думаешь, мне приятно было сидеть в стогу, подобно зайцу? Но дорина уговаривать бесполезно, он уже Дили вам отдал и теперь дует на холодную воду. И доказать, что я никогда не брошу Карика, мне нечем.
— Никогда не нужно никому ничего доказывать, — негромко пробормотал Ильтар. — Кто хочет верить, тому не нужны доказательства, а кто не хочет, тот все равно ничему не поверит.
Открыл темный путь и ушел не оглянувшись.
— Легко сказать… — задумчиво пробормотала донна, провожая его взглядом. — А вот как бы еще определить, кто хочет верить, а кто нет?

ГЛАВА 21

Тайдир заявился в детскую, когда Лиарена завтракала вместе с Бертом и Устиной и исподтишка наблюдала, как ее новая горничная Ортна, пышная, словно кукла для чайника, женщина средних лет, разбирает чистые пеленки.
Коротко постучав, дорин распахнул дверь и окинул дружную компанию пристальным взглядом.
— Доброе утро, — суховато поздоровался он, и у донны начало портиться настроение. — А Каринд спит?
— Полчаса назад укачали, — сообщила чистую правду Лиарена. Устина как раз укладывала ребенка, когда девушка примчалась сюда, спешно застегивая пуговки домашнего платья.
— Никак не угадываю, — с легкой досадой пробормотал Тайдир и строго уставился на донну. — Лиарена, мой кабинет отперт? Идем, я выдам тебе малую печать, управляющему я ее не доверяю. А сам часто приходить не могу, там много дел. Поэтому возьми на себя труд заверять счета за фураж.
Донна шла за ним, с недоумением вслушивалась в отрывистые, скудные пояснения и невольно морщилась. Тайдир сейчас говорил заведомый вздор, и хотя она сама не занималась никогда такими делами, но со слов отца неплохо знала, как происходят расчеты за зерно и фураж. А кроме того, лишь вчера дорин Симорн говорил про отличный урожай ячменя и сена, и не может быть, чтобы Тайдир этого не знал.
— Я сейчас намеренно солгал, — едва оказавшись в своем кабинете, сухо заявил дорин, проходя к столу. — Но ты сегодня тоже пыталась меня обмануть. Я сразу тебя узнал. Лиарена, возможно, ты еще не знаешь, но у меня отличная память на людей. Я узнаю каждого, кого видел хоть раз, в любой одежде и обстановке. И тебя узнал сразу, только не мог понять, как ты оказалась в моем замке с толпой магинь, если обещала заботиться о моем сыне.
— Он и мой сын, — строптиво напомнила донна, сообразив, что отпираться бесполезно, но и сдаваться не желая. — Ты сам назначил меня Карику матерью. Но ведь это не означает, что я больше ничем не могу заниматься? Вот сейчас мне нужно учиться, а все маги ушли в твой замок.
— И там тебе, конечно, веселее, чем здесь, — горько хмыкнул Тайдир и отвернулся. А через минуту отпер какой-то ящичек и небрежно метнул донне по гладкой столешнице замшевый мешочек. — Вот печать, чтобы твой слуга ничего не заподозрил, да и лгуном мне быть не нравится.
— Мне тоже, — отступила на шаг донна и смерила его гневным взглядом. — И потому я не возьму твою печать. У тебя в прошлом году уродились и ячмень, и сено, так что никакие счета заверять не придется.
Выскочив из кабинета, Лиарена в сердцах хлопнула дверью, почти бегом бросилась в спальню, схватила заветный сундучок и истово пожелала оказаться как можно дальше от этого самодура.
В ответ на это безмолвное стремление вокруг донны стремительно задымилась тьма, свиваясь в кольца пути, и через несколько мгновений девушка сидела на знакомом диванчике в детских покоях замка Варгейз, расширившимися от удивления глазами рассматривая преобразившуюся комнату.
По стенам прыгали яркие веселые зайчата и щенки, по потолку летели облака и стаи гусей, в углах росли деревья с причудливыми плодами и листьями.
И хотя работа пока не была закончена, а рядом с накрытыми дерюжками шкафами стояли лесенки и жбаны с разноцветной краской, детская уже казалась сказочным лесом, но вовсе не жутковатым, а добрым и веселым.
Лиарена еще очарованно улыбалась, а в глубине ее души уже разгорался огонек раскаяния. До этого момента донна считала, что это она старается окружить малыша теплом и заботой, а Тайдир просто видит в нем необходимого для доранта наследника старинного рода. А он, оказывается, думал о том, как Карик подрастет и будет тут играть и засыпать, какие сны будут ему сниться и в какие сказки поведет его воображение. И если бы Лиарена оказалась здесь хоть на день раньше, то никогда не позволила бы себе разговаривать с дорином так резко. Да и прятаться не стала бы, а попыталась поговорить по-хорошему.
Не может быть, чтобы он ее не понял.
Донна еще немного полюбовалась на зайчиков и, вздохнув, заставила себя встать. Долго сидеть тут нельзя, ее наверняка уже ищет Ильтар, да и Тайдира вряд ли оставил спокойным ее уход.
Однако попытка подняться с места не удалась, ноги почему-то отказывались ее слушаться. Лиарена попробовала встать еще раз и сдалась, обессиленно откинувшись на спинку дивана. Очевидно, она еще слишком слабый путник, чтобы ходить по два раза подряд, и ничего ей теперь не остается, кроме как сидеть и ждать, кто первым ее найдет, Ильтар или дорин. И неизвестно, какой вариант для донны лучший.
Первым нашел девушку парнишка-маг, ученик, судя по курточке с одной серебряной звездой на плечах. На плаще, который выдали самой Лиарене, их было по три с каждой стороны.
Мальчишка принес еще пару бадеек, поставил на пол и только тогда рассмотрел неожиданную гостью.
— Я же просил никого не пускать… — начал было возмущаться ученик, но с каждым словом его речь звучала все тише.
А потом он вдруг развернулся и бросился бежать, забыв от непонятного волнения захлопнуть за собой дверь. «Побежал звать на помощь», — поняла донна и хмуро усмехнулась. Добегалась. Вот теперь весь замок, включая воинов и конюхов, будет знать и об ее способностях, и о том, что она тайком убегает сюда от Тайдира. Хотя… опять она забыла про амулет.
На этот раз камни совместились намного быстрее, и не успела довольная своей сообразительностью донна опустить трясущиеся руки, как в комнату ворвались Заниль с Сайденом.
— Тьма, — пробормотал учитель Лиарены, поднимая девушку на руки. — Как не вовремя Бар вздумал обижаться… Прихвати ее сундучок, он под отводом.
— Вижу, — отозвался черноглазый маг и ехидно хмыкнул: — А морок вы ей веселенький сделали, я бы никогда не узнал.
— А вот он, боюсь, и под таким узнает, — сердито фыркнул Сайден. — Потому что не глазами смотрит.
Но эти слова Лиарена слышала уже как из-под толстого одеяла, все плотнее укрывавшего ее от невзгод и неудач ясного весеннего денька.

Следующие слова, которые донеслись до девушки из редеющего покрывала забытья, звучали где-то в стороне и были тихи и неспешны, как задушевная беседа двух старых друзей.
«Да, наверное, так оно и есть», — пришла в светлеющий разум горьковатая мысль. Все они друзья и соратники, не раз проверившие свою дружбу в бою, а она чужачка, только волей случая превратившаяся из незнакомки в потомственную магнию.
— Послушай меня, я же зла тебе не желаю… — привлекла внимание донны проникновенная фраза мага, и девушка невольно прислушалась, желая узнать ответ и понять, на какое дело уговаривает дорина ее учитель.
Хотя отлично знала, как нехорошо подслушивать, и совсем недавно убедилась в бесполезности этого занятия, но сил, чтобы открыть рот и объявить, что она уже очнулась, просто не было.
— А ты думаешь, я его кому-нибудь желаю? — Горечь, прозвучавшая в ответе Тайдира, созвучно отозвалась в душе донны. — Но я предпочитаю, чтобы меня считали злобным самодуром, нежели…
Он не договорил, звякнул обо что-то серебром и жадно забулькал напитком.
«Вино… или хмельной квас на меду, — сообразила Лиарена. — Чай или настой обычно так яростно не глотают». Стало быть, расстроен Варгейз свыше всякой меры, всем в дорантах известна нелюбовь дорина к крепленым напиткам.
— Э-э… — попыталась позвать учителя донна, но с ее губ сорвался только тихий стон.
— Похоже, твоя пациентка очнулась, — сухо сообщил Тайдир, затем послышался стук отодвигаемого стула и звук удаляющихся шагов.
Напоследок глухо стукнула дверь, и девушка, торопливо пытавшаяся повернуть кольцо амулета еще трясущимися пальцами, начала понимать, как сильно она опоздала со своим намерением. И вряд ли теперь стоит пытаться поговорить с дорином. За сегодняшний обман он снова возненавидит ее, как ненавидел в тот раз, когда она по наивности ворвалась к нему в комнаты сразу после визита Кальи. Всем известно, в любовные ссоры лучше не встревать и даже близко не проходить, получишь с двух сторон. Вот она и получила, а извинялся он потом только ради спокойствия Карика. Все боится поверить, что дочери дорина Симорна способны ради детей на священную материнскую преданность и самоотверженность. А тем более если этот ребенок не родной, а всего лишь племянник.
— Выпей зелье, — мягко попросил Сайден, поднося к ее губам лекарский стаканчик. — И переставай плакать.
— Я не плачу, — упрямо буркнула донна и в доказательство широко распахнула глаза, но лекарь только невесело усмехнулся.
— Ильтар сможет отвести тебя только после обеда, даже самый сильный путник открывает путь не более шести-семи раз за день. Поэтому можешь спокойно отдыхать. Если выпьешь зелье и хорошо поешь, к вечеру будешь похожа на донну, а не на привидение. Начинающие путники больше одного раза в несколько дней не ходят. А ты умудрилась за один день сходить два, да еще и почти подряд.
— А может, меня… Барент уведет? — осторожно осведомилась донна, стараясь не покраснеть. — Ну что я буду тут просто лежать…
— Барент сейчас сидит в обители злой и синий.
— Почему синий? — не поняла донна.
— Не сдержался, обвинил Тайдира в самодурстве, а тот его внезапно узнал. Барент ведь ходит тут под вымышленным именем, как и многие маги. Только в обители мы носим свои настоящие имена.
— Да? А почему мне не сказали, как его тут зовут?
— А ты была на него зла и не собиралась в ближайшее время ни видеть его, ни слушать. И тем более не стала бы окликать или разговаривать, вот он и смолчал. Кому приятно получать напрасные обвинения во лжи?
— То есть, — задумалась донна, — Барент, или кто он тут, начал обвинять дорина… и тот…
— Врезал ему кулаком в скулу и сообщил, что наконец-то узнал подлеца. Когда Барент приезжает куда-то с кузиной, то всегда накладывает на себя легкий морок и в тот раз Тайдир его просто не рассмотрел, да и Бар умышленно старался не попадаться дорину на глаза. А до этого был известен Тайдиру и воинам под именем Арент, мы обычно просто немного меняем свое.
— И сильно он… синий? — огорчилась донна, и не только за путника.
Все маги имеют в запасе боевые заклинания, ей Камерт объяснил, и потому-то драчуны с ними стараются не связываться. Выходит, Тайдиру очень повезло, что у Барента хватило терпения не ответить на удар чем-нибудь весомым.
— Там у нас лекари хорошие… и источник силы… к обеду он будет как новенький. Но тебя все равно не поведет. Тайдир запретил ему и близко к тебе подходить, иначе выставит из своего замка всех магов, не глядя на звания и многолетнюю дружбу.
Сайден подвинул ближе к донне небольшой кувшинчик с целебным отваром и поднос с едой, ободряюще улыбнулся и ушел, плотно прикрыв дверь. Лиарене даже почудился еле слышный шорох засова, но огорчения этот звук не принес.
Она и в самом деле чувствовала все возрастающий голод и неимоверную слабость. А еще желание хоть немного побыть одной и разобраться в происходящем. Девушка все чаще ощущала себя путником, который двадцать лет мирно плыл в уютной лодочке по неторопливой, спокойной речушке мимо пасторально приветливых берегов и вдруг случайно через коварную протоку попал в самую стремнину бурной, изменчивой и совершенно незнакомой реки.
Ни вернуться, ни выплыть со стрежня не хватает сил, потеряны в неравной борьбе весла, и все чаще ненадежный уют лодчонки окатывают холодные подлые волны, справляться с которыми все труднее.
Лиарена тихонько всхлипнула от жалости к самой себе, пододвинула блюдо с едой и начала есть, постепенно успокаиваясь, по мере того как насыщалась. А когда допила вкусный ягодный отвар и невольно зевнула раз и другой, в голову пришла запоздалая догадка о причине внезапной сонливости, но возмущаться или звать на помощь было уже поздно, да и неразумно. Где-то поблизости мог находиться Тайдир, а встречи с ним девушка сейчас желала меньше всего на свете.

Разбудили донну оживленные женские голоса, с непривычной бесцеремонностью заполонившие ее комнату.
Лиарена поспешила распахнуть глаза, рассмотрела Терну и двух юных магинь из числа тех, с кем утром сидела в соломе, и помрачнела. Ну вот и дождалась, сейчас начнутся подколки и едкие шуточки, над которыми обычно смеются все, кроме того, в чью честь они звучат.
— Мы принесли тебе другую форму и обед, — дружелюбно сообщила Терна, выкладывая рядом с донной стопку одежды. — Все знают, как хочется есть после мощного выброса сил.
— А сонного зелья в отвар долить не забыли? — не сдержала обиды Лиарена.
— Какого еще зелья? — потрясенно вытаращила глаза шустрая магиня, утром раньше всех углядевшая Тайдира. — Ты что-то путаешь. Такое правилами ковена настрого запрещено, даже больным нельзя дать какое-либо снадобье без их согласия. Только если они в беспамятстве лежат.
— А почему я сразу спать захотела? — еще спорила донна, но уже начала сомневаться в своей правоте.
— Все спят. Плотная еда на ослабленного мага как на ребенка действует, зато сила во сне быстрее копится, — мягко пояснила Терна. — А вот второй раз поешь — и сразу бодрей себя чувствовать станешь. И не волнуйся, мы больше твоего дорина к тебе и близко не подпустим. Вон Улетта немного чувствует эмоции, говорит, ты как заяц перед лисой тряслась. Чем он тебя так запугал?
— Так я же названая мать наследника, — хмуро созналась Лиарена, не сомневаясь, что магини лукавят.
Невозможно жить в замке Тайдира и не знать всех новостей. Ведь никто из мужчин отсюда в поместье не ушел, кроме зеленых парнишек да стариков, и наверняка оставшиеся успели поделиться с прибывшими магами всеми новостями, и большими, и малыми.
— Ну и отчего тогда ты так его боишься? Это он должен перед тобой на задних лапках ходить, за то что нянчишь сына вертихвостки, — высокомерно фыркнула юная Райна, не замечая, как помрачнели при этих словах ее спутницы.
— Не должен, — твердо отрезала донна. — И Дили вовсе не такая. Она ушла по большой любви и свое счастье выстрадала сполна. Карика она не бросила, а оставила по уговору. А я прячусь от Тайдира, чтобы не сердить… Кому приятно, когда названая мать, вместо того чтобы ворковать с малышом, пытается вырастить водного бычка?
— Ладно, ешь, а мы побежали, работы много, скоро все обедать придут. Сегодня наша очередь дежурить на кухне, — слишком подробно пояснила Терна и засуетилась, составляя в корзину грязную посуду.
— А можно задать тебе вопрос? — Райна словно ненароком задержалась в комнате дольше всех. — Ты не будешь против… если я немного с ним пококетничаю?
— Да кокетничай, мне-то какое дело? — беспечно пожала плечами Лиарена, твердя про себя благодарность богам за то, что увели отсюда Улетту.
Почему-то неожиданный вопрос хорошенькой магини неприятно царапнул душу, но показывать это донна не собиралась никому. Слишком уж личной и хрупкой была тайна, жившая где-то глубоко в ее сердце.

ГЛАВА 22

Пообедав, Лиарена и в самом деле почувствовала себя бодрее. Неспешно переоделась и причесалась перед зеркалом, показывающим совершенно не похожую на нее рыженькую, пухленькую девицу в новенькой темно-синей рабочей форме с пятью звездами, подошла к выходу и просто из любопытства толкнула створку.
И несколько мгновений стояла озадаченно, рассматривая распахнутую дверь и пустынный, тихий коридор. А потом, спохватившись, ринулась туда, обрадовавшись нежданной свободе, как вольная птаха, отсидевшая зиму в клетке.
Огромный дом оказался непривычно тихим и сверкающе-чистым, как видно, сил на заклинания маги не пожалели. Проходя по безлюдным залам и лестницам, донна начала постепенно догадываться, куда все делись.
Наверняка ученики тренируются на площадках, а старшие ходят по болотам, ищут каверны с личинками чудищ. Девушка с детства знала это слово и слышала объяснения старых слуг, но никогда не понимала, как такое может быть. Ну откуда берется сумасшедшая сила, внезапно вздувающая бугром поверхность совершенно мирной болотистой полянки, сплошь заросшей травой и камышом? Какие причины будят личинок монстров, затаившихся глубоко в недрах болот, и заставляют их расти с неимоверной, непостижимой человеческому уму скоростью?
Зато знала точно: если случится такое увидеть, нельзя стоять, любознательно разинув рот, и ждать продолжения невероятного зрелища, нужно бросать в пузырь мажий горючий шарик, без каких летом не ходит в лес ни один смельчак, и убегать со всех ног, тогда, если удача тебе улыбнется, возможно, и останешься в живых.
Двор тоже был пустынен, но идти но нему Лиарена не пожелала, представив, как хорошо будет заметна одинокая девичья фигурка воинам на стенах. А дорин сейчас скорее всего там, и не нужно еще раз испытывать его уникальную способность к узнаванию.
Донна прошла вдоль стены, завернула за угол и обнаружила, что не ошиблась. В разделенных плетнем и низкими каменными стенками клетках тренировались маги, и в воздухе то и дело пролетали разноцветные клочья тумана, водные и огненные стрелки и шарики. Девушка направилась туда, где летала вода, решив посмотреть на чужую тренировку, раз не хватает сил хоть немного позаниматься самой.
Маг, поднимающий в небо высоченные струи и заставляющий их свиваться в спирали и кольца, явно был магистром, и, возможно, даже старшим. Лиарена невольно загляделась на его уверенную и ловкую работу и слишком поздно заметила оказавшуюся прямо на ее пути парочку.
Высокий плечистый мужчина стоял у плетня, небрежно облокотившись о перекладину, и что-то неторопливо рассказывал кокетливо улыбающейся Райне.
А находчивая юная магиня, преданно уставясь в рот дорина, с восторгом слушала его рассказ, не забывая временами наивно хлопать длинными ресницами и отпускать восхищенные охи и ахи.
Всего пару мгновений донна смотрела на них, ощущая, как впиваются в сердце острые шипы разом расцветшего в груди понимания, о чем могут договариваться эти двое, а потом на нее нахлынуло отчаяние. Идти дальше она не могла — ноги просто отказывались, а свернуть было некуда.
Но и останавливаться на полдороге или пойти назад тоже было нельзя, такое странное поведение незнакомой магини непременно насторожит дорина. Лиарена и сама не поняла, откуда пришло к ней молниеносное решение пройти к намеченной цели прямиком, через площадку, где выращивал огненные шарики какой-то ученик, и почему она сразу ухватилась за него, как за спасительную корягу. Да она и не размышляла об этом, если честно признаться. Просто неслась напрямик, ведомая лишь одним, жгучим желанием как можно быстрее оказаться подальше от любезничающей парочки.
— Куда, сумасшедшая! — рявкнул возмущенный маг, суматошно пытаясь собрать разлетающиеся шарики. — Беги назад!
Пара шаров все же вырвалась у него из подчинения, и один устремился в сторону клетки водника, а второй к Лиарене. Наверняка оба имели приказ найти ближайшую живую цель и торопились его выполнить.
Что-то сердитое выкрикнул маг, на чью работу хотела посмотреть Лиарена, и обрушил на приближающийся подарок самый большой водный столб. Где-то тоненько вскрикнула одна из тренировавшихся дальше магинь, и донна, не переставая следить за мчавшимся к ней огненным шаром, отстраненно отметила, что маги не забывают, работая, посматривать в сторону соседей.
А едва огненное яблочко подлетело достаточно близко, девушка создала воздушную ловушку, в какие ловила воду, и метнула опасный снаряд назад хозяину. Тот ответил недовольным выкриком, в котором ясно слышалось облегчение, и донне не пришло в голову ничего лучше, чем в знак примирения покаянно помахать ему рукой.
И в следующую секунду ей в спину ударил разгневанный, яростный рык:
— Лиарена!!!
Ахнула ошеломленная Райна, свирепо зашипел огневик, обнаружив еще одного вторгнувшегося на его территорию гостя, но девушка ничего этого не слышала. Ее несло одно-единственное, паническое желание убежать как можно дальше, и ни магам, ни мчавшемуся следом Тайдиру было невдомек, как истово донна жалела, что у нее не хватает сил открыть темный путь домой, к матери и отцу.
— Лиарена! — рыкнуло совсем рядом, и крепкая мужская рука, ухватив девушку за локоток, рывком повернула ее в обратную сторону. — Ты почему…
Голос хозяина замка, рассмотревшего пойманную девушку, вдруг стал тише воды, а на его лице проступило искреннее недоумение.
Дорин на миг стал похож на растерянного мальчишку, обнаружившего, что он случайно поймал в праздничной суматохе весеннего карнавала не озорную соседскую девчушку, а незнакомую старушку. Твердые губы Тайдира дрогнули и обиженно поджались, в глазах плеснулось отчаяние и тотчас заледенело вежливым раскаянием:
— Извини, я обознался.
Лиарена сухо кивнула в ответ, опасаясь сказать хоть слово, — неизвестно, по каким приметам он так безошибочно распознает людей, — и, осторожно повернувшись, степенно пошагала дальше, изо всех последних сил стараясь, чтобы от взорвавших ее рыданий предательски не вздрагивали плечи.
Однако дорин на нее больше не смотрел. Мрачно насупившись и стиснув зубы, мужчина уходил в сторону стены, совершенно забыв про новенькую магичку, спросившую его, часто ли каверны открываются вблизи от замка.
И вспомнил лишь в тот миг, когда над стенами понесся тревожный зов боевой трубы и сразу же над третьей башней взвился ярко-оранжевый вымпел.
Это был сигнал, извещающий о появлении каверны, и он мигом поднял всех свободных от дежурства магов и воинов. Торопливо свернув свои тренировочные шары и вихри, маги помчались в сторону башни, вблизи которой готовила прорыв вражеская стая.
— Накаркала! — сворачивая туда же, недобрым словом помянул дорин общительную магиню.
Лиарена тоже вмиг забыла про обиды и слезы и побежала вслед за мужчинами, тайком радуясь своему праву магини не прятаться при звуке тревожного горна в наглухо закрытых схронах.
Взбираясь по непривычно крутым и узким ступеням, девушка боялась только одного: оказаться недостаточно быстрой и задержать своей неловкостью других. Однако, очутившись на стене и оглянувшись, донна с легкой досадой поняла, как ошибалась, считая, будто все карабкаются так же, как и она.
Маги поднимались на стены своими собственными методами, оставив лестницы новичкам и ученикам. И главными в этот раз были путники и воздушники. В туманный проход, созданный кем-то из сильных путников, шустро прыгали ставшие в вереницу воины, а магов и магинь воздушники собирали по несколько человек в воздушные люльки и махом забрасывали на стену.
Донна всего секунду полюбовалась на их слаженные действия и побежала к противоположному бортику, прикидывая на ходу, чем она сама сможет биться с монстрами.
Холм, над которым уже вилось несколько огненных шаров и змеек, девушка рассмотрела почти сразу, да и трудно было не разглядеть неопрятно сочащееся черной болотной жижей неестественно крутобокое возвышение, неумолимо растущее ввысь и раздающееся в ширину.
Болото словно выдавливало из себя нечто круглое и огромное, как гигантский валун, какие иногда встречаются в предгорьях.
— Сейчас выродятся, — зло сплюнул кто-то из воинов и в ожидании грядущей битвы поудобнее перехватил рукоять длинного меча.
Подобрались, готовя свое оружие, и все остальные, лишь огневики уже работали в полную силу, торопливо развешивая вокруг холма свои пышущие жаром создания. Как успела выяснить за несколько уроков Лиарена, огонь — слишком капризная и коварная стихия, вот и добавляют маги своим творениям по капельке разума. Совсем немного, лишь бы отличали цель от случайных предметов и прежде времени не взрывались огненными фонтанами.
— Пошло… — хрипловато выдохнул кто-то.
Почти в тот же момент слой жирного, плодородного торфа на макушке холма с чавканьем лопнул, во все стороны разбрасывая ошметки черной зловонной жижи.
А вслед за ними сразу же прыснула волна блестящих от воды серых, рыжеватых и грязно-белых тварей разнообразного вида и размеров. От шустрых, с зайца, рыжих существ, смутно походящих на раков, только с невероятно огромным пузом, до белесых, размером с раскормленную свинью, пиявок, обросших веером щупалец вокруг безглазых, но зубастых морд. Остальные были еще противнее, но Лиарену, рассматривавшую первых монстров с чувством омерзения и легкой тошноты, быстро перестал волновать их внешний вид.
Теперь она вместе со всеми пыталась остановить лавину этих тварей, с яростным напором накатывающуюся на замковую стену. Лишь несколько десятков расползалось по лесочку в разные стороны, большинство все же двигались в направлении людей.
А те не терялись и не паниковали. Дождались, пока первые монстры доберутся до середины стены, и принялись выливать на них из чанов раскаленную смолу и кипяток, в который маги добавили своих зелий. Лиарена поглядывала на воздушников, пытаясь понять, каким способом будут действовать они, но те пока стояли неподвижно, выжидающе следя за развитием боя.
Самый разгар был у огневиков и водников, но действовали они на разных направлениях. Огневики направляли свои шары и змей вдогонку за расползающимися тварями, одну за другой методично сжигая их дотла, а водники сильными струями воды отбрасывали от бортиков упорно стремящихся наверх врагов.
Хотя полновесными врагами Лиарена теперь называть их не стала бы, не было в тупом стремлении тварей ни тактики, ни стратегии, ни взаимовыручки. Если один монстр попадал под раскаленный водопад или струи холодной воды, на его место мгновенно вползали следующие, которые не делали ни малейшего движения, чтобы избежать летящего навстречу шара или капель смолы.
Однако болотные твари и без того были страшны своим количеством и фанатичной целеустремленностью, с какой пытались добраться до людей.
— Воздушники, щиты! — негромко скомандовал кто-то, и Лиарена облегченно выдохнула: воевать намного проще, когда знаешь, что и как нужно делать.
— Вплотную к краю, — посоветовал непонятно когда оказавшийся рядом Сайден. — И немного наклони в сторону леса, такое им не преодолеть. Оставь между нашими щитами расстояние в пол-ладони и обозначь край туманной каймой… Хорошо, так и держи.
После того как воздушники установили щиты, бой превратился в примитивную бойню, но никто не увиливал от этого недостойного настоящих воинов малоприятного занятия.
Сквозь узкие щели воины рубили и резали противные, водянистые тела монстров, а огневики, с безумной смелостью встав на бортики и облокотившись на воздушные щиты, скрупулезно сжигали сыпавшиеся вниз останки.
— Нельзя, чтобы уцелел хоть кусок или сбежал какой-либо монстр, — продолжал пояснять Лиарене учитель. — Через некоторое время он найдет еду и закопается в болото, а следующей весной на этом месте может вырасти новая каверна.
Через час такой работы у донны начали дрожать от напряжения пальцы, и учитель решительно отодвинул девушку от бортика, перехватив управление ее щитом.
— С первым боем тебя! А теперь иди отдохни, вон целительницы уже отвары и пироги принесли, позже путники уведут тебя домой.
Благодарно кивнув, Лиарена устало поплелась к магиням, устроившим в верхнем помещении башни временную столовую, где за одним длинным столом уже сидели несколько побледневших и осунувшихся учеников.
— Все в первый раз отдают слишком много силы, — ворчала Терна, наливая донне отвар. — И предупреждать бесполезно. Как ни печально, но опыт и понимание, куда нужно соваться, а где и без тебя обойдутся, приходят лишь со временем. А вот постояли бы да поглядели, не пришлось бы потом вас со стены путем уводить.
— Ты не права, — хмуро буркнула Лиарена, обдумав это заявление. — Если человек не прочувствует всего сам, он может так и остаться посторонним наблюдателем, брезгливым и боязливым.
И вдруг ощутила, как в спину, словно нож, вонзился тяжелый, сверлящий взгляд. Даже не оглядываясь, девушка точно знала, кто может так упорно ее рассматривать, и, начиная догадываться, что снова чем-то себя выдала, настороженно сжалась в ожидании разъяренного рыка.
Однако ни окрика, ни обвинений не последовало, и Лиарена, не выдержав, опасливо повернула голову, страшась встретиться взглядом с презрительно прищуренными глазами Тайдира.
И невольно чуть не до скрипа стиснула зубы, рассмотрев, как он, держа спину неестественно прямо, уходит по стене к дальней башне тяжелой поступью человека, получившего страшную весть.
— Что это с ним? — недоуменно нахмурилась заметившая спешное бегство дорина Терна, перевела взгляд на побелевшую даже сквозь морок новенькую магиню и беззвучно ахнула.
Но тотчас же спохватилась и принялась подкладывать ученикам еду еще сноровистее и жизнерадостней.
А минут через пять пришел деловито серьезный Ильтар и открыл для Лиарены проход в поместье.

ГЛАВА 23

— Неужели вы видели настоящих монстров? — уважительно глядя на смелую донну, ахала Устина, и Лиарена бледно улыбалась в ответ, хотя на душе просто кошки скребли.
Но это была ее личная беда, и делиться ею девушка не могла ни с кем.
— И даже убивала. Но лучше бы мне их не видать, мерзко на душе и тоскливо. Как мне теперь кажется, нам их никогда не выжечь, раз они размножаются так просто. Маги врать не станут, а они сказали, если уползет хоть один, то будет новое гнездо. И даже там, где упал несгоревший кусок, тоже могут вылупиться. Вот теперь понятно, почему каверны с каждым годом все ближе к замкам и кучнее, — это те твари, которым удалось уйти.
— Не хотел я говорить, но слыхал по секрету, что сами маги в том и повинны. Придумали зачем-то этих тварей, может, для дела, а скорее от безделья, они горазды всякие эксперименты устраивать. А оно возьми да и поверни по-своему, это изобретение. Тех, первых, сожрало, а остальные теперь не знают, как остановить, по-разному пытаются бороться. Говорят, каждый год новые заклятия и зелья придумывают. Да пока все без толку, хотя вот уже два года твари вроде на убыль идут.
— Сплюнь, — строго приказала няня и осторожно оглядела Лиарену. — А вам, донна, сегодня отдых положен или позже пойдете?
— Не знаю, — честно призналась девушка. — Вчера ничего не говорили. Но ведь сегодня с утра вполне могла открыться вторая каверна или еще какое дело путникам нашлось. А сама я пока идти опасаюсь, магистр сказал, новички не должны ходить чаще, чем раз в несколько дней.
Она специально так подробно объясняла все слугам, стараясь заодно успокоить собственную тревогу, все сильнее рвущую душу самыми страшными предположениями. И точно знала: если к вечеру за ней не придет ни один из магов, донна нарушит все запреты и ринется в замок, чтобы своими глазами убедиться, что с ними все в порядке.

Ильтар пришел на закате и с порога попросил холодного морса. А пока жадно глотал его, Лиарена успела рассмотреть на рукаве путника свежую подпалину, а в волосах — сосновую иглу.
— Снова каверна?
— Да, но ты не волнуйся, — хлопнулся на диванчик магистр. — Это далеко от замка. Разведчики, которые сидят на болотах, прислали сразу два сигнала, вот и пришлось воевать на два фронта.
— А как же вы… — начала донна и тотчас сама сообразила как.
Видимо, потому путник так вымотан, что пришлось уводить к неведомым ей разведчикам отряды воинов и магов, а потом возвращать их назад.
— Мы зимой, в самые морозы, делаем там ловушки, — словно не замечая застывшего в дверях Берта, устало пояснил маг. — Ты же видела, насколько эти твари безмозглы? Ползут только на живое тепло, не замечая вокруг никого и ничего. Вот и строим временные деревянные избушки с хитрым проходом — попасть внутрь легко, а вылезти невозможно. А весной ставим в ловушках клетки с крысами и оставляем им побольше еды. Разведчики сидят в башенке, на самом верху, и добраться до них монстрам почти невозможно.
— И что будет, когда твари доберутся до клеток? — не стал изображать из себя невидимку камердинер.
— К этому времени там уже собирается отряд магов, — спокойно отозвался магистр. — В основном сильных огневиков и воздушников. Если все монстры не вместились в ловушку, маги сначала ловят и уничтожают отставших, а потом поджигают и саму ловушку. И тогда вступают в дело путники — нужно вывести всех и успеть уйти самому.
— Ты пришел прямо с ловушки? — охнула донна. — Берт, попроси принести обед.
— Не нужно, я привел Ниверта, — отмахнулся маг. — Он как раз этим занимается.
— А что там делал Ниверт? — непонимающе уставилась на Ильтара донна. — Он же не маг.
— Он один из разведчиков. Постоянно держать на болотах лишь магов весьма накладно, тогда нам будет очень трудно собрать большой отряд для расправы с тварями. Вот и сидят там воины по двое-трое, а едва заметят подъем каверны, тревожным вестником вызывают ударный отряд.
— Тогда я успею надеть форму, пока вы ужинаете, — направилась в спальню донна, но магистр ее остановил:
— Не нужно, сегодня ты отдыхаешь. Завтра утром я приду и покажу тебе, как открывать путь для других. Попытаешься сама привести Ниверта в замок, у тебя должно получиться.
Донна только кивнула: как она успела заметить, ученики и младшие маги никогда не спорили с магистрами.

В бывших покоях дорина его советник появился перед ужином, когда отоспался. Ильтар к этому времени уже давно ушел, а успокоенная донна успела вдосталь понянчиться с Кариком, поговорить с помощниками и выдать Ортне пузырек с зельем, выпрошенным у Терны.
— Добрый вечер, — вежливо поздоровался Ниверт и неожиданно предложил: — Донна Лиарена, не желаете погулять по саду?
— Она там уже сегодня гуляла, — тихонько проворчал Берт, но в этот раз Лиарена решила не обращать внимания на его намеки и молча накинула на плечи плащ.
На небе собирались темные тучи, и ветерок дул вовсе не весенний.
По дому Ниверт вежливо шел чуть позади донны, но, едва оказавшись на улице, крепко подхватил девушку под руку и повел в сторону беседки, густо увитой плетьми дикого винограда.
— Вы не догадываетесь, о чем я хочу с вами поговорить, донна Лиарена? — тихо осведомился мужчина, усадив спутницу в самый защищенный уголок и устроившись напротив.
— Не хочу даже пытаться понять, — сухо отозвалась донна, яро ненавидевшая, когда совершенно чужие и к тому же недружелюбно относящиеся к ней люди пытаются ковыряться в ее душе и выпытывать заповедные тайны.
— Жаль. Тогда придется мне сказать самому. Вернее, спросить, какую игру вы затеяли, Лиарена? И почему мучаете моего кузена?
— В ответ могу лишь задать свои вопросы, — холодно произнесла донна. — Какие события заставили вас думать, будто я веду какую-то игру? И это дорин сам вам сказал, будто я его мучаю?
— Это же видно всем, кто его давно знает, — невесело хмыкнул Ниверт. — А я постоянно живу в этом доме с тех пор, как погибли его родственники. И никому не понятно, чего вы добиваетесь.
— А сообразить простую вещь, — начиная закипать, через силу процедила донна, — что я ничего и ни от кого не добиваюсь, не прошу, не жду и не требую, а просто пытаюсь выжить между всеми вами, вам смелости не хватило? Или желания хоть на миг очутится на моем месте? Так попытайтесь, представьте себя хоть на минутку девушкой, впервые попавшей в чужой дом. Только смотрите никого не забудьте, ни враждебно и презрительно шипящих слуг, ни хитроумных магов, которых вы прежде всегда боялись как огня, ни вашу собственную подозрительную и надменную физиономию. Вот тогда и приходите задавать свои вопросы!
Лиарена резко вскочила со скамьи и попыталась уйти, но Ниверт оказался быстрее — в два шага достиг выхода и загородил его, крепко ухватившись рукой за столбик опоры.
— Извините, я не хотел вмешиваться… Точнее, мне запретили. Но и молча смотреть, как он мучается, тоже больше не могу. И дело вовсе не в жалости, кузен сильный человек и справится со своими проблемами сам. Просто мы сейчас на войне, а в бою человек должен думать только о том, как победить и при этом не погибнуть. Желание вернуться домой очень помогает людям выжить. А у кузена в последнее время такого желания, как мне кажется, все меньше. Меня пробирает ледяной озноб от ужаса, когда на дежурстве я вижу, с какой тоской он смотрит на болото, ничего не замечая вокруг. Еще никогда в жизни я так ни за кого не боялся. И сегодня пригласил вас на прогулку вовсе не задавать вопросы, это нечаянно произошло. Я хотел попросить, чтобы вы меня отвели в замок. Не хочу, чтобы Тай уходил в разведку с кем-то другим.
— Но я никогда никого не водила… Ильтар только обещал меня научить… — растерялась донна. — Мы можем оказаться совсем в другом месте.
— Я слышал, как маги говорили, что ты потомственная путница и учишься очень быстро. Давай попытаемся? — мигом забыл про собственное решение обращаться с донной с преувеличенной почтительностью Ниверт. — Иногда маги водят нас по одному и тогда не открывают портал, а просто держат за руку или за пояс.
— А не боишься, что нечаянно потеряю? — молчаливо согласившись на такое обращение, хмуро проворчала Лиарена, еще сомневаясь в правильности этого поступка, но уже ощущая загоревшийся в душе азарт.
— Не потеряешь, — уверенно пообещал Ниверт. — Я сам за тебя держаться буду. Ты же хорошо помнишь ту кучу соломы? Вот и тащи нас туда.
— Ты на что это намекаешь? — возмутилась донна, но крепкая рука мужчины уже уверенно обвила ее талию, отрезая путь к отступлению, и девушка сдалась.
Привычно прикрыла глаза, вызывая в памяти двор замка, поделенный на тренировочные заплаты, портальный закуток и кучу соломы, и ринулась в распахнувшуюся перед ней пропасть.
Шорох и еле уловимый запах прошлого лета, на мгновение принявшие донну с ее спутником в свои объятия, намекнули на успешное завершение эксперимента, и Лиарена поспешила открыть глаза. А в следующий миг советник бесцеремонно выдернул девушку из стожка и, поставив на плиты двора, почтительно поцеловал ей запястье.
— Большое спасибо, донна. Так быстро и точно меня редко кто приводил.
— Льстец, — невольно улыбнулась вслед стремительно уходящему мужчине польщенная похвалой Лиарена и неспешно побрела к замку, невесело гадая, какое наказание ждет ее за проявленное самовольство.
Двор был непривычно пустынен, однако нигде над стенами не вились тревожные вымпелы. «Наверняка путники снова увели отряды куда-то в глубину болот выжигать очередную каверну», — решила донна. Значит, магистрам сейчас вовсе не до непослушных новичков. Прав был Ниверт, когда так рвался сюда, признала девушка, а ей теперь остается только молиться, чтобы и этот бой закончился так же успешно, как предыдущие, и все бойцы вернулись в замок.
Но хотя ей даже думать не хотелось о невезении, упрямое сознание напоминало, как редко ходят вместе удача и случай.
Донна дошла до центрального крыльца, вздохнула и начала медленно подниматься по ступеням, невольно припоминая ту ночь, когда оказалась тут впервые. Вон там, наверху, стоял Тайдир, учтиво объясняясь с невестами и не обращая никакого внимания на вздрагивающую на холодном ветру тетушку своего сына, а тут ждал молчаливый лакей, который, как позже узнала донна, был одним из старых и самых доверенных слуг дорина.
Внезапное прозрение снизошло на донну, едва она вспомнила упорное молчание этого человека, старавшегося держаться в тени хозяина и исполнявшего краткие приказы так, словно он загодя получил от него четкие пояснения.
Боги… ну почему она была так непонятлива раньше? Дорин же нарочно не разговаривал с ней при знатных гостьях и сознательно держался отстраненно и невозмутимо, иначе на нее ополчились бы не только нахальные служанки, но и все юные донны вместе со своими спутниками и спутницами. И теперь можно лишь догадываться, сколько шпилек и иголок благодаря предусмотрительности Тайдира так и осталось дремать в их арсеналах и сколько яду и издевок, вылитых невестами друг на друга в борьбе за мозолистую руку дорина, могло тогда достаться Лиарене.
Донна даже покраснела от досады на собственную несообразительность и вдруг поняла, куда ей хочется пойти. В свои комнаты и в детскую Карика, посмотреть, закончил ли парнишка-ученик свою работу. И попытаться по-новому взглянуть на события, которые раньше из-за недостатка сведений виделись ей совершенно иными.
Но, едва войдя в первый, просторный прихожий зал, Лиарена застыла от потрясения, обнаружив непонятное и одновременно жуткое зрелище.
Посредине зала, весь опутанный огненными змеями, стоял Сайден, и на концах самых длинных прядей его волос уже виднелись комки, а в воздухе ощутимо пахло паленым. Поодаль Барент и еще несколько магов были примотаны к колонне воздушным покрывалом, а на полу покорно, как рабы, сидели воины, которые еще вчера, не жалея жизни, бросались на мерзких монстров. И дорин тоже сидел среди них, угрюмо глядя на Лиарену так знакомым ей горьким взглядом.
Донна с трудом отвела от него взор, сейчас ее больше всего тревожил стоящий чуть в стороне незнакомый высокий мужчина с замысловатым мажьим посохом в руке. Вот он оказался совершенно свободен и явно чувствовал себя хозяином положения. Настороженно приглядывая за магами, незнакомец негромко и презрительно им что-то вещал, и, как сразу сообразила Лиарена, ничего приятного в его словах не было.
Девушка отчетливо понимала, что сейчас ей лучше всего сбежать, спрятаться и начинать думать, кого бы позвать на помощь, но тут же рассмотрела, как огненная змея лизнула щеку ее учителя и на ней мгновенно вспух розовый след. А секундой позже донна услышала едкий и злой смешок незнакомца:
— Ты же маг, Сайден! Почему же не пытаешься с ними бороться?
— У тебя новые, незнакомые мне заклинания, — тихо ответил магистр, покосился на Лиарену и нехотя добавил: — Экард.
Что?! Вот этот злобный маг, наслаждающийся унижением и болью людей, — ее отец?! Охнула донна и невольно сделала шаг вперед, желая поближе рассмотреть незнакомца.
— А это еще кто? — ехидно осведомился Экард, слегка переместившись так, чтобы получше видеть Лиарену, и направил на нее жезл: — Подойди сюда.
— И так иду, — сухо отозвалась та, однако направилась не к нему, а к учителю.
Сейчас ей нужна была вода, и где находится в этом замке ближний водоем, Лиарена помнила очень хорошо. Внизу, в подвальной купальне. И хотя она еще ни разу не пробовала ее оттуда призвать, но другого способа помочь учителю пока не видела.
Девушка сосредоточилась и попыталась сквозь плиты потянуть к себе воду, но та не пошла. А вскоре донна и сама догадалась, почему: маги, каждое лето жившие в этом замке, давно поставили на подвал мощную защиту.
Пришлось донне сотворить воздушную лапу с кучей гибких пальцев и ухватить ими самых больших змей. Пока эти незримые пальцы ловко оплетали огненные создания, Лиарена сделала воздушный мешок и, подведя его поближе к Сайдену, начала по одной перебрасывать змей в невидимую прочим суму. Казалось, будто змеи, беснующиеся из-за потери жертвы, просто висят в воздухе, озаряя все вокруг бледными бликами.
— И много их ты сможешь удержать? — с превосходством ухмыльнулся гость, с минуту понаблюдав за дерзкой девчонкой. — Особенно если я начну добавлять.
— Добавляй, — огрызнулась донна и усмехнулась в ответ не менее заносчиво. — Но учти, с каждой новой гадостью, которую сделаешь моим соратникам, ты потеряешь толику моего уважения.
Смертельная опасность, внезапно свалившаяся на людей, с которыми Лиарена только вчера стояла рядом на стене, словно сорвала с девушки призрачные путы, заставлявшие ее быть чересчур осмотрительной и подвластной общепринятым правилам и мнению окружающих. Из-под обломков этих, несомненно, важных для истинной донны качеств вдруг проросла несвойственная Лиарене прежде веселая дерзость, почти бесшабашность.
— Да? — язвительно протянул Экард и вдруг коснулся плеча донны своим тяжелым посохом, усеянным камнями, печатями и рунами. — Выбрось змей и подойди ближе.
— Чтобы кем-то командовать, нужно иметь на это либо право, либо согласие человека, — гордо подняв голову, сообщила донна, не обращая на посверкивающий сполохами магии посох никакого внимания.
Она как раз сняла с учителя последнюю змею и туго завязала мешок. Змеи сразу стали вялыми и тихими, и Лиарена, победно улыбаясь, наконец-то прямо взглянула на гостя.
Она ожидала увидеть ярость, злость или в лучшем случае удивление. Но лицо мага перекосила гримаса неистового, неизбывного горя. Судя по крепко сжатым побелевшим губам, Экард изо всех сил пытался справиться с внезапным приступом, однако ему это явно не удавалось.
Едва осознав безуспешность своих попыток, маг нажал на своем оружии какой-то камень, и вокруг него мгновенно вспух туман перехода.
Лиарена и сама не успела понять, какая неведомая сила заставила ее крепко ухватиться за лежащий на плече конец посоха и потянуться к тому, кто имел все права называть себя ее отцом, но пока не имел на то никакого желания. А в следующий миг девушка уже падала вместе с магом в темноту неизвестности.

ГЛАВА 24

Полный ярости окрик и резкий рывок куда-то в сторону последовали почти одновременно, и не успела донна ничего осознать, как оказалась накрепко вжата в жесткую, угластую поверхность невидимой в темноте стены широкой мужской спиной.
Сгоряча Лиарена рванулась прочь, но тут же замерла, убедившись в невозможности сделать хоть один шаг. Она не могла даже пошевелиться, не то чтобы вырваться, и видны ей были только руки Экарда, неистово махавшие посохом, да яркие огненные всполохи, пробегающие по гладкому черному потолку. Попытавшись в постепенно светлеющем полумраке определить, куда они попали, Лиарена раздосадованно поморщилась: никогда раньше ей не приходилось бывать в подобных странных и неуютных помещениях.
Стены были из темного, грубо отесанного камня, довольно высокий потолок — тоже. И не видно вблизи ни окон, ни дверей.
Яростная вспышка огненной молнии ослепила девушку, потом противно завоняло паленой плотью, и Лиарена сначала почувствовала, как исчезла придавливающая ее спина. А затем уверенная рука бесцеремонно вытащила донну из ее уголка и, опутав воздушной плетью, потащила куда-то в темноту.
Сопротивляться юная магиня и не думала. За то время, пока она стояла за спиной незнакомца, которого язык не поворачивался звать отцом, донна очень отчетливо припомнила поразившее ее в замке зрелище и начала понимать, как безрассудно поступила, поддавшись сочувствию и ринувшись спасать Сайдена. Ведь неспроста же ни опытные маги, ни воины не решились противостоять Экарду. Значит, точно знали, насколько он сильнее, и нарочно молчали, не желая еще больше разъярить и так обозленного гостя.
Свет зажегся так резко, что Лиарена непроизвольно зажмурилась, а через несколько мгновений, когда отважилась понемногу разлепить веки, почувствовала, как ее опускают на что-то мягкое. Руки неожиданно окунулись в пышный мех, и донна моментально широко распахнула глаза. Нет, собак и котов девушка не опасалась, но пока еще помнила байки про воришек и негодяев, превращенных магами в различных животных.
Мех оказался не зверем или оборотнем, а шкурой снежного тигра, брошенной на просторное кресло, и Лиарена облегченно перевела дух. И тут же забыла про свои опасения, увидев садящегося напротив Экарда.
— Ну и зачем ты полезла за мной в портал? — сурово поинтересовался маг, хмуря густые брови, крыльями разлетающиеся к вискам. — Разве учителя не учили тебя сначала думать, потом действовать?
— Не знаю зачем, — честно призналась Лиарена. — А про «подумать» Сайден говорил, но я не успела. Просто почувствовала, что нужно идти, и схватилась за посох.
— Так он твой учитель? — приподнял бровь Экард. — Разве ты огневик?
— Я больше воздушник, — кротко улыбнулась донна. — А еще путница. Но об этом я узнала всего несколько дней назад, когда познакомилась с магами.
— А кто тебя до того учил? — продолжал суровый допрос маг, даже намеком не давая девушке понять, признал ли он в ней свою дочь.
Донне вдруг стало нестерпимо обидно и за себя, и за приемных родителей. Они отдали ей столько сил, внимания и душевного тепла, а она, едва узнав о родном отце, бросилась за ним, позабыв все сделанное ей добро.
— Я сама занималась, — опуская взгляд, тихо сообщила Лиарена. — Матушка подсказала как.
— Ты зовешь принявших тебя людей родителями? — сухо проскрежетал Экард, и донна невесело усмехнулась:
— Они меня не принимали. Двадцать лет назад они всем объявили о рождении ребенка. Немного преждевременном, но никто не сомневался. Я всю жизнь считала себя их родной дочерью и ни разу не почувствовала ни обиды, ни несправедливости.
— Зачем же тогда… — Маг не договорил, отвернулся к очагу и занялся помешиванием углей.
— Около года назад я случайно подслушала разговор и сделала свои выводы, — неторопливо, обдумывая каждое слово, произнесла донна. — А недавно рассказала свою историю магистрам, и они спросили меня, хочу ли я встретиться с отцом. Это было очень неожиданно, я ведь считала настоящих родителей давно погибшими. Или не желавшими меня знать, раз подбросили в башню батюшки и забыли. Но поскольку родной отец остался жив и просто не знал о моем существовании, то не сказать ему правды и не дать возможности познакомиться со мной было бы слишком жестоко.
— Ну вот сказала ты ему о себе, посмотрела — и что дальше? — горько и почти враждебно осведомился Экард. — О чем ему с тобой говорить, если для него ты даже никогда не рождалась? Если осталась в памяти давно погибшей мечтой о ребенке и счастливой семье? Как взять и в один миг зачеркнуть все прожитые годы, все муки и обращенные к богам проклятия? Как забыть тот проклятый день?
Он снова смолк и отвернулся, глотая боль, а Лиарена вдруг почувствовала себя невероятно уставшей и опустошенной.
— Если можешь, отправь меня в замок или в обитель, там дела ждут, — хмуро предложила она, надеясь немедленно распрощаться с непринявшим ее отцом. — А если нет, я тут немного посижу и уйду сама, сразу, как только наберусь сил. Сейчас просто не могу — вчера два раза ходила и сегодня привела в замок Ниверта.
Договорив, донна выпрямилась в ожидании решения мага и привычно откинула назад голову, как неосознанно делала лишь тогда, когда были задеты ее гордость или самолюбие.
— Ох, боги… — глянув на нее, проскрежетал Экард, вскочил и опрометью ринулся прочь.
Некоторое время Лиарена сидела, покорно сложив руки на коленях, и хмуро поглядывала на занавесь, за которой скрылся маг, потом принялась осматривать место, куда он ее принес. Трудно было назвать человеческим жильем это необычное помещение, и, тем не менее, по-видимому, именно тут Экард и жил. Больше всего оно походило на пещерный дом, какие строили жители западных ущелий, так как только внутренние стены были вырублены в скале, а наружные — сложены из неотесанных булыжников.
Скудная мебель тоже была под стать стенам, грубо сбитые из толстых жердей кресла и стол, накрытый вместо столешницы каменной плитой. Только одна вещь выделялась тонкостью работы и изящно отделанной рамой — висевший под светильником портрет.
Лиарена не выдержала и направилась к нему, начиная подозревать, кто именно может быть там нарисован.
Она сразу поняла, что угадала, едва подошла ближе. Так походить на нее могла бы лишь старшая сестра, слишком молода была изображенная на портрете женщина.
Светились живым лукавством карие глаза, спадали на грудь пышные локоны небрежно перевитых алой лентой волос, чуть сдвинулась с плеча вышитая серебром широкая оборка летнего платья. Но лучше всего удалась неизвестному художнику улыбка, шаловливая и кроткая одновременно, словно женщина секунду назад созорничала и теперь пытается придать своему лицу невинное выражение.
Донна смотрела на нее и пыталась представить, как они прожили бы эти годы, если бы матери удалось спастись. Какие бы песни пела ей в детстве эта светлая, словно пронизанная весенним солнцем магиня, какие платьица бы надевала. И о чем рассказывала по вечерам, укладывая в постельку.
Нет, донне даже в голову не приходило считать свое детство несчастливым или унылым, но и не чувствовать себя обиженной судьбой за то, что отняла такую мать, и не жалеть о не сбывшемся она тоже не могла.
Стояла, осторожно водя пальчиком по краю рамы, и смотрела на постепенно оживающий портрет, словно в волшебное зеркало, находя все больше и больше знакомых черт и не замечая катившихся по щекам ручейков.
— Не трогай! — грубо окрикнул внезапно вошедший в комнату маг и шагнул к незваной гостье, торопясь отодвинуть от своей святыни.
Плечи девушки вздрогнули, как от удара, она резко отдернула руку и повернула к отцу залитое слезами лицо. Посмотрела ему в глаза полным горькой укоризны взглядом и, отвернувшись, побрела к своему креслу.
Экард тихо скрипнул зубами и, подхватив донну под локоть, подтолкнул в сторону занавешенного прохода.
— Вторая комната справа, — угрюмо буркнул он и добавил вслед: — Еду принесу позже.

«Вряд ли кто-то, впервые увидев эту каморку, решился бы назвать ее спальней, да и вообще комнатой», — хмуро усмехнулась донна, оглядев тесноватую пещерку, где стояли лишь высокая кровать, узкий столик да вытертый до темного блеска чурбак, явно служивший магу стулом. Наверняка Экард отдал незваной гостье свое место, сообразила девушка, обнаружив висящую в углу одежду, а на полке какие-то книги и писчие принадлежности.
Дотрагиваться до вещей Лиарена не решилась, помня, как ревниво маг относится к своей собственности. Устроилась на краешке кровати и попыталась представить себе, как и чем живет маг в этом неуютном, холодном доме и откуда берет деньги на существование.
Картинка получалась удручающая. Если она права и этот дом действительно расположен на восточных холмах, то с деньгами у ее отца негусто. В тех местах из-за близости холодного моря и частых штормов селятся только рыбаки, да и те предпочитают на зиму бросать свои неказистые хижины и перебираться в глубь материка, в защищенные невысокими горами плодородные долины, принадлежащие центральным и западным дорантам.
И в таком случае магу негде не только заработать себе на жизнь, но и просто купить хлеба и соли. Если только он не имеет способности путника и не ходит в городские лавки или харчевни. Хотя… тут же огорченно сообразила донна, если бы Экард мог, то уже поспешил бы отправить невесть откуда взявшуюся дочь куда подальше, а не отдавал ей свою постель и не собирался кормить ужином.
Стало быть, придется сидеть тут до завтра, раньше не стоит и пытаться уходить, ведь приморские холмы в десятки раз дальше от замка, чем заречные поместья и даже Лодер. Не зря ведь Ильтар предупреждал о возможности оказаться в незнакомом месте.
Конечно, сутки — не так уж много, хмуро вздохнула Лиарена, но лишь когда не тянет душу невольная вина перед Кариком, которого она видит все реже, да не ноет сердце при воспоминании о прощальном взгляде Тайдира.
Мысли невольно свернули на дорина, потом на дерзкие слова Ниверта, и Лиарена засопела еще тяжелей. Разумеется, ей прекрасно известно, как она должна была поступить в тот раз. Нужно было оборвать советника еще резче и ничего не пояснять. Не положено домочадцам дорина так нахально высказывать свои домыслы и упреки знатным доннам, а тем более — названым матерям наследников. Однако сейчас она почему-то ничуть не жалела о своих словах, сорвавшихся в пылу обиды на несправедливые обвинения. Как ни странно, но после этого ей стало легче, и теперь Лиарена четче осознавала, почему ее так обижают категоричные команды Тайдира.
В доме приемных родителей девушка привыкла видеть абсолютно другие отношения. Хотя никто и никогда не решился бы назвать дорина Симорна подкаблучником или слабовольным размазней. Наоборот, каждый посмеялся бы над простаком, который так понял отношение дорина к его семье и в первую очередь к жене. Приемный отец Лиарены даже в шутку никогда не позволил себе прикрикнуть на свою обожаемую Майрену, но все его пожелания и заведенные им правила всегда выполнялись немедленно и беспрекословно.
И именно такой, без свирепого рыка и команд, без взаимных обид и недомолвок, донна хотела бы видеть и собственную семейную жизнь. Если та, конечно, когда-нибудь у нее будет…
Сбитая из грубо отесанных плах дверь распахнулась бесшумно, и возникший на пороге хозяин этого непритязательного жилища на несколько секунд замер в проеме, изучающе рассматривая витавшую где-то мыслями девушку, затем быстро вошел в комнату и поставил на столик миску с каким-то варевом и кувшинчик с водой.
— Ешь и ложись спать. Умывальня рядом, по коридору слева. Утром поговорим.
И так же стремительно покинул спальню, небрежно захлопнув за собой дверь.
Несколько минут донна сидела, глотая жгучие слезы, и в ее душе крепло намерение отказаться от этой еды и от самого Экарда. Но вовремя вспомнились слова магистра о необходимости хорошо поесть, чтобы магия восстановилась быстрее, и, кое-как взяв себя в руки, девушка подвинула миску поближе.
Сначала еда показалось ей обычной разваристой кашей из зерна грубого помола, какую частенько варят селяне. Такая хороша и в горячем виде, с маслом или мясом, и в холодном, политая молоком либо вареньем. Однако ни мяса, ни молока не было, и донна огорченно покосилась на прикрытую дверь: все-таки Экард очень плохо питается. Значит, не имеет ни денежных заказчиков, ни постоянного заработка. И вдруг в душе Лиарены вспыхнуло странное, неожиданное даже для нее самой чувство, невероятная смесь сострадания, гордости и уважения к этому мужественному человеку, сумевшему через столько лет пронести любовь к ее матери и верность.
Другие мужчины, давно забыв и погибшую жену, и ее имя, счастливо и покойно жили бы с какой-нибудь бойкой молодухой, множили состояние и растили детей. А Экард живет в глуши, в неуютном, нищем доме и, как единственную ценность, хранит портрет любимой.
Донна зачерпнула кашу ложкой, проглотила немного и, засомневавшись, присмотрелась к ней внимательнее. И только теперь сообразила, как ошиблась.
Перед ней стояла полная миска драгоценной икры северной белорыбицы, пробирающейся на нерест по каменистым речушкам в дальнюю часть проклятого болота.
Наверняка Экард собрал ее на продажу и, не найдя ничего другого, принес неожиданно навязавшейся дочке, сообразила Лиарена и немедленно отложила ложку. Если сейчас она съест икры на несколько золотых, отцу после не на что будет купить себе хлеба. Ведь не нашлось же у него даже кусочка?
Конечно, можно попытаться всучить ему денег, но Лиарена почему-то была уверена, что такое предложение скорее разозлит мага, чем обрадует. Не похож он на тех людей, которые готовы принимать помощь, даже если она идет от чистого сердца. Значит, сейчас лучше отказаться от его угощения, а после попросить совета у батюшки.
Девушка решительно встала с места, взяла миску и отправилась искать Экарда.
Маг нашелся в той же комнате, куда притащил Лиарену, — стоял под портретом жены и что-то шептал, прижавшись лбом к стене, и донна поторопилась потихоньку сбежать, оставив на столе злополучную миску.

— Пора вставать.
Почти незнакомый голос был сух и устал, и донна, не успев еще до конца проснуться, уже понимала, насколько не в духе хозяин этого неприютного жилища. Хотя постелью из отлично выделанных меховых шкур не побрезговал бы ни один из доринов.
Вылезать из-под этого меха в прохладу и сумрак пещеры донне не хотелось почти до отвращения, однако она все же поспешила встать и застелить за собой одеяла. Потом кое-как оправила прическу, разгладила ладонями подол платья и решительно распахнула дверь в узкий проход, который по привычке называла коридором, хотя он мало походил на светлые и широкие проходы в доме дорина.
— Иди умойся, — бросив на девушку беглый взгляд, приказал маг, и она покорно отправилась в умывальню.
Донна уже успела рассмотреть дорожную одежду и высокие сапоги Экарда и догадывалась, что сейчас ее выставят из этой пещеры так же решительно, как и притащили. Но теперь Лиарена ни о чем не жалела. Ночью ей снилось, как она гуляет под цветущими яблонями, а рядом идет женщина с солнечной улыбкой и печальным взглядом, крепко держа ее за руку. Лицо юной магини было до боли знакомым и родным, а взгляд — понимающим и добрым, как у матушки, и, проснувшись, донна вдруг ясно поняла, насколько за эти несколько дней соскучилась по дому и родителям и как сильно хочет их увидеть.
— Никогда не пытайся приходить сюда сама, — предупредил Экард, одной рукой крепко обхватив девушку за талию, а другой что-то поворачивая в пристегнутом к поясу посохе. — Мои охранники вмиг тебя сожрут.
— А ты не можешь дать им приказ? — понимая, что терять ей все равно уже нечего, дерзко вздернула носик Лиарена, но ответить маг не пожелал или не успел.
Вокруг них стремительно вспух туман пути, и донне тут же пришел на ум новый вопрос: «А как же отец ходит по темным тропам, если он не путник?»
Но задать его она не успела, обнаружив себя стоящей в центре загадочного, похожего на замысловатую звезду рисунка, в каждом луче которого горела высокая красная свеча. Рядом тихо и насмешливо фыркнул Экард, и девушке послышалось в этом звуке презрение, а в следующий момент она рассмотрела за пределом рисунка кольцо из фигур в таких знакомых плащах со звездами на плечах. Вот только широкие капюшоны были подняты, как во время дождя, и низко надвинуты на лица, делая магов непривычно одинаковыми.
— Лиарена, повернись налево и иди прямо на двойную свечу, — строго и уверенно приказал один из магов, и донна узнала голос Дзерна.
— А Экард?
— Он осмелился напасть на магов и увел тебя, — терпеливо объяснил магистр. — Но здесь он бессилен, и ты можешь ничего не бояться.
— А я ничего и не боюсь, — начиная понимать, что происходит нечто ужасное, уверенно заявила донна. — Но ты сейчас говоришь неправду. Никуда он меня не уводил, я сама схватилась за его посох. И он не сделал мне ничего плохого, накормил и устроил на ночлег. Утром я сама вернулась бы домой, вечером у меня не хватило сил. Ниверт уговорил привести его в замок.
— Лиарена! — резко откинул капюшон один из стоящих с левой стороны магов, и донна с изумлением узнала в нем Тайдира. — Не спорь, пожалуйста. Я сам был в том зале, когда он ворвался, и могу подтвердить — этот человек не собирался щадить никого из нас. Он зол и безумен, и сейчас его держит только сила пентаграммы.
— Но ты же не маг… — не могла поверить своим глазам донна. — Или я чего-то не знаю?
— Не знаешь, — сделав дорину знак молчать, ответил за него Дзерн. — Но позже мы все тебе объясним. А сейчас послушай меня, выходи оттуда и не мешай нам.
— Насколько хорошо я помню правила обители, которые успел объяснить мне Сайден, — не двигаясь с места, медленно произнесла донна, тщательно подбирая слова, которые помогли бы ей убедить магистров, — каждый маг имеет право в особых случаях действовать так, как считает правильным, и взять под защиту любого, в ком уверен. Так вот, в Экарде я уверена. Вернее, в том, что он не стал бы никому причинять серьезного вреда. Не спрашивайте, почему я так думаю, ничего объяснять я не стану. Но отсюда выйду только с ним.
— Спасибо… дочка, — еле слышно произнес Экард и громче добавил: — А за меня не бойся.
Взял донну за плечо, развернул лицом к дорожке из горящих свечей и подтолкнул так резко, что Лиарена вылетела из круга прямо в руки бросившегося к ней дорина.
Она тут же рванулась назад, но Тайдир и не подумал отпустить свою добычу, и донне удалось лишь повернуть голову. Однако ей хватило и этого, чтобы заметить тающий клок синеватого тумана.
— Силен, дьявол, — с восхищением выдохнул кто-то из магов. — Вырвался из сети и не заметил.
— Посох у него мощный, наверняка артефакт, — добавил второй. — Хотел бы я подержать в руках такую штучку.
— Они не всем даются, — разочарованно буркнул еще один маг, и в этом Лиарена узнала Витерна. — Да и все равно нам не удастся поймать злодея во второй раз.
— Он не злодей! — вскипев негодованием, возразила донна. — А глубоко несчастный, гордый и благородный человек! А вот вы все — черствые и бесчувственные… Думаю, не ошибусь, если предположу, что это именно вы его как-то разозлили, когда сообщали обо мне. Ведь раньше он к вам так не врывался?
Маги не торопились отвечать на ее обвинения, и недавняя тоска вдруг вспыхнула в душе Лиарены с новой силой. Всего пару секунд донна горько смотрела на хмурые лица окружавших ее мужчин, потом зажмурилась и рванулась туда, где ее всегда понимали и ждали.

ГЛАВА 25

В столовой, где донна знала каждый уголок и каждый сучок на высоком массивном буфете, почему-то властвовал полумрак. Недоуменно нахмурившись, девушка взглянула в сереющее за окном небо и только теперь начала догадываться, в какую рань разбудили их маги.
— Где мы? — настороженно шепнул в макушку донны Тайдир, и она потрясенно охнула, почувствовав, как крепко руки дорина обвивают ее талию.
— В доме моих родителей, — краснея, пролепетала Лиарена и попыталась отстраниться, ясно представив, какие лица будут у домочадцев, если они увидят эту картину.
Однако дорин и не подумал ее отпускать, наоборот, повернул к себе лицом и попытался найти губами девичьи губы. Но встретил лишь воздушную лапу, которую донна успела просунуть между ними.
— Лиарена… — разочарованно выдохнул дорин, скрипнул зубами и смолк.
— На тебе плащ мага, — робко попыталась объяснить свое действие Лиарена, хотя точно знала: истинная донна никогда и ни перед кем не должна объясняться или оправдываться.
— Но ты же магиня? — суховато осведомился Тайдир, нехотя разжимая объятия.
— Тут это знают только родители. Все остальные очень сердиты на магов за Дильяну, — не двигаясь с места, тихо пояснила донна.
Почему-то вдруг отчетливо почувствовала, если сейчас она отшатнется, то дорин может никогда больше не сделать к ней и шага. А этого девушке совершенно не хотелось, как ни стыдно было себе признаваться.
— Забыл, — огорченно признался он, спешно стянул плащ и отбросил его в сторону. — Мне просто дали его на время, чтобы не отличался от остальных.
И тотчас нетерпеливо обнял Лиарену, словно боясь, что девушка снова пропадет, как ускользала от него все эти дни.
Но донна никуда не делась. Она покорно стояла и краснела, впервые в жизни безропотно позволяя обнимать себя мужчине. Как ни странно, но это оказалось не так страшно, даже почти приятно. Но главное, почти так же надежно, как когда-то в детстве на руках у отца.
Вспомнив про родителей, донна несчастно вздохнула, сообразив, что за желание повидаться с ними придется заплатить подробным рассказом о встрече с родным отцом. И можно не сомневаться, матушка вытащит из нее даже мельчайшие подробности этой встречи и по-своему разложит каждое движение и слово. А потом сделает свои выводы, и они вполне могут совершенно не совпасть с мнением остальных.
— Лиа… — опасливо целуя сначала щечку девушки, потом уголок ее губ, насторожился дорин, — я снова тебя чем-то обидел?
— Нет… я вспомнила про родителей. Придется им рассказать про Экарда, и матушка наверняка расстроится. А я даже не знаю, откуда сюда пришла и зачем вы пытались убить моего отца. Он несчастный человек, живет очень бедно и до сих пор разговаривает с портретом моей матери. И уйти я теперь не могу, сил нет, маловато вчера отдохнула.
— Кто живет бедно? — изумился Тайдир, бережно подхватывая девушку на руки и вместе с ней опускаясь на диван. — Экард? Да он самый богатый человек побережья. Он один с парой верных помощников благодаря своему артефакту добывает большую часть драгоценной икры, которую отправляет в столицу. Но вот на что он тратит свои деньги, никому неизвестно… С магами он не общается, и они его не трогали, пока он не напал на мой замок. Но убивать его никто не собирался, просто взяли бы клятву на будущее… Мне вчера объяснили, что с теми магами, кому нельзя всецело доверять, проводят ритуал на крови.
— Как с диким зверем, — осуждающе проворчала Лиарена, но в этот момент осмелевший дорин добрался наконец до ее губ, и девушка на некоторое время забыла и о родителях, и о магах.
Опомниться и отпрянуть от мужчины донну заставило появление трепещущего света одинокой свечи, сопровождавшееся легким скрипом двери и шарканьем мягких туфель тетушки Беаны, одной из дальних родственниц дорина Симорна. Она всегда вставала раньше всех и сначала пила холодный чай со вчерашними булками, потом шла будить кухарок.
— Ох, боги! — охнула старушка. — А это еще кто?
— Это я, Лиарена, тетушка Беана, — мгновенно выскользнув из рук дорина, почти несчастно пролепетала донна и поспешно плюхнулась на плащ со звездами, прикрывая его своим подолом. — Жду, пока матушка проснется.
— Да она же потом месяц расстраиваться будет, если узнает, что ее сразу не разбудили! — объявила старушка давно известную девушке истину и повернула назад, не забыв по пути зажечь несколько свечей в стоящем на столе подсвечнике.
— Лиа… — ринулся к донне Тайдир, едва за тетушкой закрылась дверь. Сел рядом, повернул к себе горящее от смущения и поцелуев личико и дрогнувшим голосом спросил: — Ты не будешь против, если я попрошу у дорина Гардеро твоей руки?
— Как — руки? — Лиарена растерялась так сильно, что не сразу нашла достойный ответ. — Но ведь…
— Я тебе не нравлюсь? — помрачнел дорин. — Или ты еще обижаешься на меня за прошлое?
— Нет, — поспешила успокоить его девушка. — Но ведь я живу в твоем замке, и дорин мне теперь ты.
— Я хочу, чтобы все было по правилам, — попытался объяснить свои намерения Тайдир. — Чтобы твои родители перестали чувствовать себя изгоями из-за Дильяны. Я виноват во всем не меньше ее… нет, даже больше. Неизмеримо больше.
Он резко смолк и отвернул лицо, не желая, чтобы донна рассмотрела плескавшиеся в его взгляде горечь и досаду.
— Ладно, — поторопилась согласиться Лиарена, наблюдать за муками мужчины оказалось свыше ее сил. — Но тогда нужно спросить и Экарда. Я не могу его обидеть. Может, он и зарабатывает деньги на икре, но я видела, как он живет, и спальню, и столовую. Там стоят сбитые из жердей стулья и нет даже окон.
— Как хочешь, — покладисто улыбнулся Тайдир, спеша обнять невесту на почти законном основании.
В том, что сумеет убедить дедушку и бабушку своего сына, он был почти уверен.

Дорин Симорн и дорина Майрена действительно приняли предложение Тайдира с одобрением и легким облегчением, но сразу насторожились, едва он проговорился о необходимости просить руки Лиарены и у ее родного отца.
— Они живы? — взволнованно охнула дорина Майрена и почему-то побледнела.
— Только отец, — печально мотнула головой девушка. — Мать погибла. Она была магиня, путница, и спасала друзей, попавших на каверну. А последней выбросила в надежное место меня… Но Экард этого не знал.
— Экард-отшельник? — нахмурился дорин Симорн. — Я кое-что о нем слыхивал. И как он к тебе относится?
— Сначала рассвирепел, — честно призналась донна. — Наверное, не поверил магам. Ну а потом успокоился. Но ему нужно время, чтобы привыкнуть.
— Конечно, — мягко улыбнулась ей матушка, сердцем почувствовав недоговоренность в словах дочери, но в этот раз и не подумав выпытывать подробности.
Раз Лиарена не хочет рассказывать все сразу, значит, у девочки есть на то причины, и не стоит ее торопить. Дочь выросла чуткой и совестливой, и это большое счастье для родителей и одновременно тяжкая ноша для нее самой. Такие люди никогда не проходят мимо чужой беды и всегда платят за свою отзывчивость. Иногда самую дорогую цену. Как ее родная мать.
Маги вывалились из портала внезапно, как снег на голову, и донна сначала встревоженно оглянулась на батюшку, ожидая его возмущения или ярости. Но дорин Симорн смотрел на Ильтара со спокойным ожиданием. Нехорошее подозрение подняло было в душе донны свою змеиную голову, однако Симорн разрушил его первыми же словами:
— Надеюсь, дон Ильтар, у вас были достаточно веские основания, чтобы вломиться в мой дом без разрешения?
— Извините, дорин Симорн, но мы не знали, куда попадем, — суховато ответил магистр, — так как шли по маяку, разыскивая мою ученицу. Лиарена, прощайся с родителями, у меня не будет в ближайшее время возможности прийти сюда еще раз.
— А может… я сама? — еще пыталась оттянуть момент расставания донна, но уже понимала, что напрасно задала этот вопрос.
Никогда не стал бы так говорить с ней магистр, если бы у него не было веских причин забрать ее в замок.

Едва шагнув из тумана в ярко освещенную, нарядную комнату, Лиарена насторожилась, словно попала не в удобную столовую обители магов, где вкусно и щедро кормили, а на стену, осаждаемую мерзкими тварями каверн. Она даже на миг забыла о своей скоропалительной помолвке, которую пока никак не могла воспринять всерьез, скорее как шутку или хитроумную уловку, предпринятую дорином ради успокоения ее приемных родителей.
Однако Тайдир, вышедший из туманного пути вместе с ней, по-видимому, считал иначе, так как ни на секунду не убирал руки с талии своей будущей жены. О неуловимом Экарде, которого необходимо было снова отыскать, чтобы попросить руки его дочери, дорин старался пока не вспоминать, втайне намереваясь возложить эту заботу на магов.
— Сначала завтрак, — распорядился Ильтар и первым направился к столу, как обычно, уставленному едой. — Лиарена, он тебя хоть чем-нибудь кормил?
— Да, — уверенно ответила донна, поймала насмешливый взгляд магистра и гордо выпрямилась. — Он принес целую чашу икры.
— Тогда почему утром у тебя резерв был наполнен едва наполовину? — задал новый вопрос маг и, заметив недоумение в глазах девушки, пояснил: — Белорыбица нагуливает перед нерестом жир в южном океане, богатом подводными источниками магии, и потому ее икра считается лучшей пищей для магов, резко истративших силу. Ее даже принято есть без хлеба, так она быстрее помогает восполнить запас.
— Он и принес без хлеба. — Лиарена удрученно вздохнула и тихо призналась: — Но я не стала есть.
— Решила, что он принес тебе приготовленное на продажу, — понимающе кивнул Ильтар и махнул вошедшим в комнату магам: — Садитесь завтракать с нами, заодно и обговорим, как будем действовать. Лиарена снова пуста, придется открывать наугад.
— Что открывать? — насторожилась донна, начиная понимать, что сегодня магов интересует вовсе не она, а Экард.
— Путь к его убежищу, — небрежно сообщил Барент и неодобрительно покосился на Тайдира. — А что это наш дорин так держится за магиню?
— Я попросил руки донны Лиарены у ее родителей, и они мне не отказали, — сухо пояснил Тайдир, подкладывая девушке еду.
— Она теперь магиня, и разговаривать ты должен был со старшими магистрами, — не унимался путник, словно не замечая, как начинают вспухать желваки на скулах дорина.
— Я магиня и имею право выбирать сама, — попыталась остановить ссору Лиарена, но Барент явно не желал, чтобы его останавливали.
— Ты молодая наивная донна, готовая пожертвовать своей судьбой, — упрямо насупился маг, — лишь бы он прекратил орать на тебя при всем народе. Ты ведь пока даже не задумалась, как будешь дальше жить и чем заниматься. Неужели ты не понимаешь, что дорин никогда не позволит тебе изучать магию и ходить туманными путями? Сначала из-за Карика, потом пойдут свои дети. А когда дети вырастут, тебе останется только одно — показывать им фокусы. Как бы быстро ни росли малыши, но еще быстрее без тренировок угасает способность развивать свои магические умения и дар путника.
— Зачем ей дар путника, если я сам могу повезти Лиарену куда ей только захочется? — зло рыкнул на мага Тайдир, и в сердце донны вонзилась ледяная заноза. — Если тебе так нравится ремесло извозчика, то и занимайся им сам, и нечего толкать в это ярмо мою невесту.
— Это не ярмо, — тихо, словно для себя, произнесла Лиарена и тяжело вздохнула. Видят боги, как не хочется ей сейчас новой ссоры с женихом! Но и молчать нельзя, иначе он примет это за согласие с его мнением. — Это свобода для души. Возможность быстро оказаться там, куда зовет тебя сердце. Или совесть… Но, как мне все больше кажется, зачастую это одно и то же. И Барент прав, говоря о необходимости тренировок, то же самое мне говорил Сайден, а ему я доверяю, в отличие от самого Барента. Поэтому пока мы еще не произнесли обеты, ты должен решить, Тай, нужна ли тебе жена, которая будет каждый день уходить на тренировки, а в случае надобности и на стены… или на болото. Нет, мне не нравятся ни каверны, ни бои с монстрами, но если понадобится моя помощь, я никогда не откажу.
Несколько долгих секунд дорин смотрел на нее, словно не веря своим ушам, и все маги, утопив взгляды в бокалах и кружках, старательно делали вид, будто их нет за столом и вообще в этой комнате.
Потом Тайдир горько и криво усмехнулся, бережно взял донну за руку и нежно поцеловал запястье.
— Я принимаю твои условия, — слова давались ему с трудом, однако он все же проскрипел, — но вон тот паршивец пусть больше не попадается мне на дороге. Слишком рьяно он лезет в твою личную жизнь.
Провозгласив свое непростое решение, дорин решительно придвинулся к невесте и одной рукой приобнял ее за талию. Одновременно с почти откровенным недоверием поглядывая на окружающих, словно ожидая от них нового выпада.
— Согласна, — с облегчением выдохнула Лиарена и коротко провела пальцами по скуле жениха, желая стереть еще бугрящуюся там ярость. — А теперь хочу еще сказать про моего родного отца. Он меня предупредил, чтобы я не пыталась сама приходить в его дом, и это была не пустая угроза. Когда я попала туда вместе с Экардом, он сам с трудом справился со своим стражем. И еще у меня большая просьба… оставьте его в покое. Он никого не трогал, пока не задели его, и, думаю, эта вспышка больше не повторится.
Девушка перевела дух и с тревогой уставилась на Ильтара. Теперь, когда она так смело высказала магам свое мнение по поводу отца, решительность начала быстро таять, покоряясь силе здравых доводов.
Ну вот с какой стати вдруг станут прислушиваться к мнению новенькой магини, по сути, ученицы, эти почти всемогущие маги, если у них с Экардом какие-то свои старые счеты и новые обиды? А до того, что они своими сообщениями влезли ему в самую больную, так и не зажившую рану, никому, похоже, и дела нет.
— Ты имеешь право потребовать оставить в покое твоего отца, — помолчав, как-то очень устало вздохнул Ильтар, — но пока не знаешь главного. Хотя, справедливости ради, должен сказать, мы и сами поняли это далеко не сразу. Как ни обидно признавать, много лет мы были глухи и слепы, видели только то, что позволял нам увидеть сам Эк. И лишь недавно заподозрили правду, а вчера убедились в своей правоте. Он не простил гибели Инриссы не столько нам, сколько монстрам, и все эти годы упорно искал причины их появления и способы уничтожения. И снова нужно признать — он достиг очень многого, хотя, как выяснилось, иногда пользовался старой дружбой с некоторыми из нас, чтобы сверить результаты своих изысканий с нашими. Но самое главное не это. Судя по появившимся у Экарда артефактам, ему удалось найти тайник отступников.
— Кто такие отступники? — затаив дыхание, поинтересовалась донна, начиная подозревать, что Экард дорожит своей жизнью еще меньше, чем удобствами.
— Больше ста лет назад несколько магов и алхимиков перессорились с советом старших магистров и отделились от обители, — задумчиво посмотрев на Тайдира, нехотя начал рассказывать Ильтар. — Но в тот момент никто не счел это особой опасностью. Они забрали свое имущество и ушли на север, в густые предгорные леса, полные дичи и всяческих даров природы. Там обильно плодоносили яблоки и груши, а грибов, ягод и орехов урождалось столько, что никто не мог все собрать. Селянам хватало ближайших к деревням и хуторам рощ и оврагов, и никто никогда не забирался слишком далеко. Поэтому страшную перемену заметили только через несколько десятков лет, когда болота подступили почти вплотную к местам, где раньше спокойно ходили охотники и травницы. И первые же встречи с болотами принесли беду — далеко не всем, кто рассмотрел на месте прежних боров и ельников гнилые топи и заросли рогоза, удалось уйти живыми. Сначала селяне пытались бороться сами, потом в борьбу вступили мы, и вот тут открылась одна страшная вещь, о которой мы не говорим никому из простых жителей. Все монстры, которые лезут сейчас на стены крепостей, всегда жили в родниках и речках, только были столь крошечны, что их трудно было разглядеть. Лишь те маги и алхимики, которые занимаются изготовлением увеличительных стекол для своих опытов, знали об их существовании. И это прямое доказательство вины наших бывших собратьев в нынешних бедах.
— Неужели они такие злые? — не выдержала Лиарена.
— Нет, просто они очень любознательные. И считают целью своей жизни всевозможные опыты, зачастую весьма опасные. Именно это и послужило, как нам удалось установить точно, причиной катастрофы. Самих отступников, судя по всему, в живых уже нет, мы много раз пытались с ними связаться, посылали и магические сообщения, и големов, но ответа так и не получили.
И теперь, для того чтобы понять, как раз и навсегда избавиться от тварей и вернуть им прежний размер, нам нужно найти жилища и лаборатории отступников и их записи. Мы и ищем, все дальше продвигаясь на север, а вчера получили доказательство, что Экард до них уже добрался. Но на письмо с предложением объединить усилия он ответил категорическим отказом. Именно поэтому мы и решили заманить его в ловушку, намереваясь любым путем получить записи отшельников. Просто выкупить или потребовать в обмен на свободу, хотя отлично осознаем, как неприглядно выглядела наша попытка добиться своих целей. Но нам пришлось на это пойти… Твой отец слишком привык бороться в одиночку, а в бою никогда нельзя ручаться за победу. И если с ним что-нибудь случится, то тайна отступников снова будет потеряна, и решение этой проблемы может растянуться на долгие годы. А на болотах будут по-прежнему гибнуть маги и воины.
— Нужно было поговорить с ним по-хорошему, он не злой и не сумасшедший. А ваша ловушка Экарда только обозлила и все испортила, — удрученно произнесла донна, и никто не решился с ней спорить.
Только Барент резко поднялся с места и стремительно покинул столовую, на прощанье со всей силы хлопнув дверью, однако маги дружно сделали вид, будто ничего не заметили.
— Раз вы имеете способ передавать Экарду послания, — сурово объявил Тайдир, — то сообщите ему, что я прошу руки его дочери, Лиарена желает получить отцовское согласие. И пообещайте магистру полную неприкосновенность от моего имени. А сейчас отведите нас в замок.

ГЛАВА 26

Оказавшись в гостиной своих покоев, Лиарена невольно перевела дух и благодарно улыбнулась Ильтару. Сейчас ей меньше всего хотелось вместе с новоявленным женихом оказаться в стоге соломы и идти потом рядом с ним через весь двор под любопытными взглядами воинов и магов.
— Мне нужно решить с тобой пару важных вопросов, — заявил магистр дорину, ответив девушке коротким взглядом. — Это займет минут пять, не больше.
Тайдир нежно поцеловал невесту в щечку и нехотя отпустил ее талию: он и сам понимал, как много могло накопиться дел, пока они готовили ловушку для Экарда.
— Лиарена, а тебе лучше пока отдохнуть, — выходя, отстранение порекомендовал маг, вызвав этими словами бледную усмешку донны.
Теперь, когда и родители благословили ее на союз с дорином, право давать такие советы девушке имел только Тайдир. И раз он смолчал, значит, доверяет магам намного больше, чем говорит и показывает.
Стало быть, и ей не стоит спорить с магистром, хотя прежде, чем прилечь, донна решила наскоро выкупаться и переодеться в рабочую форму. Не настолько слабой она себя чувствовала, чтобы валяться в постели, если откроется каверна.

Тайдир вернулся почти через час, тихо прикрыл за собой дверь и нетерпеливо окинул комнату взглядом, спеша отыскать невесту. Но, рассмотрев наряд донны, полулежащей на диване с прикрытыми глазами, не смог сдержать разочарования.
— Сегодня ты могла бы походить и в платье, — садясь рядом, с легкой укоризной выдохнул дорин и, просунув руку ей под спину, привлек Лиарену к себе.
Донна не протестовала, и некоторое время Тайдир нежно и истово целовал невесту, наслаждаясь сладостью ее губ, словно путник, добравшийся наконец до желанного ручья. С каждой минутой его поцелуи становились все продолжительнее и жарче, и вскоре задыхавшаяся от непривычки Лиарена ощутила, как нетерпеливые руки жениха пытаются расстегнуть пряжки ее защитной безрукавки.
— Тай, не нужно, — осторожно отстранилась смущенная и порозовевшая донна и замерла, боясь поднять на жениха взгляд.
Девушка ожидала, что он оскорбится или обидится, а может, даже взорвется яростью, как в тот раз, когда она приходила к нему извиняться.
Однако Тайдир лишь слегка нахмурился, но сразу же, взяв оттолкнувшую его руку, нежно перецеловал пальчики невесты.
— Я и не собирался… ничего такого. Магистр просветил. Просто так давно мечтаю прикоснуться к твоей коже… хоть взглянуть. А ты все время носишь такие страшные платья, даже шею не видно…
— И что сказал тебе Ильтар? — опасаясь начинать сейчас обсуждение своих нарядов, поспешила перевести разговор на другую тему Лиарена.
— Тебе нужно еще учиться, хотя бы несколько декад, ходить в разные места, чтобы стать настоящей путницей, — неохотно пояснил дорин. — Ты должна чувствовать, сколько нужно тратить сил на переход, и выучить хитрости, которые знают все путники. Надежные укрытия, маяки, короткие пути.
— А если… — Донна невольно покраснела и запнулась, не зная, как произнести неприличные слова. — Ну… я стану твоей женой… то учиться уже будет нельзя?
— Можно. Но почему-то женщины учатся намного медленнее, чем девушки. А твоя жизнь слишком дорога мне, и я не собираюсь ею рисковать. — Тайдир украдкой вздохнул и поспешил припасть к губам невесты, чтобы забыть о досадной преграде, так неожиданно вставшей на его пути к долгожданному счастью.

Тревожный рожок взвыл только к обеду, но донна его не услышала. Она к этому времени уже сладко спала, отправив дорина заниматься неотложными делами. Уходил Тайдир нехотя и вряд ли оставил бы невесту в одиночестве, да все нестерпимее жгло палец кольцо, выданное магистром взамен обещания вести себя с невестой в границах приличий.
Маги и воины привычно ринулись на лестницы и в люльки воздушников: теперь, когда каверны возникали все чаще, путники экономили силы и больше не открывали путей на стены. Их помощь могла понадобиться в любой момент для вывода отрядов, ожидающих монстров на ловчих вышках.
В этот раз пузырь с тварями лопнул довольно далеко от стены, и первыми в бой вступили воздушники и водники. Они создавали вихри и водные струи, подхватывающие тварей, уползающих в глубь болота, и разворачивали в сторону замка.
Со стен монстров встречали градом огня огневики и лучники, получившие от магов зачарованные на возгорание стрелы. Прорвавшихся вперед тварей воины забрасывали глиняными бомбочками, наполненными огненной жидкостью, и поливали расплавленной смолой. Только нескольким изрядно потрепанным монстрам удалось достичь бойниц, откуда так призывно пахла горячей кровью вожделенная еда, но тут их встретил отряд мечников, и через пару минут защитники замка уже готовы были поздравить себя с очередною победой.
Но тут вдруг резко вспухла пузырем новой каверны полянка почти под самыми стенами, и с губ усталых людей талой водой стекли облегченные улыбки. Нахмурились маги, подобрались воины, засуетились магини, разливая бодрящий отвар. Новая схватка обещала быть намного труднее предыдущей.
На этот раз первыми вступили в бой огневики, создавая вокруг каверны сплошную стену огня, но она ненадолго задержала поток хлынувших из лопнувшего пузыря монстров. Слишком сыро еще было вокруг, да и первые попавшие в огонь монстры завалили пламя водянистыми останками. Тотчас в бой вступили лучники и метатели, засыпающие армию тварей горючими снарядами. Не дремали и воздушники с водниками: подхватывали тварей плетьми и потоками и совали в костры, возникшие на месте разрыва огненной бомбочки.
И все же монстров было слишком много, да и ползали они стремительно. Первая волна уже достигла бойниц и края бортика, и теперь воздушники все силы направили на создание высокого защитного щита, преодолеть который монстры не могли. Однако это было вовсе не самым лучшим способом: упавшие вниз твари теряли направление и расползались в разные стороны, и водникам приходилось неусыпно следить за ними и снова направлять к стене.
Но все чаще плети оказывались недостаточно сильны, чтобы удержать напористых монстров, и побледневшие от усталости маги отступали в сторону, уступая место более сильным товарищам, сохранившим еще остатки резерва.
И с каждой минутой все сильнее мрачнел Ильтар, осознавая необходимость применения самого сильного своего оружия, припасенного именно на этот случай. Записанные в драгоценных кристаллах огненные заклинания обходились обители очень дорого, и дело было вовсе не в цене камня. Для того чтобы выплеснувшейся из них магии хватало мощности залить огнем целую каверну, приходилось проводить сложный ритуал. Несколько огневиков с полными резервами, объединив усилия, не один час заливали свою магию в безукоризненно чистый бриллиант под неусыпным наблюдением воздушников, водников и лекарей.
И все же иногда опасный ритуал сворачивал в нежеланное русло, и тогда по хорошо защищенному ритуальному залу стремительно носились осколки взорвавшегося кристалла, разбрызгивая во все стороны волны смертоносного жара.
Потому магам удавалось за зиму изготовить не более пары десятков таких огненных камней, и они изо всех сил старались не тратить их по весне, когда каверны открывались значительно реже, чем в первой половине лета.

Лиарену разбудил чей-то пристальный взгляд, и девушка, решив спросонья, что это пришел Тайдир, ответила слегка застенчивой, но счастливой улыбкой.
— Совсем взрослая, — задумчиво и печально произнес рядом мужской голос, и донна, резко распахивая глаза, села в постели.
— Экард?
— Ты же объявила, что считаешь меня отцом? — с еле заметной усмешкой сказал он и вопросительно приподнял бровь.
— Да, — твердо выдержала его испытующий взгляд Лиарена. — Это правда. И я уверена, что ты никогда не отказался бы от меня, если бы знал…
Девушка смолкла и горько вздохнула, невольно вспомнив лучистый взгляд матери, которая сделала все, чтобы спасти своего ребенка.
За окнами что-то грохнуло, и только теперь донна расслышала крики и начала понимать, что они означают.
— Ох, боги… каверна!.. — Соскочив с постели, Лиарена торопливо натянула сапожки и ринулась к двери, поясняя на ходу: — Они все там.
— Погоди. — Воздушная лапа, не менее шустрая, чем те, которые создавала сама Лиарена, обхватила девушку за талию и вернула к отцу, и Экард с преувеличенной ворчливостью заявил: — Не забывай, теперь у тебя есть я.
Произнося эти слова, магистр не стоял без дела, а торопливо крутил пальцами камни и завитки на своем посохе, не сводя взгляд с камня, вставленного в навершие. Девушка невольно уставилась туда же и заметила, как в глубине огромного кристалла все сильнее разгорается странное свечение.
И едва оно вспыхнуло ярко и ровно, Экард сделал неуловимое движение рукой, и вокруг них мгновенно вспух туман мажьего пути.
Крики воинов и звон оружия, грохот взрывающихся мажьих снарядов и невыносимая вонь горелой плоти обрушились на Лиарену резко, как шальная гроза, и несколько секунд оглушенная донна стояла в растерянности, не зная, куда ей бежать и кому помогать. Внезапно она увидела Тайдира, бешено отмахивающегося мечом сразу от трех перебравшихся через бортик тварей, и тотчас совершенно безотчетно создала мощную воздушную лапу. А в следующее мгновение засунула пойманных монстров в раскаленный котел из-под масла.
— Оригинально, — усмехнулся за плечом донны Экард и вдруг рыкнул во все горло: — Всем отступить и опустить щиты!
— С ума сошел? — оглянулся кто-то из магов, услыхав усиленный магией приказ, и ошеломленно охнул: — Экард-отшельник!
— Все отходим к башням, — громко подтвердил распоряжение беглого магистра Ильтар, и выбившиеся из сил люди начали постепенно отходить, отводя вслед за собой и свои щиты.
Вскоре между людьми и лавиной монстров осталась лишь преграда воздушников, и Лиарена, опасаясь, как бы монстры, ползущие по головам и спинам друг друга, не прорвали слабеющий заслон, поспешила ее поддержать. И поднимала все выше, пока маги и воины скрывались за надежными стенами башен.
— Возьми меня за пояс, и покрепче, — не оглядываясь, скомандовал Лиарене отец так запросто, словно и не сомневался в ее повиновении.
Впрочем, она и на самом деле даже не подумала с ним спорить, от каждого слова и движения Экарда исходили сила и непреклонная уверенность в своей правоте.
— Закрывайте двери, — оглянувшись, громогласно скомандовал маг, — и снимайте щиты!
— Куда?! — внезапно рыкнул кто-то из магов, и Лиарена успела заметить, как один из магистров поймал воздушной плетью метнувшегося к ней Тайдира. — Сгоришь!
— А они? — рыкнул дорин и отчаянно закричал: — Лиарена! Сюда!
— Это наш жених? — не сводя взгляда с монстров, словно между прочим поинтересовался маг и жестко предупредил: — Не вздумай его слушать! Тут купол.
А в следующий миг лавина мерзких монстров, не сдерживаемых более никакими щитами, ринулась на магистра с дочерью, замерших посреди небольшой площадки. Людям, стоящим за бойницами и оконцами башни, казалось, будто тварям удалось захватить выглядевшими беззащитными жертв. Несколько мгновений донна слышала исступленный рык и яростную ругань жениха, но ослушаться отца не посмела. Стояла, крепко вцепившись в его пояс, и, почти уткнувшись лбом в крепкую спину, молча глотала горькие слезы, представляя, каково сейчас Тайдиру.
Не желала бы она оказаться на его месте.
А вокруг бесновались монстры, отчетливо видевшие добычу, но не имеющие никакой возможности ее достать. Сотворенный Экардом странный купол, почти прозрачный и одновременно переливающийся алмазным блеском, держался крепче каменной стены.
И едва твари собрались в огромную, судорожно дергающуюся кучу, магистр громко и злорадно произнес последнее слово загодя заготовленного заклинания. Взметнулось ввысь неистовое синевато-призрачное пламя, мгновенно охватившее каждого монстра, зашипели и зафыркали, лопаясь, белесые шкуры, заливая плиты мерзким, вонючим соком и поднимая в чистое весеннее небо клубы жирной сажи. Однако до мага и его дочери через необычный купол не проникло ни одной капли и лохмотка сажи.

В этот раз отрядам магов не понадобилось ни сжигать, ни собирать остатки обгорелой плоти, яростное пламя Экарда оставило на месте уничтоженной кучи монстров только спекшуюся корку серого пепла. Выкипела и испарилась даже вся жижа, и когда магистр снял купол, на донну дохнуло от плит сухим жаром кузницы.
В тот же момент распахнулись двери башни, оттуда хлынула толпа народа, и первым был Тайдир. Несколько секунд, кривя губы еще не схлынувшей скорбью, он неверящим взглядом озирал невесту и ее могущественного отца, потом обессиленно шлепнулся на скамью и спрятал лицо в ладонях. Сердце донны больно сжалось от сострадания и раскаяния.
— Спасибо! — тихо произнес подошедший Ильтар, а кто-то из младших магов, поковыряв оставшийся от тварей пепел, огорченно вздохнул:
— А мы еще гадали, откуда в восточных и северных болотах такие выжженные круги.
— Наверняка кто-то да догадывался, — ехидно прищурился Экард и, подхватив дочь на руки, пошагал через пожарище, позвякивая металлическими подковками. — Ну и кто хотел просить у меня руки моей дочери?
— Я, — отозвался Тайдир, тяжело поднимаясь с закопченной скамьи, и направился к невесте, тихо бурча на ходу: — Но, боюсь, до свадьбы не доживу.
Лиарену словно порывом ветра подтолкнуло к нему, но отец, бережно поставив дочь на чистое место, не отпустил, продолжая крепко придерживать за локоток. Однако и ему было не под силу удержать девичий взгляд, одновременно смущенный, счастливый и чуть виноватый.
— Я тоже готов, — дерзко уставясь в лицо магистру, шагнул вперед Барент. — И я ничего не боюсь. И ничего не собираюсь запрещать своей жене.
— Но тебе я позволения не давала, — возмутилась донна. — Ты пока еще правду говорить не научился.
— То была не ложь, — отчаянно глядя ей в глаза, вздернул подбородок путник. — И это я уже объяснял.
— А я тебе говорила, чтобы ты забыл про меня, — не сдалась девушка. — И не один раз.
— Да я бы с удовольствием, — в голосе Барента прорезалась злая безнадежность, — да не забывается!
— Надаю по шее, сразу забудешь! — сердито пообещал дорин, подхватывая невесту под руку. — А Лие я, между прочим, тоже ничего не запрещаю. Но спокойно смотреть, как она лезет к монстрам, не умею и, наверное, никогда не научусь.
— Ну, тогда можешь надеть ей обручальное колечко, — разрешил Тайдиру ничего не упустивший Экард. — И прощайтесь… на несколько дней. Учить свою дочь я буду сам.
— Но… — заикнулся Дзерн и тотчас стих под насмешливым взглядом отшельника.
— Я думаю над вашим предложением. И даже готов взять в ученики пару-тройку сильных огневиков, если они выдержат мой экзамен. Лиарена? Ты готова?
— Но я не могу постоянно жить у тебя, — в панике отступила от отца донна и оказалась в крепких объятиях не отходящего от нее жениха. — У меня Карик!
— Кто такой Карик? — спокойно осведомился Экард, но девушке почудилось в его голосе недовольство.
— Мой сын! — гордо вскинула голову Лиарена и нехотя поправилась: — Названый. И я должна уделять ему хоть пару часов в день.
— Сейчас ты должна все свое время отдавать учебе, — жестко отрезал магистр, — если не хочешь, чтобы твой Карик остался сиротой. Кстати, я кое-что об этом слышал, и как мне помнится, у него живы и здоровы родные мать с отцом. Вот и пусть пока они уделяют ему по часочку. Насколько я успел понять, родителей слитком много не бывает.
— Хотя бы попрощаться… я его сегодня не видела… — просительно смотрела на новоявленного отца донна, но в ее карих глазах уже разгоралось такое знакомое магистру упорство.
— Силы хватит провести меня туда? — уже привычным ворчливым голосом осведомился Экард и, хитро усмехнувшись, добавил: — Заодно познакомлюсь с внуком.
— Я сам открою путь, мы с Дзерном хотим обсудить с тобой пару вопросов, — шагнул вперед Ильтар и вопросительно глянул на дорина. — Тай, ты с нами?
— Конечно, — продолжал распоряжаться Экард. — Он ведь тоже должен проведать своего сына.
Лиарена крепче прижалась к широкой груди жениха и облегченно вздохнула. Внезапно нашедшийся отец с каждым днем нравился ей все больше.
Так и не сдвинувшийся со своего места Барент сердито фыркнул и исчез в мгновенно вспухшем тумане пути.

ГЛАВА 27

— Ильтар, проведите для нас полный свадебный ритуал, — твердо потребовал дорин, выведенный из себя настойчивостью не желавшего сдаваться соперника, едва они оказались в столовой Лиарены. — Я прекрасно понимаю, почему Арент так упорствует, его вдохновляет пример Витерна. Но тогда был совершенно иной случай, а теперь я не желаю, чтобы хоть у кого-то оставались напрасные надежды или сомнения.
Никто из магов и не подумал с ним спорить, да и смущенная такой стремительностью происходящих в ее судьбе перемен невеста тоже кротко смолчала. Слишком ясно помнились намерения шустрых магичек познакомиться с хозяином замка поближе.
И всего через полчаса, облаченная в свое самое нарядное платье, Лиарена стояла рядом с женихом перед старшим магистром обители. Горячая ладонь Тайдира крепко и бережно сжимала ее робкие пальцы, и на побледневших от волнения щеках донны все ярче расцветали розы стеснительного румянца.
Веско звучали под сводами домашнего храма выверенные фразы старинного ритуала, вспыхивали одна за другой серебристые свечи в опоясывающих овальное помещение подсвечниках.
— Объявляетесь мужем и женой! — торжественно объявил Ильтар и ловко надел на уже украшенные обручальными кольцами левые руки новобрачных старинные брачные браслеты, реликвию рода Варгейз.
— Поздравляю с рождением семьи! — первым громко возвестил Экард и махнул посохом, осыпая молодых лепестками роз и лилий и мелкими серебряными монетками.
— Поздравляю, — почти одновременно произнесли Ильтар и Берт, и новая дорина Варгейз улыбнулась им одинаково благодарно:
— Спасибо, друзья!
А вокруг них уже звучал хор поздравлений, и домочадцы, успевшие чем-то досадить ушлому камердинеру, прятали за улыбками хмурые гримасы и проклинали собственное неумение предугадывать ход событий.
Наскоро устроенный праздничный обед удался на славу, и лучшим деликатесом на столе была драгоценная икра, туесок с которой неведомо откуда достал Экард.
— Магам нужно ее есть обязательно, — словно невзначай сообщил он дочери, и та ответила смущенной улыбкой:
— Теперь я это знаю. Извини.
Отшельник лишь невесело усмехнулся в ответ. Он тоже пока еще только учился быть отцом.

Чуть позже молодожены, Экард и старшие магистры впятером устроились в гостиной Тайдира, маги торопились закрепить внезапно возникшее перемирие.
Уважать и ценить мастерство и опыт коллег в обители умели.
Как и признавать свои ошибки. Едва Ильтар с Дзерном припомнили, сколько выжженных до сухого пепла кругов встречалось им каждый год на болотах, они безоговорочно приняли отшельника в число тех, кому можно доверять всецело. И больше не задавали себе вопросов, куда Экард тратит вырученные за икру деньги. Магу, в одиночку занимающемуся поисками тайников отступников, никак не обойтись без покупки кристаллов и найма рисковых помощников.
На этот раз отшельник не стал отказываться от сотрудничества, однако обсуждать планы совместных действий им пришлось втроем. Тайдир усадил Лиарену в уголке дивана и лишь делал вид, будто прислушивается к разговору друзей и тестя.
На самом деле он молча наслаждался теплом и запахом любимой, желая хоть ненадолго забыть, как мало времени ему на это отпущено.
— Лиарена, пора! — строго глянув на сидящую в обнимку парочку, позвал через час Экард, но его голос невольно дрогнул.
Да и чье сердце не тронул бы тоскливый взгляд Тайдира, почти спрятавшего новобрачную в кольце уверенных и бережных рук? И сама дорина выглядела далеко не столь счастливой, как положено девушке, всего два часа назад украсившей свою руку свадебным браслетом.
— За учениками приду завтра утром, — пообещал Экард и, наступая на горло собственной деликатности, воздушной лианой выдернул дочь из объятий новобрачного. — И еще… Почему бы вам не поселить малыша и его слуг в замке? Туда Лиарена должна научиться приходить из любого места. А если нужно поставить на их покои защиту, то я приду на часок.
— Может, возьмешь хотя бы пятерку? — безнадежно спросил на прощанье Ильтар, беспрекословно согласившийся перед этим на все условия Экарда.
— Ты же знаешь, — досадливо дернул плечом отшельник, — больше трех учеников берут только самоуверенные невежи. Я и так иду вам навстречу, но вовсе не собираюсь заниматься ими один. У меня уже есть ученик, и он может взять одного из ваших магов.
— Ты брал учеников? — изумился старавшийся помалкивать Дзерн. — Вот теперь я начинаю кое-что понимать.
Экард насмешливо блеснул в ответ глазами и резко махнул посохом.
Через несколько мгновений дорина стояла рядом с отцом в смутно знакомой пещере, где в прошлый раз он расправился с собственным стражем.
Но теперь тут было светло, тихо и чисто.
— Ты больше не ставишь охрану? — поинтересовалась Лиарена, оглядывая почти круглую просторную пещеру.
— А ее здесь и не было. Шес тут просто жил, я прикормил его, изредка притаскивая кости или тварей. Иногда не хватает сил сжечь всех до единой. Вот он и привык, что все, кто приходят со мной, — это его обед.
— А как проходил твой ученик? — продолжила она расспросы, шагая за отцом к выходу, и вдруг сообразила, как он может воспринять ее любопытство. — Но если не хочешь, не отвечай, я пойму.
— Представь себе, — не оглядываясь, ответил маг с горьковатой усмешкой, — мне даже нравится, что тебя интересует моя жизнь. И твое желание все знать тоже нравится, я вообще считаю самими лучшими учениками тех, кто не стесняется постоянно задавать вопросы. Сразу видно, насколько они поняли задание, как рассуждают и где им нужно помочь. Молчуны для меня всегда более подозрительны и темны.
— А ты и правда не берешь больше троих учеников? — вспомнила магиня взволновавший ее вопрос. — Просто Ильтару хочется поскорее перебить всех монстров.
— Вообще-то я всегда стараюсь говорить правду, — пропуская дочь в огромную пещеру, которую он использовал как тренировочный зал, усмехнулся Экард. — Вот только правда — это очень сложное и постоянно изменяющееся понятие. Лишь люди с негибким, прямолинейным мышлением считают ее чем-то незыблемым вроде гранитной глыбы, забывая, что и из скалы можно выточить памятник ангелу, а можно — и жертвенный круг. Запутал я тебя? Ну подумай на досуге, а пока покажи мне, как ты умеешь управлять огнем. Для того чтобы защищаться от какой-то стихии, нужно уметь полностью подчинять ее себе, без этого на болоте не выживешь.
— Но ходят же воины… — попыталась было спорить Лиарена и тут же смолкла, припомнив, что никто из воинов без магов на болота и близко не суется. — А вот огнем я еще не владею. Сама я училась повелевать воздухом, а Сайден научил еще и водой.
— Как это «сама»? — Опустившись на широкую скамью, маг показал глазами дочери на место рядом. — А куда смотрели маги?
— Матушка… дорина Майрена сразу сообразила, кем были мои истинные родители, — усевшись, невесело призналась дорина. — И только теперь я понимаю, какие подозрения ее мучали, когда она удочеряла найденного в пустой башне подкидыша. Ведь достоверно про магов известно очень немногое, а слухи зачастую зловещи и противоречивы. И раз ребенка спрятали в доме людей, у которых и близко нет в родне магов, значит, это было самое безопасное для него место. Можно придумать много причин, по которым кто-то желает уничтожить новорожденного, от простой мести до ритуального жертвоприношения. Но выяснить правду не представлялось никакой возможности, ведь любой вопрос мог насторожить того, кто пытается найти пропавшее дитя. Думаю, именно поэтому дорин Симорн всегда очень прохладно относился к людям в звездных плащах, хотя Тайдира, отдававшего на лето замок магам, неизменно поддерживал и деньгами, и людьми. Остальные дорины помогают обители намного меньше, считая уничтожение монстров их святым делом.
— Я все это знаю, — кивнул магистр. — И не понаслышке. Кое в чем они правы, те, кто не желает пачкать руки и рисковать жизнью, зато ошибаются в основном. Когда на мир сваливается такая катастрофа, никому не удастся отсидеться в сторонке. Хотя трусы и ловкачи открыто набивают животы и кошельки, пока честные и смелые воюют, но это лишь временно. Как ты думаешь, за кого возьмется обитель, добив монстров? Разумеется, за этих мошенников, наживающихся на народной беде. Но сейчас разговор не об этом. Как я понимаю, ты занималась сама и потому совершила главный просчет новичков — принялась улучшать заклинания лишь той стихии, которая поддалась тебе с первого раза. Это ошибка, и правильно делал Сайден, уча тебя магии воды. А я буду учить только огню, но все, что ты изучила раньше, непременно тебе пригодится, и ты сама в этом вскоре убедишься. Итак, об огне. Горит на самом деле почти все, разница лишь в силе жара, который нужно направить на предмет. Но никогда не забывай, что ты и сама можешь гореть с таким же успехом, поэтому старайся создавать огонь подальше от себя. А если увидишь хвастливого мага, подбрасывающего на ладони огненный шарик, держись подальше от бахвала и плута. Либо этот шарик — хорошая иллюзия, либо маг умеет создавать небольшие щиты, закрывающие его ладони. И учти, раз ты можешь управлять воздухом, то легче всего поджечь именно его, добавив что-то мелкое. Попытайся, а я посмотрю. Но не забывай сначала защитить себя. Целительство для меня — не самое любимое занятие.

Далеко не с первой попытки Лиарене удалось поджечь крохотный сухой стебелек, невесть как попавший на пол пещеры, и тотчас добавить к нему слегка уплотненный шарик воздуха, а потом еще пару секунд поддерживать пытающееся погаснуть пламя. И даже не с десятой. Но Экард неотступно следил за каждым ее движением и сразу же объяснял, где дочь сделала ошибку, а где потеряла драгоценную секунду. Как оказалось, огонь охотнее подчиняется быстрым и сосредоточенным магам и мстит ожогами неуверенным и нерасторопным.
Дорина устала и вспотела, создавая все новые и новые язычки пламени, но магистр словно не замечал ни ее дрожащих пальцев, ни побледневшего лица, заставляя повторять одни и те же движения, пока они не начали получаться у его дочери безо всяких затруднений.
В жилую часть пещеры Лиарена плелась из последних сил, но едва вошла следом за отцом в его спаленку, как вмиг забыла и об усталости, и о ноющей спине. Девушка застыла в дверях, не узнавая комнаты, где провела прошлую ночь. Пол теперь был застлан пышными шкурами, а грубо обработанная стена — завешена толстым светлым ковром. Вместо колченогого стола у стены стоял письменный с парой стульев возле него, чурбак превратился в мягкое кресло. Другой, более широкой и удобной, была и кровать.
— Экард, как ты это сделал?! — невольно охнула юная магиня.
— Что именно? — обернулся от массивного письменного стола маг, и по его суровому лицу скользнула лукавая улыбка.
— Все вот это. И когда только успел?
— Сегодня, — полюбовавшись на ее изумление, сжалился Экард. — Но, как ни жаль, придется тебя разочаровать. Я ничего этого не создал и ниоткуда не притащил. Эти вещи раньше стояли в запасных комнатах. А я просто попросил своего ученика, и он заставил големов поменять тут мебель. Истрис давно меня уговаривал, но мне было безразлично, на чем сидеть. Когда жизнь бессмысленна и наполнена только болью и местью, не важны никакие удобства и не волнует красота.
— Если бы я знала… — огорченно закусила губу Лиарена, но маг категорично замотал головой:
— Никогда! Слышишь?! Никогда не жалей о несделанном! Это прямой путь в адову бездну, где сгорят в медленном пламени сожалений и утонут в черной отраве угрызений совести драгоценные минуты, часы и дни твоей жизни! Время, за которое ты сможешь найти или проторить новый, лучший путь к счастью! Я слишком поздно начал это понимать, когда святое желание жить почти угасло в моей душе, но тебе я такого не позволю.
— Отец… — робко коснулась его плеча дорина и кротко улыбнулась. — Я все поняла. Но ты не прав. Вернее, прав, но не совсем. Ты ведь еще такой молодой и зря себя хоронишь. Я скажу сейчас одну простую вещь, только не нужно сразу швырять в меня огнем. Я прекрасно понимаю, никто не заменит тебе мою мать… но ведь и не нужно заменять? Вот мой слуга Берт — он намного старше тебя и три года назад похоронил жену. Но недавно женился на Устине и сразу прямо помолодел…
— Только тебе я могу простить такое предложение, — нахмурился, как грозовая туча, Экард. — И лишь ради вашего с ней сходства. Но никогда больше не повторяй этих слов. А теперь иди в приготовленную для тебя спальню, это третья отсюда дверь по левой стороне. Умывайся, потом будем ужинать.
— Прости, — несчастно выдохнула дорина в спину отвернувшемуся от нее магу и поплелась прочь, вовсю костеря себя за слишком резвое вмешательство в жизнь едва признавшего ее отца.
Обойдя свою комнату, оказавшуюся вдвое больше спаленки Экарда, дорина сделала маленькое открытие. Солидная, удобная мебель и ковры оказались совершенно новыми, но это явно пытались скрыть поношенными покрывалами и поблекшими гобеленами.
Значит, сообразила Лиарена, отец все-таки слукавил, выдавая купленные вещи за старые. Но, поразмыслив, решила не сообщать ему о своих догадках. Ведь маг старался ради нее, и эта искренняя забота стократ дороже разоблачения маленькой хитрости.
За тяжелой занавесью обнаружилась узкая дверца в соседнюю комнатку, и там была оборудована небольшая, но удобная купальня. Веселился под бронзовым котлом призрачный магический огонек, запертый в перекрестье наполненных магией кристаллов, текла в серебряную лохань светлая струйка теплой воды, ждали своего часа сложенные на полке мягкие полотна для вытирания и ночные сорочки.
— Спасибо, — растроганно прошептала девушка, шагая в манящее негой тепло купели. — И прости еще раз. Мне нет оправдания, и не обеляет меня даже стремление сделать твою боль меньше. Права матушка, когда твердит, что самые острые раны мы наносим благими намерениями.
А выйдя из купальни с завернутыми полотном волосами и в длинной рубашке с воротничком и рукавами на манжетах, Лиарена обнаружила стынущий на столе ужин и сидящего в кресле отца.
— Прости меня, — были первые слова, которые он произнес, едва их взгляды встретились. — Я не должен был на тебя так рычать.
— Это я хотела еще раз попросить прощения, — закутываясь в теплую шаль, вздохнула дорина и села к столу. — Со стороны чужую беду всегда легче развести.
— Ты для меня не сторона, ты найденный кусочек моего сердца, — упрямо мотнул головой маг и принялся ловко раскладывать жаркое. — Но дело вовсе не в том, хочу ли я слушать советы. Просто есть некоторые вещи… говорить о которых я пока не могу, и вот они позволяют мне жить и дышать. А теперь ешь и потихоньку рассказывай мне, как ты жила, кто тебя любил, а кто обижал… и что это за странная история с твоей сестрой и твоим мужем?
Некоторое время Лиарена сосредоточенно ужинала, делая вид, будто занята только едой, потом вздохнула и взглянула во внимательные глаза отца:
— Она не странная, скорее печальная. И, как я теперь осознаю, именно я виновата в беде Дильяны. Вернее, мое появление в доме дорина Симорна. Ведь именно поэтому нас приучали ни в чем не верить магам и все мы так опасались встреч с ними. Вот и Дили не поверила Витерну, когда он признался ей в любви, и они рассорились. А батюшка как раз сговорил ее за Тайдира… и она не стала спорить. Но через день после свадьбы спохватилась.
Лиарена смолкла. Слишком трудно ей было говорить про ошибку, едва не разбившую счастье сестры, Вита и мужчины, который почему-то оказался ей вовсе не так безразличен, как она почти год старалась убедить саму себя.
— Но почему он сразу не отвез ее домой? — нахмурился Экард, посмотрел на печальную улыбку Лиарены и помрачнел: — Неужели Симорн не принял бы дочь назад?
— Принял бы, — вздохнула дорина. — Без всяких сомнений. Но это было решение Тайдира. Он не хотел никому отдавать своего ребенка, хотя и не был уверен в его появлении. Вот они и ждали целую луну, жили в разных комнатах и ждали. А потом им пришлось еще несколько месяцев изображать счастливую семью, хотя Витерн уже спохватился и примчался к Дильяне просить прощения.
— Значит, это был их общий план, — усмехнулся магистр. — А ты… знала о нем?
— Нет. Дили не позволила даже намекнуть. Она меня хорошо изучила и не хотела, чтобы я отправилась туда ради чувства долга. А я не говорю ей, что именно потому и поехала, ведь никакой надежды стать женой Тая я не питала.
— А любовь? Ты его любишь?
— Иногда мне кажется, что да. — Дорина смутилась и опустила взгляд, потом тяжело выдохнула. — А иногда я ни в чем не уверена. Но рядом с ним мне спокойно, и он смотрит так… ну не могу я объяснить.
— А другие женихи у тебя были? — не обращая внимания на смущение дочери, продолжал настойчиво расспрашивать отшельник.
— Да, за этот год мне сделали несколько предложений. Четыре, если не считать Барента.
— Ну вот его-то не считать довольно трудно, — непонятно чему усмехнулся Экард. — Как раз путник показывает тебе свои чувства очень откровенно, он даже пошел в этом против правил обители. Но сейчас мы говорим не о нем, а о твоем муже. Только не сочти меня неделикатным или чрезмерно назойливым, просто такая неопределенность немного усложняет твое обучение.
— Ильтар его предупредил, — снова спрятала взгляд в бокале с напитком Лиарена и, краснея, промямлила: — И даже выдал какое-то кольцо, хотя Тай и так согласился ждать, пока я научусь ходить по туманным путям и защищаться.
— Вот как, — задумчиво прищурился Экард. — Хорошо, что я догадался тебя расспросить. Это существенно меняет дело, и теперь мне ясно, чему тебя нужно учить в первую очередь. А сейчас отдыхай, утром подниму пораньше. Нужно позаниматься, пока не придут другие ученики.
Магистр резко поднялся из-за стола и решительно вышел из комнаты, не забыв плотно и аккуратно прикрыть дверь.

ГЛАВА 28

Учеников Экард привел туманным путем к обеду, но перед этим он успел почти до бессилия вымотать Лиарену. Теперь магистр не объяснял ей подробно процессы, происходящие во время действия заклинания, но дорина и сама уже не могла не думать об этом и не стеснялась задавать вопросы. Точнее, старалась не стесняться, ведь отец сам признался, что намного больше доверяет любознательным ученикам.
Однако маг не всегда спешил разъяснить дочери тонкости магического искусства, зачастую вместо этого начинал он рассказывать какой-нибудь случай из жизни и предлагал подумать над причинами произошедшего. И девушка старалась думать, хотя это не очень удавалось, когда она упрямо создавала и создавала огоньки и старалась вырастить их большими и жадными, готовыми сожрать все, до чего только дотянутся. А заодно делала плотные щиты из воздуха, тщательно смешивая его с замерзшей в лед водой. Это заклинание тоже нельзя было оставить без присмотра, вода норовила закипеть и вырваться из воздушных ладоней струйками обжигающего пара.
Поэтому Лиарена только отрицательно помотала головой, когда, объявив об окончании занятия, отец предложил ей показать площадку, с которой можно уйти в замок Тайдира. Девушка понемногу училась определять свои возможности и величину оставшегося резерва и начинала высчитывать, сколько магии ей нужно для открытия пути. И сейчас предпочла пойти в свою комнату, полежать немного в бадье с теплой водой и отдохнуть. Вечером магистр собирался продолжить урок.

Экард еще занимался с двумя магами сразу, когда отдохнувшая и посвежевшая дорина вошла в пещеру, пахнувшую ей в лицо летним зноем. Несколько мгновений, пока отец ее не заметил, девушка с завистью рассматривала высокие стены огня, яростно лижущие камень колонн, подпирающих своды пещеры, и огорченно вздыхала. Вряд ли ей удастся создать такие в ближайшее время, и значит, еще не один день придется отказываться от свидания с Кариком и его отцом.
А огонь вдруг опал, рассыпался по полу угасающими искрами, и мимо дорины устало побрели к выходу двое магов, рыжеволосый весельчак Хирст и смуглый крепыш Раллен.
— Удачи, — буркнул кто-то из них, проходя мимо, и оба опасливо покосились на сидевшего у стола Экарда.
— Может, — оглянувшись на уходящих магов, неуверенно предложила Лиарена, с жалостью посматривая на жадно черпавшего мясную похлебку отца, — мы будем заниматься все вместе? Нам рассказывали, что в Лодере есть школа, где учат одаренных целителей и травниц, так там ученики приходят на уроки целой толпой.
— Никогда больше не говори мне об этих аферистах, — пренебрежительно фыркнул Экард, отодвигая пустую миску и принимаясь за второе. — Лучше садись и перекуси. И не смотри так недоверчиво, твой отец никогда и никого не обвиняет безосновательно. Утверждать, будто можно научить одаренных пользоваться магией, собрав в одном помещении целую толпу учеников, могут только бездари, никогда не кастовавшие ни единого серьезного заклинания. Лишь невежды, совершенно не представляющие, каково это — жить, постоянно держа в себе полный до краев сосуд магической энергии, позволяют себе изрекать подобную чушь. Вот сегодня я занимался с опытными магами, и щиты оба умеют возводить почти незыблемые, а когда один из них не сумел удержать волну огня и она объединилась с заклинанием его друга, мы втроем еле сумели погасить возникший огненный смерч. А человек, собирающий под одной крышей толпу подростков, еще не умеющих ни управлять своей силой, ни сдерживать эмоции, ни уважать мнение и чувства тех, кто находится рядом с ними, — просто мошенник. Либо, что еще страшнее, самоуверенный профан. Потому и я сам, и маги обители каждое лето отираемся возле этой дурацкой школы и тщательно проверяем каждого приехавшего туда поступать. И увозим всех, в ком находим достаточно сильные способности. А учат они самых слабых, иногда даже бездарных, купивших себе место за денежки родителей. И все равно каждый год у них случаются трагедии, когда внезапно вспыхивает дар в тех, в ком до того времени он был почти незаметен. Или богатый баловень пытается доказать дружкам свое право называться магом, тайком купив боевой амулет или просто огненную бомбочку. И тогда рыдающие родители развозят по домам ошпаренных и искалеченных чад, а иногда и только их останки. Но как ни печально, такие прискорбные случаи, почти невозможные у опытных магистров, берущих лишь одного ученика, добавляют достоверности этой шарлатанской школе, которую Ильтар страстно мечтает разогнать, как только найдет надежный способ борьбы с монстрами.
— Скорее бы он нашел, — вздохнула Лиарена. — Так надоело каждое лето воевать. Нас с сестрами и матушкой часто отправляли на лето в Лодер, там у батюшки дом. Неприятно было слышать, как наших воинов упрекают в трусости и неловкости некоторые донны из южных дорантов. С них ведь совет старейшин дорантов собирает дополнительный налог на помощь северянам, и девушкам казалось это несправедливым. А где ты… вы… жили раньше?
— Обидно сказать, — помрачнел Экард, — но мой родовой дом именно в Лодере. Сейчас он пустует, но иногда туда приезжает на несколько дней твоя бабушка, мать Инриссы, и тогда я к ней наведываюсь. Даже подумать страшно — ведь она могла встречать тебя, но даже не догадываться, что это ее родная внучка.
— Боюсь, не могла, — печально помотала головой дорина. — Дом, или, если точнее, небольшое имение батюшки, расположен на окраине города, и мы очень редко его покидали. Зато часто принимали гостей — мои приемные родители всегда старались, чтобы мы не скучали и не думали про всяких монстров. Экард, я хотела спросить о болоте… Ильтар говорит, ты нашел тайники отступников. Там очень страшно?
— Я привык, — пожал плечами отшельник и лукаво усмехнулся: — А вот как тебе тут понравилось — не знаю.
— Где… тут? Ты хочешь сказать… мы сейчас в тайнике?
— Вот именно. Но, как я понял по найденным здесь документам, в этих пещерах жил только один из отступников. Однако не в одиночку, у него было несколько учеников и слуг. Упоминаются, по крайней мере, три имени. Как я выяснил, отступники изначально не собирались жить все вместе, а когда нашли вход в лабиринт горных пещер, поделили их между собой. Даже выходы пробили в разные стороны, каждый для себя. Магам такого уровня это не представляло особого труда. Да и времени у них хватало. И еще они где-то в глубинах горных пещер обустроили общие лаборатории и зал для испытаний, об этом сооружении в документах бывшего хозяина этого логова имеется несколько очень восторженных отзывов. Подробнее я расскажу тебе вечером, а сейчас иди работать.
И снова Лиарена создавала язычки пламени и сворачивала их в шарики, училась отправлять в нужную ей сторону и взрывать только в необходимый момент. Забывать о щитах и о защите, а также о том, что творится у нее за спиной, дорине не давал отец. Он то подталкивал ее под руку клочком плотного темного тумана, то посылал к девушке медного голема с кружкой воды, которую тот старался вылить на ее дрожащие творения.
— Так нечестно! — возмутилась Лиарена, когда голем затушил ее шарик в первый раз, но Экард ответил насмешливой улыбкой:
— А монстрам, разевающим на тебя пасть, ты тоже будешь говорить о неправильном поведении?
Дорина прикусила язычок и начала создавать новый шар, не забывая посматривать по сторонам.
Такая работа с непривычки утомляла ее довольно быстро, но Экард бросал на дочь заклинание бодрости, и она продолжала упорно создавать шар за шаром, стараясь, чтобы каждый новый был больше и мощнее предыдущего. И если это удавалось, ликовала так, как никогда прежде не радовалась даже самым любимым сладостям или красивым нарядам. Зато когда тренировка закончилась, девушка мгновенно уснула, едва добравшись до постели.

Утром Лиарену разбудил настырный голем, постукивающий по столу медной лапой с зажатой в ней неизменной кружкой с водой.
— Оставь воду и уходи, — попыталась схитрить не до конца проснувшаяся магиня, но голем, как видно, имел совершенно иные указания, так как прихватил свою кружку и придвинулся ближе.
Пришлось дорине вставать, но, проходя мимо усердного медного прислужника, она поняла, каким способом может ему отомстить. И не стала отказывать себе в маленьком удовольствии. Мгновенно создала пару воздушных лап и одной выхватила у голема кружку, а второй распахнула дверь и вымела наглеца как ненужный мусор:
— Не будешь приставать к магам!
И только в умывальне, плеская в лицо холодную воду, сообразила, как можно было проще решить эту наверняка нарочно присланную отцом задачку. Нужно было просто создать вокруг постели воздушный купол, и пусть бы медный болван поливал его водой, сколько не лень.
В комнату Лиарена возвращалась с опаской, окруженная щитами и с воздушной лапой наготове, но никого не обнаружила и отправилась в столовую. Магистр еще вечером предупредил, что из-за учеников ему пришлось привести в свое убежище повара, но подавать еду в комнаты тот не будет, а им с Истрисом некогда. Третьего прибывшего из обители мага, вернее, магиню, Экард передал именно ученику.
— Доброе утро, — оглядывая столовую, поздоровалась дорина с молодой женщиной, в одиночку сидевшей за столом. — Я Лиарена.
— А я Ольвина, — с любопытством рассматривая дорину, представилась магиня. — У меня сейчас урок. А тебя учит отшельник Экард?
— Меня учит отец. — Решение называть мага отцом во всеуслышание далось девушке нелегко, но она считала его правильным и справедливым.
И Экард же сам сказал, что родители лишними не бывают.
— Слышала, — деликатно кивнула сотрапезница. — А еще говорят, будто он так и живет один.
— Да. И убьет каждого, кто попытается лезть к нему с разговорами на эту тему, — резковато предупредила Лиарена, сама удивляясь своей кровожадности. Или это виноват голем, разбудивший ее таким варварским способом?
— Но нельзя же прожить так всю жизнь, — примирительно улыбнулась Ольвина. — Он и так уже двадцать лет…
— Забыла сказать, — резко перебила ее дорина, — меня разговоры на эту тему тоже злят. Каждый имеет право делать выбор, как жить, и особенно маги. Если, разумеется, они не выдумывают никаких опасных игрушек, которые мешают жить другим.
— Ты не права, — огорченно вздохнула магиня, оглянулась на скрипнувшую дверь и смолкла.
— Лиарена, — мягко позвал заглянувший в столовую Истрис, сухощавый сероглазый парень чуть старше самой дорины. — Магистр уже ждет тебя.
— Иду, — кивнула девушка, торопливо доела взятый с блюда кусок яичницы с мясом и почти бегом помчалась в пещеру, которая звалась тут залом испытаний.
— Шары ты создавать научилась, — прямо с порога огорошил ее отец, — но шаром можно остановить только одного монстра. А они прут лавиной… Кстати, ты еще не задумывалась, откуда они берутся в кавернах?
— Маги объяснили. Это с осени там какая-то из тварей заложила яйца, и, как только потеплело, из них начали выводиться личинки. Ну примерно как из лягушачьей икры головастики, мы в детстве их ловили.
— А маги не объяснили, — ехидно усмехнулся Экард, — почему от одной твари получились такие разные личинки? И почему они вырастают мгновенно до огромных размеров? Ведь личинкам нужно очень много есть, чтобы стать больше. А монстрам там, в болоте, есть просто некого. Да и вываливаются они оттуда подозрительно чистыми, словно сидели в одном пузыре… или в чем-то похожем.
— Так они же монстры… и появились всего несколько десятков лет назад, — размышляла вслух юная магиня. — Как считает Ильтар, их придумали отступники. А они были сильными магами и размышляли наверняка не так, как мы. Вот и создали тварей такими странными… А чтобы они быстро вырастали, придумали какую-то хитрость. Может, зелье особое или наделили их магией, но не на все время, а лишь пока не вылупятся.
— А зачем им вообще понадобились эти монстры, если они были такие сильные? — хмуро фыркнул магистр и тяжело вздохнул: — А тебе не рассказывали, как они утаскивают людей? Ведь были же случаи… на глазах у всех.
— Отец! — ринулась к нему Лиарена, вцепилась в плечо и неожиданно для себя всхлипнула: — Но я же не хожу на болото… и не собираюсь.
— Тсс… не нужно, я не о том… Прости, девочка моя, я олух, зря заговорил об этом. Просто мне не хотелось тебе подсказывать или подсовывать свои выводы. Но в этом нашествии монстров есть какая-то неправильность, несоответствие законам природы и логики. И догадки, которые постепенно родились в моей голове, совершенно дикие и невозможные, я не могу поделиться ими ни с кем, кроме Истриса. И тем более не могу ничего сказать магам обители, они и так много лет считали меня жадным пройдохой, ходящим в болота только ради выгоды. Но пока этот разговор нужно отложить, сегодня ты будешь учиться поднимать огонь стеной.

К обеду Лиарена просто падала с ног, и хотя отлично понимала, что у самой у нее не хватит на переход сил, но и просить отца тоже не стала. Как ни жаль Тайдира, который наверняка извелся в ожидании обещанного женой свидания, но и показываться ему в таком виде не стоит.
— Лиа, — первым начал отец, поглядывая на то, как побледневшая и осунувшаяся дочь поспешно черпает ложкой драгоценную икру, — ты когда собираешься в замок?
— Хоть сейчас бы пошла, — не сдержала вздох ученица. — Да не хочется пугать Тая своим видом. И не ходить нельзя, расстроится еще больше. Вот отдохну немного и схожу на полчасика.
— Идем сейчас, — хмуро постановил магистр, заметив этот вздох. — А бодрости я тебе добавлю. Только поешь сначала, долго там не пробудем. И запомни хорошо входную площадку, приходить можно только туда, все остальные входы закрыты щитами. У меня болото сразу за порогом.
— У меня сейчас силы не хватит, — огорченно призналась Лиарена, но отец ободряюще улыбнулся:
— Туда отведу я, а на обратный путь тебе хватит своей энергии, я заметил, как ты экономишь.
— Тогда мне нужно переодеться, — рванулась из столовой Лиарена, отлично запомнившая слова дорина о ее платье. Можно было не сомневаться — прожженная в нескольких местах рабочая форма магини, в которой она расхаживала по убежищу отца, не понравится новоиспеченному мужу еще больше.
Экард вывел свой путь в кабинет Тайдира, расположенный на первом этаже, и только позже до его дочери дошло, почему они оказались именно здесь. Наверняка магистр выбрал эту комнату маяком, когда тут был, и не стал искать новое место выхода. Как он объяснил Лиарене вскользь, чем чаще маг приходит в одно и то же помещение, тем быстрее его магия находит краткий путь.
Но в тот миг, когда дорина бежала вверх по лестнице, подобрав юбки нарядного светлого платья с округлым вырезом, обшитым дорогим шелковым кружевом, ни о каких маяках она не думала. Все мысли девушки были заняты мужем, который наверняка сердит на нее за вчерашний обман. И нужно было придумать по дороге такие слова, которые могли бы его успокоить и тем не менее не выглядели бы оправданием. Извиняться за поступки, в которых девушка не видела своей вины, она не любила с самого детства.
Дверь в ее комнаты почему-то была распахнута настежь, и едва Лиарена шагнула через порог, сердце кольнуло острой тревогой.
Они стояли посреди ковра вдвоем, Тайдир и Барент, и из-под ног путника уже начинал сочиться темно-серый туман перехода.
— Куда?! — охнула магиня и стремительно рванулась к мужу.
Но тут же почувствовала, что добежать не успевает, и, даже не осознав, зачем, создала мощную воздушную лапу и вмиг туго обвила ею обоих мужчин.
Они оглянулись одновременно, и пока в хмуром взгляде дорина расцветало счастье, путник что-то сообразил и попытался отцепить от себя творение Лиарены. Однако девушка, раскусив его замысел, от отчаяния мгновенно усилила лапу и сама себя бросила в протянутые навстречу руки мужа.
А в следующее мгновение темный туман вспух бугром и поглотил их, унося неведомо куда.

ГЛАВА 29

— Что ты натворила! — хлестнул дорину расстроенный выкрик, едва туман рассеялся, и тотчас над ее ухом раздался возмущенный рык Тайдира:
— Не смей орать на мою жену!
— Она тебе еще не жена… — Барент на миг смолк, сообразив, как по-детски звучит его довод, но тут же опомнился и добавил: — И вообще она в первую очередь магиня и должна помнить святое правило магов. Прежде чем влезать в чужие заклинания, нужно семь раз подумать, к каким последствиям это может привести!
— Некогда ей было думать, — неуступчиво проворчал Тайдир, крепче прижимая к себе любимую и заглядывая ей в лицо.
Он огорченно вздохнул, рассмотрев виноватый взгляд Лиарены. А та уже сообразила, как прав путник, упрекая ее в нарушении правила, которое отец повторил раз пять, не меньше. И ведь она была полностью согласна с ним, когда слушала, а при первом же случае нарушила, даже не задумавшись.
— Мне показалось… — тихо пробормотала дорина и, тут же спохватившись, подозрительно уставилась на мужа: — А куда это вы шли?
— В ловушку. — Теперь и в голосе Тайдира слышалось огорчение. — Не могу я сидеть в замке, когда тебя там нет. Так и тянет сходить в детскую. Берт уже даже еду на меня приносит — их привели вчера к обеду.
— А я не успела даже глянуть на Карика, — невпопад пробормотала дорина и попыталась вывернуться, чтобы посмотреть, куда они попали, но муж прижал ее к груди так крепко, что девушка тихонько пискнула: — Ты меня раздавишь… А где ловушка?
Мужчины дружно смолчали, и магиня начала подозревать неладное. Скосила глаза в одну сторону — поросший молодой травкой бугор, посмотрела в другую — несколько чахлых кустов и замшелый ствол огромной сосны.
— Тай! — не выдержала она через минуту. — Ты почему молчишь?
— Жду, пока наш путаник выведет нас отсюда, — нехотя проговорил дорин, склонился к лицу жены и нежно поцеловал ее.
— Напрасно ждешь, — мрачно объявил Барент. — Я пуст.
— Как такое может быть?
— Потом, — отмахнулся маг. — Сейчас нужно найти убежище. Вы постойте тут, а я схожу на тот холмик.
— Холмы на болоте лучше обходить, — вспомнила девушка слова отца и решительно дернулась из рук мужа: — Отпусти, пожалуйста, я хочу осмотреться.
— Нечего тут смотреть, — нехотя ослабляя объятия, проворчал дорин. — И от меня отходить тебе тоже не стоит.
— Ты забываешь… я не столичная донна, а магиня, — как можно мягче произнесла Лиарена и огляделась.
Все точно так, как ей виделось из-за плеча Тайдира, кроме неприятной добавки. Они стояли на крохотном островке, а вокруг цвела ряской зеленоватая вода и пенились шапки лягушачьей икры. Нигде не было видно никаких следов человеческой деятельности, ни пней, ни гатей, ни бревенчатой башенки-ловушки. Значит, снова прав Барент, сначала им нужно устроить надежное укрытие, а потом можно будет придумывать планы.
— Лучше всего нам устроиться на сосне, — твердо заявил Тайдир. — Лиа, если я тебя подсажу, ты сможешь удержаться минутку, пока я заберусь?
— Я и сама могу влезть, — сообщила дорина и поспешила исполнить свое обещание.
Вытянула воздушную лапу, зацепилась ею за одну из толстых ветвей и одним рывком подняла туда себя. Подол от порыва ветерка метнулся победным флагом, и Лиарене пришлось спешно создать еще одну плеть, чтобы его придержать. Попутно она мысленно благодарила отца, старательно приучавшего ее делать одновременно несколько дел, и ругала свое несвоевременное желание принарядиться. В рабочей форме магини ей сейчас было бы намного удобнее.
Но жалеть поздно. Девушка вздохнула, примотала себя к стволу и подняла на сосну сначала Тайдира, а потом и Барента. Но посадила мага на соседней ветви, так чтобы видеть его лицо.
— Так где же ваша ловушка?
— У тебя хватит сил устроить на самой верхушке воздушную площадку? — пропустив мимо ушей ее вопрос, серьезно взглянул на магиню путник. — Чем дальше мы от болота, тем оно безопаснее.
«Замковые стены намного выше сосны, — хотела съязвить Лиарена, — и то не спасают», но посмотрела в разом помрачневшее лицо дорина и смолчала.
Снова создала лапу и пересадила себя и спутников на самую верхушку дерева. Осмотрела тонкие, гнущиеся ветви и украдкой вздохнула: лучше магию не экономить, невозможно отдохнуть и пополнить резерв, если приходится сидеть, вцепившись руками в непрочные ветви. А раз у Барента магии нет, значит, забота об удобстве и безопасности остальных ложится на ее плечи.
Немного подумав, Лиарена создала тонкую гибкую лиану, впутала ее в ветви, устраивая некое подобие огромного гнезда с высокими краями. Чтобы, замкнув круг, не забывать про заклинание, девушка оставила тонкий поводок, который прикрепила к запястью. Он должен будет предупредить, если гнездо начнет рассыпаться или на него кто-нибудь нападет.
— А теперь объясняй, — потребовала она у Барента, когда все удобно устроились в покачивающемся гнезде. — Где мы находимся?
— Не знаю. Мой путь сбился. У опытных путников есть святое правило: никогда не вспоминать свои маячки, если тебя ведет другой, открывающий туманные тропы. Мы даже учимся этому, долго и упорно. А ты, когда влезла в мой путь, потащила нас куда-то в сторону, и как я ни старался вывести тропу на свой маяк, пересилить твое влияние не смог. Я уже ходил сегодня два раза, это был третий. Хотел поспать в башне у дозорных, к вечеру смог бы вернуться. Теперь придется спать здесь.
— Я не помню, о чем думала, когда пошла с вами, — расстроенно призналась мужу Лиарена. — Мне показалось, что вы собрались драться. Может быть, вспомнила отца, он мог бы вас остановить.
— Не собирались мы драться, — виновато глянул на жену Тайдир, только теперь рассмотрев светлое платье с кружевами и начиная понимать, для кого Лиарена его надела. — Но раз ты пришла с отцом, то он обязательно будет тебя искать. Маги говорят, Экард мощнее многих старших магистров обители.
— Да, Экард силен, но он не путник, — устало буркнул Барент, не открывая глаз. — И ходит отшельник не сам, а с помощью артефакта. Такие вещицы нужно время от времени заряжать магией, и обычно это делают не менее троих сильных магов. И маячки у него не такие, как у нас, мы идем по своей памяти, а он оставляет в том месте, куда хочет прийти, парный камень или особый знак.
— Ты намекаешь, — испытующе уставился на мага Тайдир, — что Экард не сможет нас найти?
— К сожалению, — нехотя признался маг. — Ни он, ни кто-либо другой. Болота обширны, и вряд ли у кого-нибудь из путников есть маячок на этом островке. Но через часок я смогу послать вестника Ильтару, чтобы не волновались. Но сразу прийти за нами он вряд ли сможет, ему сегодня тоже досталось — почти одновременно пришлось выводить дозорных с двух ловушек. Весна в этом году бурная.
Некоторое время все молчали, пытаясь придумать какой-нибудь выход из этого положения, но никому не пришло в голову ничего путного. Единственное решение — ждать, пока маги хоть немного восстановят силу, хотя и имело несколько крупных недостатков, но все же было намного надежнее, чем все остальные предложения.
— Тогда попытайтесь поспать, маги говорили, что это лучший отдых, — объявил устроившийся посредине Тайдир и, прикрыв собой магиню от Барента, полулежавшего с закрытыми глазами, устроил ее поудобнее в кольце своих рук.
Разумеется, ни обнять жену по-настоящему, ни поцеловать он даже не мечтал. Слишком оскорбительным это было бы для нее в такой тесноте, да и не хотелось дорину дразнить Барента. Хотя тот и превратился вдруг из хорошо знакомого надежного путника в настырного соперника, но в глубине души Тайдир вполне его понимал и даже чуточку сочувствовал. Обидно ведь упустить такую девушку.
Дорин бережно коснулся губами виска жены, провел кончиками пальцев по обнаженной шее и спрятал тяжелый вздох. Снова он во всем виноват… Если бы так не поторопился, сидел бы сейчас с ней на диване и целовал ее нежную кожу.
— Если ты будешь там сопеть и причмокивать, — приоткрыв глаза, ехидно уставился на дорина Барент, — то я посплю на другой ветке, пониже.
— Когда ты сопел и облизывался на мою невесту, я же терпел, — мгновенно нашелся дорин. — Теперь твоя очередь.
— Она не была тогда твоей невестой!
— Но была названой матерью моего сына! — рыкнул Тайдир и вдруг почувствовал на своих губах ладошку жены.
— Помолчите оба, я прошу. Если не хотите привлечь своей руганью всех ближайших монстров.
Дорин виновато покосился на магиню, убедился, что она вовсе не сердится, и, прижав к губам ее руку, благодарно поцеловал. Он и сам понимал, какой легкомысленной выглядит со стороны его перепалка с путником, но терпеть подколки мага не собирался.
И снова все надолго примолкли, Лиарена даже немного задремала, но постепенно крепнувший ветер раскачивал их убежище все сильнее. Солнце скрылось за набежавшими облаками, и стало заметно прохладнее. Тайдир давно снял куртку, закутал ею жену, которую закрывал от ветра собственной спиной, хотя это не очень-то спасало от пронизывающих порывов.
— Придется тебе потратиться еще, иначе замерзнем, — вдруг хмуро произнес казавшийся крепко спящим Барент. — Часа через два я смогу проложить путь к одному из убежищ. Там есть еда и вода, ну, ты помнишь.
— Я не против, — сразу согласилась Лиарена и виновато призналась: — Только не знаю, как это сделать.
— Подними стенки еще выше и накрой плотной крышей. Оставь только небольшое оконце, чтобы не было душно. Кстати, я вижу твой резерв и могу сказать, что пополняется он довольно быстро. Только не пытайся, пожалуйста, открывать отсюда путь сама. Ты просто не представляешь, в какой стороне от нас замок, а в какой горы.
— А как ты это узнаёшь? — заинтересовалась Лиарена, вспомнив совет отца спрашивать обо всем непонятном или незнакомом.
— Опыт. И знание этих мест. Ну и еще на всякий случай в каждом важном для нас месте мы прячем камушки-маячки. Но вовсе не такие мощные, как у твоего отца, и заклинаний в них нет, лишь немного магии, которую нужно вложить самому. В них главное — наша память. Они могут быть совсем простыми, лишь бы абсолютно разными. По цвету и размеру. И когда вспоминаешь об этом камне, то словно чувствуешь теплый лучик. Вот в той стороне, откуда он греет, и находится твой маяк.
— Но, Барент! — так и подскочила магиня. — Тогда магистры должны уже знать, где я! Вот смотри — браслеты! Дзерн и Сайден дали их мне, когда принимали в обитель. И сказали, что всегда смогут выяснить, куда я ушла.
— Немного не так, — покосившись на ее браслеты, рядом с которыми дразняще поблескивал свадебный, суховато пояснил маг. — Когда нужно кого-то отыскать, камень из его браслета ставят в особый искатель. Это ценный артефакт, и хранится он в главной башне обители. На вид он прост и похож на карту дорантов. Только на месте обители там прикреплен особый амулет с множеством мелких камней по краям и выемкой в центре. Именно туда и ставится вещица того из магов, которого нужно найти. А когда засветится один из камней, остается только провести прямую линию. Обычно этого достаточно, чтобы сообразить, где находится маг. Но не в нашем случае — линия, указывающая на тебя, упрется в болота. Магам придется перейти в несколько других мест и использовать собственные браслеты или чувства путников, чтобы попытаться оттуда ощутить отклик маячка с твоих браслетов. А потом провести на карте дополнительные линии, чтобы как можно точнее найти место их пересечения.
— Я все поняла. — Стараясь не смотреть на помрачневшего мужа, дорина отстранилась от него, села прямо и, прикрыв глаза, начала поднимать стены своего убежища и сплетать их в прочную крышу. — Нам придется посидеть тут немного дольше, чем мы рассчитывали. Поэтому скажи мне сразу, нужно ли еще что-то построить?
— Трехэтажный дом с кухней и купальней, — невесело пошутил Барент и, посерьезнев, твердо отказался: — Нет, ничего не делай, береги силу. Ждать осталось не так уж долго, я уже нашел направление к той ловушке, куда мы направлялись, и скоро смогу открыть туда путь.
— А ты уверен, что нам нужно идти на дозорную башню? — недовольно буркнул Тайдир. — Может, лучше сразу в замок?
— Башня ближе, потому я ее и почувствовал, — нехотя процедил путник. — И у них всегда заряжен амулет тревожной связи, можно будет успокоить Экарда. Иначе к нашему возвращению он развалит и твой дом, и обитель. Маги становятся намного сильнее в тот миг, когда узнают очень плохие новости. Ты и сам наверняка об этом наслышан.
Барент демонстративно закрыл глаза и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Дорин помолчал, осмысливая каждое сказанное путником слово и постепенно убеждаясь в их верности. Он и сам знал все это из разговоров магов, не считавших нужным таиться от верного соратника. Видимо, перед лицом настоящей опасности Баренту резко расхотелось ехидничать и доказывать свое право на внимание Лиарены, и это не могло не радовать Тайдира.
Он протянул руку и просунул ее под наброшенную на плечи жены куртку, а безошибочно найдя тонкую, гибкую талию, положил на нее ладонь уверенным жестом мужчины, имеющего полное право.
— Отдохни еще немного, — притягивая девушку к себе, шептал дорин простые слова, но Лиарена слышала за ними истинную заботу, нежность и тщательно скрытую тревогу.
И это было именно то, чего втайне хотелось ее сердцу, накрепко связанному путами правил и законов, строгим воспитанием и собственными принципами. А еще обидой, свившей там за год не менее крепкое гнездо, чем то, которое она недавно сплела для двоих мужчин, упорно борющихся за место рядом с ней.
Словно откликаясь на ее мысли, природа поспешила проверить их призрачное укрытие на надежность, послав на него яростный порыв ветра. От рывка верхушка дерева резко мотнулась в сторону, потом назад, смешивая в один клубок разом потерявшие опору тела. Под недовольное шипение и сердитое рычание мужчин Лиарена на миг оказалась на вершине этого клубка, но почему-то думала не о том, как бы удержаться, а о своей юбке, накрывшей спутников шелковым шатром. Дорина поспешила создать воздушный поясок и стянуть подол, но не успела закончить, как в нее с двух сторон вцепились мужские ладони, поддерживая и не давая покатиться.
— Убери от нее лапы! — тотчас послышался возмущенный рев дорина. — И отодвинься подальше!
— Ревнивец сумасшедший, — зло фыркнул в ответ Барент. — Больше ни о чем думать не можешь! Нас же сейчас тряхнет второй порыв…
Договорить он не успел, небо прямо над ними разорвал ослепительно яркий разряд молнии, и почти в ту же секунду в уши ударил оглушительный раскат гигантского небесного барабана.
— Уходим! — встревоженно прокричал путник над ухом дорины, и она, почему-то вдруг сильно испугавшись, что Тайдир случайно останется здесь, накрепко вцепилась в плечо мужа.
Над проваливающимися в серое облачко тумана беглецами яростно сверкало и гремело, и почти сразу сплошным потоком хлынул бурный весенний ливень, но догнать уже несшихся темным путем людей ему было не под силу.

ГЛАВА 30

Вывалившись из перехода перепутанной кучкой, мужчины первым делом поспешили откатиться друг от друга и вскочить на ноги. Затем дорин бросился поднимать Лиарену, но девушке и этих коротких мгновений, наполненных сдавленным рыком и сердитым сопением спутников, хватило, чтобы обмереть от тревоги и страшных подозрений.
Вначале ее насторожили бледные, рваные сполохи света, озарявшего узкие, как бойницы, оконца, но лишь через пару коротких мгновений, за которые дорина успела оглядеться, она осознала причину своего беспокойства. Комнатка, где они оказались, была совершенно пуста, хотя, судя по рассказам магов, тут сейчас должно было находиться не менее пяти дозорных.
Вспоминание о них заставило оглядеться более внимательно, и только теперь магиня начала подозревать, что совсем недавно они здесь все же были. Валялась на грубой скамье старая куртка, наверняка позабытая в пылу сборов, а на широком пеньке, служившим столиком, сохли недоеденная горбушка хлеба и несколько грубо порезанных луковых колец.
— Тьма… — безнадежно охнул Барент и первым ринулся к окну.
И почти тут же в небесах над наспех сколоченной ловушкой раздался новый удар грома, и следом за ним обрушился торопливый перестук дождевых капель. Он с каждой секундой становился все громче и неистовее, и вскоре целые потоки воды врывались в обращенные на запад бойницы. А потом потекла и крыша, но людей, безмолвно застывших посреди ловушки для монстров, волновала вовсе не возможность промокнуть. Гораздо более серьезная опасность пришла вместе с ливнем, и все трое отлично ее осознавали.
Даже магический огонь не сможет долго сопротивляться подобному ливню, тем более оставленный хозяевами без присмотра. Приди гроза на час позже, и ловушка сгорела бы дотла вместе с монстрами, но теперь ее судьба резко изменилась. Оставшиеся в живых твари так и будут продолжать рваться наверх, туда, где ощущают тепло живых существ, и дощатые стены удержат их ненадолго. Однако возьмут болотные твари не столько острыми когтями и неуемным стремлением добраться до своих жертв, сколько числом. Достаточно одному монстру проковырять в доске хоть небольшую прореху, как его сородичи вмиг раздерут ее в просторную дыру.
— Можешь хоть куда-нибудь отсюда уйти? — доставая из ножен меч, оглянулся на путника дорин и категорично приказал: — Уводи Лиарену. Я подожду подкрепления.
Ответить на такое возмутительное указание магиня не успела. В ближайшем от нее узком оконце внезапно померк отсвет гаснущего пламени, и взамен него появилась мерзкая белесая морда.
Тайдир метнулся ей навстречу, резким выпадом вонзил в монстра свое оружие и с одного удара ловко раскроил врага пополам. На пол хлынул поток мутной болотной воды, а дорин, не обращая на нее внимания, кинулся к другой бойнице. Однако там уже стоял Барент, вооруженный тонким, как указка, посохом. Синеватый свет, смертоносным лезвием сорвавшийся с его навершия, отбросил в дождевую пелену наглую тварь, но на ее месте тотчас оказалась новая.
— Ты слышал мой приказ? — рыкнул в спину мага дорин, но тот только досадливо дернул плечом.
— Ты не имеешь права мной распоряжаться, в случае опасности командование всегда берут на себя маги. — Барент ловко расправился с очередным монстром и примирительно добавил: — Тем более что далеко уйти мне все равно не хватает магии. А прыгать под дождь на соседнюю кочку не имеет смысла.
— И я не вещь, — сердито добавила Лиарена, — чтобы таскать меня куда захочется. А бить тварей могу не хуже вас.
В подтверждение своих слов девушка создала огненный шарик и влепила его в мерзкую харю возникшего в ближайшей бойнице монстра.
— Лиарена! — дружно взвыли мужчины, и в их голосах прозвенело одинаковое возмущение. — Прекрати тратить силу.
— Если огонь не погаснет, — поспешил объяснить Барент, — через несколько минут нам будет очень жарко, и придется уходить хоть куда-нибудь. Придется объединять магию… но это я успею тебе рассказать.
Маг развернулся и метнул синий луч посоха в появившегося с правой стороны монстра, а дорин бросился к обращенным на север бойницам, края которых рьяно рвали когти новой твари.
Лиарена нахмурилась и прикусила язычок, спорить со спутниками ей вовсе не хотелось. Оба были правы, однако слишком уж быстро они забыли свою вражду и объединились, и это слегка тревожило дорину. Хотя она ясно понимала — должно было, наоборот, радовать, ведь нет ничего хуже, чем распри во время боя?
Она и сама не могла понять, почему ей не до конца верилось в их полное примирение, и потому девушка решила про себя присматривать за обоими и все время быть начеку. Недавнее предложение мужа отправить ее с Барентом, а самому остаться на съедение монстрам, девушке не понравилось совершенно, и даже больше. Лиарена вдруг отчетливо поняла, что готова бороться до последнего, лишь бы не позволить этой внезапно спевшейся парочке спасать дорину такой ценой. Слишком дорого она заплатила за едва обретенное, зыбкое пока счастье, чтобы так быстро его потерять.
Едва это осознав, юная магиня твердо решила никому не позволять распоряжаться своей судьбой. Слишком хорошо она помнила, на какие хитрости способен Барент, когда уверен в правоте своих действий, и потому прежде всего создала для себя малый щит. Самый слабый и незаметный из всех возможных, каким научил ее Экард: тратить магию на себя в такой ситуации казалось Лиарене почти преступлением. Но и допустить, чтобы путник снова бросил на нее какое-нибудь помрачение, девушка тоже не могла.
Тогда ей только и останется всю жизнь, как отцу, смотреть на портрет несостоявшегося мужа да рассказывать Карику, каким смелым и благородным был его отец.
Доделав защиту, Лиарена создала тонкую, но крепкую плеть и незаметно прицепила к ноге мужа. Силы такой поводок брал очень немного, но если Барент попытается увести девушку одним из своих подлых способов, он непременно утащит вместе с ней и Тайдира.
И пусть лучше они снова окажутся где-нибудь среди болот, зато вместе. А там уже видно будет, придется ли ей извиняться за свои подозрения.
Закончив все тайные приготовления, дорина собрала со стола остатки скромной трапезы и сунула в карман. Потом подумала немного и деловито обшарила полки. Как показала жизнь, никогда нельзя точно предугадать, где и какие вещи будут самыми необходимыми. Прихватив все найденное вместе с чьей-то брошенной курткой, девушка устроилась на пеньке, готовая в любой момент уйти отсюда.
Все это время она не забывала вполглаза присматривать за воюющими спутниками, но лишь теперь смогла внимательно разглядеть подробности боя и попытаться предугадать его исход. Судя по всему, ничего хорошего он им не сулил.
Барент все реже бил монстров своим посохом, да и молнии у него получались вполовину бледнее и короче, чем первые. Даже ничего не понимающий в магии человек сразу бы сообразил почему. Видимо, кончался запас энергии, и путник старался ее растянуть.
Медленнее двигался и Тайдир, ему теперь приходилось следить за большей частью бойниц. Пока неизвестно, к радости или горю, но под напором яростного ливня почти погас полыхавший где-то внизу огонь. Теперь он больше не препятствовал стремлению монстров добраться до вершины дозорной башни, и они лезли на нее оголтелой лавиной, не обращая внимания на падающих вниз поверженных сородичей.
Некоторые твари добрались уже до крыши, шлепали по нетесаным лесинам тяжелыми тушками, царапали дерево страшными когтями. Лиарена еще в прошлый раз, воюя на стенах замка, заметила странную особенность этих тварей — полную неспособность издавать хоть какие-то звуки. Они не умели ни сопеть, ни рычать, ни визжать и не подавали сородичам никаких знаков, когда их жгли или резали. Теперь битву с ними сопровождали только неумолчный шум ливня да редкие выкрики мужчин.
Наверное, поэтому дорина отчетливо расслышала сдавленное шипение мужа. Оглянувшись на него, сразу рассмотрела несколько прорех в прилипшей к правому плечу рубахе и темные струйки крови, стекающие на мокрый затоптанный пол. А позади Тайдира белесо блестели мерзкие хари монстров, умудрившихся втиснуться в узкое оконце сразу втроем и предсказуемо там застрять.
— Тьма! — снова рявкнул позади Лиарены путник и послал в оконце яркую молнию.
Хлынула вонючая жижа и запахло паленым, но Лиарена, не обращая на все это никакого внимания, торопливо копалась в карманах надетой на ней куртки дорина. Как ей помнилось, именно там все воины носили самые ценные зелья.
— Не нужно, — каким-то чудом поняв намерение девушки, остановил ее Барент и, сделав замысловатое движение пальцами, послал в сторону Тайдира нечто невидимое. — Я остановил кровь. А чистить и лечить его раны будут лекари, минуту назад мне удалось отправить сообщение.
Дорина замерла на полушаге, и не думая обижаться: Тайдир, словно не замечая раны, продолжал метаться между окнами, и трудно не понять, насколько неуместной станет сейчас ее забота. Однако и радоваться сообщению путника девушка пока не спешила: вряд ли маги, получив послание Барента, смогут быстро собрать отряд и прийти на помощь. Она пока не забыла слова Барента про выпавший им напряженный день и про выдохшегося Ильтара. Так пусть у собратьев будет возможность прийти, не делая страшного выбора.
Дорин небрежно перебросил меч в левую руку, и его юная жена огорченно поморщилась. Очевидно, рана доставляла больше неудобств, чем Тайдир пытался показать вначале. Как вскоре оказалось, левой рукой он действовал не намного хуже, чем правой, однако монстров с каждой минутой становилось все больше. Они постепенно расширили бойницы, и самые мелкие и шустрые успевали пролазить прямо перед мордами огромных тварей, похожих на гигантских пиявок. Особого вреда мужчинам, облаченным в высокие сапоги и кожаные штаны мелкие гады причинить не могли, и Барент просто давил их каблуками, но Лиарене пришлось залезть на пенек с ногами.
— Поставь щиты! — заметив этот маневр, крикнул маг, и девушка чуть усилила защиту, ровно настолько, чтобы та стала ему заметной.
Вдруг она вспомнила про родовые амулеты Тайдира, зачарованные на полную защиту, и встревожилась. Когда Лиарена сама таскала дорина воздушной лапой, они сверкали и звенели, а когти монстра почему-то спокойно располосовали плечо мужчины и ни один амулет даже не всполошился. Выходит, прав ее отец: монстры на самом деле еще не изучены и далеко не так просты, как ей казалось еще несколько дней назад.
— Похоже, их стало меньше, — хрипло проговорил дорин, пробегая мимо жены, и почти в ту же секунду затрещала и провалилась крыша с восточной стороны.
Куча монстров, свалившаяся оттуда, в первый момент беспомощно заметалась, ища направление, затем несколько тварей учуяли вожделенное тепло и ринулись на Тайдира, успевшего заслонить собой Лиарену. Путник метнул в гадов из своего угла несколько слабых молний, но остановить всю орду ему было не под силу.
— Арент! Уходите! — неистово размахивая кинжалом, грозно рыкнул дорин, и была в этом рыке такая властность и уверенность в своем праве приказывать, что упрямый маг не стал спорить.
Однако выполнить приказ не успел — еще трое монстров свалились прямо на Тайдира как раз в тот момент, когда сбоку от Лиарены начал вспухать серый туман пути.
Дорина отчетливо видела, как вдруг вздулся огромным пузырем самый большой монстр, вбирая в себя всех окружающих тварей, и, разинув гигантскую, черную, словно зев хлебной печи, пасть, с невероятной скоростью ринулся на Тайдира.
С этого момента больше не имели значения ни отчаянно выпущенные в монстра последние молнии Барента, ни яростные росчерки мутного от налипшей зеленоватой крови клинка дорина. Темная пасть надвигалась стремительно и неотвратимо, и Лиарена успела лишь мгновенно усилить плеть, связывающую ее с мужем, да потянуться душой к тому маяку, на который когда-то приводил ее путник.
В этот тревожный миг девушка не думала о том, удастся ли ей довести туда свой путь, да и невозможно связно рассуждать, ощущая, как тебя неотвратимо затягивает в чрево ставшего просто громадным монстра. Ей удалось лишь собрать все последние силы и попытаться вытащить Тайдира, а вместе с ним и себя из страшной пасти и увести как можно дальше отсюда.
Алчная темнота обрушилась на них со всех сторон, сдавила, вышибая из горла крик отчаяния, перекрывая дыхание и лишая последней возможности управлять своими действиями, однако Лиарена сопротивлялась ей изо всех сил. Исступленная жажда жизни, вспыхнувшая в душе и затмившая все прочие желания и стремления, заставляла девушку яростно сопротивляться чужой воле и упорно тянуть невидимую и почти неосязаемую нить пути в сторону, противоположную той, куда тащила их неведомая сила.
Задыхавшейся от духоты и боли магине казалось, будто она тянет эту непосильную ношу уже непомерно долго, когда страшные путы вдруг словно лопнули, и пытка прекратилась.
Уже в следующее мгновение Лиарена с облегчением и внезапным ужасом ощутила, как стремительно падает в прохладную полутьму неизвестности, но это падение оказалось недолгим и завершилось почти безболезненным ударом обо что-то упругое.
Жадно хватая пересохшими губами свежий воздух и чувствуя, как трясутся от неимоверной усталости руки и подгибаются колени, девушка последним усилием попыталась выяснить, куда привела ее судьба, но сумела лишь нащупать рядом с собой тело мужа и успокоенно выдохнуть.
А затем дорину словно накрыло темным мягким покрывалом, и обморок властно унес ее в свои милосердные глубины.